Антипара (СИ) - Нария Полли - Страница 42

— Не о тебе лично. А о твоей связи с Велиславой.

— Он не знает про нее? — задал резонный вопрос. Мне безумно хотелось узнать, как так вышло, что мать оставила свое дитя и даже не пыталась связаться с ней все эти годы. Говен бы вряд ли смог отобрать Вели у богини. А значит, была другая причина, и Морена сама отдала дочь ректору академии равновесия.

— Именно, что знает, — загадочно ответила женщина и ускорила шаг. И я тоже поднажал. Но мой интерес лишь разгорался, нуждаясь в сиюминутном удовлетворении.

— И все же… Почему моя связь с Вели может разозлить Чернобога.

— Да чего же ты такой надоедливый! — руки женщины взметнулись вверх, словно она обращалась к Всевышнему. И смотрелось со стороны это очень смешно и комично. — Может и не стоило мешать вашей встрече — меньше бы мороки было. — Морена попыталась меня припугнуть, но я уже окончательно понял, что от нее мне не следует ждать беды.

— Но вы этого не сделали. И не сделаете, — заявил уверенно. — Потому что бояться нужно не мне, а вам. Ведь так?

В ответ послышалось недовольное сопение. Кажется, я попал в самую цель. Только это все равно ничего не объясняло.

— Что такого случилось двадцать лет назад, что вам пришлось оставить вашу дочь человеку, который относится к ней, как… — тут я запнулся. Говен, возможно, был дрянным отцом. Но имел ли я право срамить его честь перед богиней, в чьих руках находилась власть над смертью.

— И как же? — хоть Морена не обернулась ко мне, продолжая идти, я увидел, как напряглись ее плечи, как струной натянулась спина. Ей было важно услышать правду. И кто я такой, чтобы разочаровывать богиню.

— Если говорить как есть, то кажется, что он не испытывает к ней ни малейших чувств, которые должен проявлять отец. Порой он очень жесток к ней… Чрезмерно требователен… Как вы могли отдать ему дочь? — вопрос сорвался с губ непроизвольно. И столько в нем было непонимания и злобы, что Морене все-таки пришлось остановиться.

Медленно, очень плавно она обернулась, явив мне свое лицо. Я думал, что вот сейчас она точно разозлится за мое нахальство, за то, что лезу не в свое дело. Хотя, по правде, оно уже давно стало моим. С тех самых пор, когда я впервые поцеловал Величку. Но вместо ярости увидел струйки слез, текущих по щекам богини. Женщина приоткрыла рот, стараясь выжать из себя ответ, но лишь рваный выдох вырвался наружу. И только спустя пару мгновений она смогла признаться:

— Тогда он был совершенно другим человеком. Ради жизни Велиславы в Яви он распрощался со своей к ней любовью. Пожертвовал многим. Мы всем пожертвовали…

— О чем вы? Как? — я сам не понимал, что именно хочу узнать, ведь то, что говорила Морена, не имело смысла.

— Помнится, ты упоминал узлы.

— Верно, — кивнул соглашаясь.

— А еще сказал, что на тебя Велислава реагировала очень сильно… Вплоть до надрыва нити.

Я снова кивнул, не понимая, куда клонит женщина.

— Еще не догадался? Я темная богиня. А Говен — лишь простой смертный. И наша дочь… Нечестивой называть ее не хочется, но, думаю, суть ты уловил.

Очередной кивок.

— Таким не место в Яви.

Пульс ударил в виски, а грудь сдавило невидимыми тисками. Такого волнения я еще никогда не испытывал. А еще потрясения.

— И был лишь один способ даровать Велиславе спокойную жизнь в вашем мире — провести один очень сложный и древний ритуал. И если с обычной нечистью справилась бы я сама, то с полубогиней это было почти невозможно. Мне пришлось обратиться… — Морена осеклась.

— Ко мне, — раздался позади нас вкрадчивый властный голос.

Глава 69

Богдан

Одно дело говорить про Чернобога, другое — видеть его наяву. Высокий худощавый мужчина средних лет с мощной грудной клеткой и черными, завораживающими глазами. В них клубилась сама Тьма и ничего кроме нее. Длинные волосы седым маревом развивались на ветру, трепыхались, словно головы змей, которые в любой момент могут тебя атаковать.

В руках Чернобог держал меч-кладенец, конец которого был чернее любой самой безлунной ночи. И страшно было представить, сколько крови это оружие испило, сколько отрубило голов и сколько освежевало животных.

Бог холода, уничтожения, смерти, зла; бог безумия и воплощения всего самого плохого и черного стоял прямо перед нами. Но в мою сторону он не смотрел, лишь прожигал взглядом Морену, и она под гнетом страха перед своим собственным мужем опустила голову.

— Ты обещала мне.

— И я не нарушала данного тебе слова, — тихо проговорила богиня, обходя меня спереди и закрывая своей спиной. — Этот смертный оказался здесь случайно…

— Случайно, говоришь? — хмыкнул мужчина, и пространство возле него разверзлось, вываливая к ногам Морены тело Урлуга. Горло его было перерезано, а глаза открыты и пусты. — И именно поэтому твоя тварь пыталась меня отвлечь? М?

Женщина зажала рукой рот, но с места не сдвинулась. Видеть ее лицо я не мог, но догадывался, что оно полно печали по потерянному другу.

— Ты бы все равно мне не поверил…

— А сейчас, думаешь, поверю?

Морена мотнула головой и расставила руки в стороны.

— Не тронь его. Даже если не веришь, даже если твоя суть требует иного. Я двадцать лет была тебе верной женою. Исполняла любое твое желание. Любую прихоть.

— Как и подобает супруге, Морена. Я не вижу в этом никакой твоей заслуги. Уйди с пути!

— Нет!

— Я не ослышался? — Чернобог наклонил голову в бок, и бровь его изогнулась, словно он не верил своим ушам. Видимо, Морена и правда никогда не перечила своему спутнику жизни.

— Моя дочь умирает…

Стоило словам слететь с губ женщины, как мужчина сорвался с места серой тенью и за миг, очутившись рядом с ней, ударил ее по лицу наотмашь.

— Не смей даже упоминать об ее существовании. У тебя нет смертной дочери. Лишь наши общие дети, по венам которых бежит моя тьма и твоя. Ты. Дала. Слово.

— Как вы смеете бить женщину? — внутри меня рокотала ярость, и мне было все равно, что я обращаюсь к владыке Нави. Все равно он никогда меня отсюда не отпустит. Так хоть не посрамлю свою честь и останусь верен себе до конца.

Чернобог лишь шевельнул кончиками пальцев, а уже со всех сторон нас стал окружать туман, и в нем слышались рык, писк и ехидный смех обитателей нижнего мира. Еще мгновение и они целой сворой кинутся прямо на меня. А возможно и на Морену. Вряд ли Чернобог решит помиловать жену после столь явного выступления.

— Я бы мог убить его одним щелчком пальцев, — обратился мужчина к богине. — Но мне доставит большее удовольствие наблюдать за тем, как мои дети будут рвать его на части, вместе с ним уничтожая любой шанс на спасение твоего выродка.

От этих слов я дернулся, а рука непроизвольно потянулась к ножу, однако богиня предугадала мою реакцию и, повернувшись в пол-оборота, она остановила меня своим взглядом.

Можно было ожидать чего угодно: слез, проклятий, возможно даже мольбы со стороны Морены. Но она удивила не только меня, но и Чернобога. Откинув голову назад и прижимая ладонь к покрасневшей щеке, богиня рассмеялась. Громко. Истерично. И безумно.

— Я не обманывала тебя, Чернобог. Ни помыслами. Ни словами. А вот ты сейчас рушишь клятву, данную мне в тот день. Помнишь? — женщина злобно дернула подбородком. — Я не причиню дочери твоей зла, коль станешь моей навеки. Отречешься от нее. И не будешь посещать мир Яви. До конца дней ее краткой жизни. Было такое?

— Ты первая все начала, пожелав укрыть смертного, — последнее слово он произнес с отвращением и в конце даже сплюнул на землю. — Ты, Морена, сама себе враг.

— Нет хуже врага, чем нелюбимый муж! — огрызнулась женщина, призывая в свои руки серп. Артефакт и вечный спутник богини в летописях и байках людей. Я уже думал, что все это сказки. Но любое придание все же складывается на истине. И прямо перед собой я видел тому подтверждение.

— Ты безумна, если думаешь, что можешь этим меня убить. Я бессмертный бог! — глас Чернобога разнесся по Нави, и твари, что обступили нас кругом, запищали, прижимая головы к земле. Никто из них не спешил нападать без прямого приказа.