Королева любить желает (СИ) - Тихая Елена - Страница 9

Мысленно я потирала ручки от перспектив. Икерец, правда, не был столь счастлив, несмотря на территории, ведь мы отжали у него все возможные ресурсы по самым низким ценам на ближайшие двадцать лет без права разрыва договора. Но такова жизнь.

И конечно, был заключён пакт о ненападении. За нарушение вся территория побеждённой страны уйдёт под наше руководство. А лишиться своих стран не хотел никто.

Шли переговоры, в которых, на удивление, участвовали уже все: и Фрост, и Милон. Но в основном они не выдвигали новых требований, а корректировали уже имеющиеся. А ещё смотрели на меня странно, но мне было не до анализа. Я тогда вошла в раж. И никакая усталость и ночь за окном не могли меня остановить.

Вот так и получилось, что всего за одну ночь были подписаны договоры на достаточно выгодных для нас условиях. Даже Икерия получила свою выгоду. А вот Анузцы оказались в полной ж…

Утром, точнее уже ближе к полудню, я обнаружила удивительную вещь. Анузцы практически забили карету подушками. Об этом мне рассказала Ююка, хихикая и вздыхая. Для неё такое отношение к беременной женщине было одновременно смешно и восхитительно, а меня ужаснуло.

На самом обеде правительница Анузы отсутствовала, что удивило меня ещё больше.

— А где ваша супруга? — не могла я не спросить. — Ей стало плохо? Может быть, вызвать ей лекаря?

Мало ли, переволновалась, климат у нас немного, но всё-таки отличается. Да и если у них такое творится, может быть, они там поголовно хронически больные? Ответ меня просто убил.

— Нет-нет. С ней всё в порядке, слава Богине. Просто она же в положении, ей нельзя стресс, нагрузки и прочее. Пусть отдыхает, набирается сил. Как прибудем домой, за ней постоянно будут следить лекари.

— Такая забота, конечно, похвальна, — произнесла я с сомнением, — Но почему ей нельзя выйти к обеду? Мы не кусаемся.

— В Анузе такая традиция, миледи, — произнёс Фрост, пока мы с этим самым анузцем хлопали друг на друга глазами. — Беременную женщину берегут и охраняют буквально от всего на свете. Все её обязанности, если таковые были, распределяются между слугами или берут на себя мужья. Женщина же отдыхает, гуляет и…

— Помирает со скуки, — дополнила я.

— Что вы. У неё есть всё необходимое: шитьё, музыкальные инструменты, любые книги, холсты.

— У неё нет самого главного — свободы, — горько усмехнулась я, уже понимая, в чём проблема Анузы. — И как часто вы приходите к ней?

— Каждый день. Каждый из мужей приходит разделить с ней трапезу или прогулку. Она никогда не бывает одна, — обиженно проговорил этот муженёк. И я даже не знаю, какие мужья хуже: мои или в Анузе. Запереть женщину на несколько месяцев?

— Это хорошо, что вы с ней бываете и днём, и ночью, но всё же…

Я даже не успела договорить мысль, как он меня перебил возмущённо:

— Что вы. Никто не смеет прикасаться к ожидающей младенца женщине. Это может навредить ребёнку.

На этих словах я воздухом подавилась и в буквальном смысле закашлялась, выпучив глаза. Хорошо, ничего не ела и не пила в тот момент.

— В смысле? Вы не только запираете её в своих покоях, но и лишаете мужского внимания? — постаралась я более сдержанно выразиться, и зря. Меня неправильно поняли.

— Я же уже сказал, что мы регулярно её посещаем. Вниманием она не обделена.

— Хорошо, выражусь проще, — выдохнула я, а рядом фыркал король Икерии. — Вы не занимаетесь с ней сексом всю беременность?

— Конечно. Это может навредить ребёнку, — был мне уверенный в своей правоте ответ. Я была в шоке.

— А наши женщины в такой период становятся как кошки, — мечтательно произнёс король Икерии.

— Это нормальное состояние, — ответила я тихо, хотя и не уверена, что ему было нужно моё мнение. — Во время беременности в женском организме происходит масса изменений, в том числе гормональных. Поэтому женщине и хочется секса, особенно в первые три месяца. И заводится она с пол-оборота, некоторым достаточно и красноречивого взгляда, чтобы захотеть. Повторю, это нормальное явление. И вы, как мужчины, не должны ей в этом отказывать, иначе она начнёт нервничать, чувствовать себя отвергнутой, нежеланной, некрасивой и ещё неизвестно, до чего может себя накрутить. Более того, врачи рекомендуют ни в коем случае не отказываться от близости во время беременности. Есть, конечно, исключения, но они обусловлены только состоянием здоровья будущей мамы. Если же в целом женщина здорова и чувствует себя хорошо…

— Что вы такое говорите? А если ей будет больно? Ей вообще нельзя резких движений, а вы такое…

— О, как всё запущенно, — проговорила я, чуть ли не хватаясь за голову. Некоторое время никто ничего не говорил.

— Я так понимаю, что всему, что я сказала, вы не поверили, — наконец проговорила я, смотря на правителя Анузы, который лишь губы поджал. Я же сцепила и расцепила пальцы, привлекая его внимание к моим рукам, а как следствие — и к метке на ладони. — Просто поговорите с женой. Узнайте, как в действительности она себя чувствует взаперти, а на ночь просто не уходите от неё. Просто спите рядом, будьте с ней. Это же не сложно? Возможно, со временем вы сами поймёте, что были неправы. Большего я вам посоветовать не могу.

— Не сложно. Но я не верю, что в этом всё дело. Мы же заботимся о наших женщинах, оберегаем.

— Я даже не знаю, как иначе вам объяснить. Хотя… вот смотрите, — показала я на тарелку перед ним. — Вам понравилось блюдо? — Он кивнул, смотря на меня недоумённо. — А ведь в нём есть чудесная приправа — соль называется. Она делает любое блюдо вкусным. Без неё всё было бы пресным, мерзким. А что будет, если переборщить? Добавить её слишком много?

— Пересолено. Но при чём здесь…

— Забота и опека тоже может быть чрезмерной. Её может оказаться слишком много, тогда она будет душить.

— Хотите сказать…

— Всего должно быть в меру. Всегда. Это касается любого аспекта жизни. Странно, что правителю это нужно объяснять.

— Я просто не думал над этим. Традиция же, — поджал он губы.

— Традиции — это замечательно. Но вы уверены, что они всегда были таких масштабов? Уверены, что с каждым поколением вы не усиливаете давление? Возможно, я только предполагаю, ваши деды в качестве охраны ограждали своих жён, не ущемляя их в чём-либо другом. Например, женщина занималась всеми ей привычными делами, но в пределах собственного дома, а выходила исключительно под охраной или в сопровождении мужа. Потом кто-то решил свою жену не выпускать вовсе, кто-то посчитал, что ей тяжело заниматься хозяйством, или сама женщина была ленивой. И так по накатанной вы пришли к тому, что имеете. Я не утверждаю, что это так, опять же. Вы можете поднять историю, записи предков и сравнить.

— Спасибо. Я посмотрю, — кивнул он.

Странный разговор с врагом получился. Откровенно странный. Но если им это поможет, я буду рада. Тогда они решат свою проблему и не будут пытаться похитить чужих женщин.

Икерцы сидели молча, как и мои мужья. Только к концу обеда они начали прощаться. Договоры были подписаны, советы розданы, поэтому правители решили не задерживаться, тем более у нас эпидемия, а у них тут беременная, и вообще. Короче говоря, к вечеру мы их проводили.

— Таких быстрых мирных переговоров наша история ещё не видала, — проговорил Фрост, смотря на удаляющиеся кареты. Мы все втроём традиционно провожали их.

— Всё бывает впервые, — пожала я плечами, — И это хорошо. Есть куда двигаться. А у нас ещё куча дел.

6

Из графства прибыл экс-герцог под охраной. Мы за это время уже столько накопали на него и его сына, что на семь казней хватит. Короли чуть ли не голову пеплом посыпали, когда картинка стала складываться. Точнее, я, граф Лурье и мадам Олорка частично её сложили, предположили вероятности, а впоследствии получили доказательства. Там была такая сеть, что не описать словами. Действительно, если иметь лишь отдельные части, рассмотреть связи не получиться. Но мы-то с самого начала искали более глобальные планы, чем простое обогащение в виде коррупции. Мы изначально знали, что просто так покушаться на жизнь и здоровье королей не будут, за этим что-то должно стоять. И тем ужаснее открывалась правда. Разговор с графиней Цулако, на котором я настояла после очередной переписки, довёл меня до трясучки. У меня буквально тряслись руки придушить её прямо там. Милон меня вывел оттуда под руки.