Королева любить желает (СИ) - Тихая Елена - Страница 40

Решительно направилась в ванную, не задумываясь о душевном состоянии мужчины. Ну, и о неглиже тоже. Наверное, поэтому вид обнаженной спины и струек воды, стекающих по ней и изрядно намочивших нижние штаны, нисколько меня не смутил.

По резко выпрямившейся спине я поняла, что моё присутствие заметили. Но он молчал. Я же взяла из шкафчика — точно такого же, как у меня, — небольшое полотенце, подошла к умывальнику, намочила его и стала промачивать бинты на плече и предплечье. И всё это в абсолютной тишине. Когда весь бинт уже был влажным, я аккуратно начала его разматывать. Возникла ещё идея, что разрезать было бы быстрее, но я побоялась его поранить. Верхние слои снялись без проблем, а нижние действительно прилипли. Пришлось ещё раз намочить.

— Почему Низак не залечил рану сразу? Зачем было бинтовать? — не удержалась я.

— У него были и более важные пациенты, — спокойно ответил Фрост.

Мы не смотрели друг на друга. Не говорили, но напряжение в воздухе витало.

Я наконец-то сняла бинт и поняла, что не знаю, что делать дальше. Тем же полотенцем протёрла длинный рубец, начинающийся от ключицы и закручивающийся до самого локтя. При этом это не был тонкий шрам. Это была широкая рваная рана, стянутая коркой засохшей крови. Хорошо, что не кровила и не гноилась.

— Я не знаю, что делать дальше, — призналась я, кладя полотенце на умывальник. — Надо Низака позвать, он быстро с этим разберётся.

— Не надо его беспокоить. У него трое тяжёлых парней. Он борется за их жизнь. Новый шрам я переживу как-нибудь.

— Милон сказал, что никому уже смерть не грозит. Может…

— Я сказал — не надо, — отодвинулся от меня Фрост. — Элен, не надо меня жалеть. И утверждать обратное тоже, — поднял он руку, ведь я успела лишь рот открыть. — Я вижу это в твоих глазах.

— Ты плохо в этом разбираешься. Жалость, как и любое другое чувство, может быть разной и направлена по-разному.

— Я тебя не понял, — нахмурился он.

— Это видно. Вот ты думаешь, что я жалею тебя? Ну, в каком-то роде да. Конкретно сейчас мне жалко, что ты испытываешь боль от этой раны, но я поняла твою позицию. Поняла, что жизни охранников ты поставил выше собственной раны, собственного комфорта. Я это поняла и даже одобряю. В моём мире нет магии и такие раны лечат исключительно медикаментозно. И я могу сказать, что отцу когда-то я обрабатывала рану на лопатке специальной мазью, она обеззараживала место травмы и смягчала корку, наверное, делала что-то ещё. Наверняка и у вас есть нечто похожее, поэтому я сейчас прикажу принести это сюда. Подожди немного.

— Не надо.

— Ты опять?

— Не надо нести мазь. Она у меня есть, — сказал и полез всё в тот же шкаф. Оттуда он вытащил относительно небольшой сундучок, а там…

Много чего там было. Я, как человек, ничего в этом не понимающий, могла оценить только запасливость мужа.

— Ну и?

— Ты правда будешь обрабатывать мою руку?

— Правда. Только скажи чем и как, — улыбнулась я, разводя руки. Наконец-то и Фрост слегка улыбнулся, а это рекорд.

Оказалось, что здесь есть даже что-то типа пластыря. Только совсем другой. Сначала мне предстояло прокапать каким-то настоем всю поверхность раны и её края, не затрагивая живую ткань. И вот когда эта гадость запузырилась и зашипела от попадания на рану, я испугалась и чуть не выронила пузырёк.

— Предупреждать надо, — выдохнула я, тревожно вглядываясь в напряжённое лицо Фроста. Я понимала, что это, скорее всего, больно, но других предложений у меня не было. Чтобы минимизировать, а точнее, не растягивать данную процедуру, заставила мужчину переместиться, чем дико его удивила.

— Если рука будет лежать, желательно неподвижно, я быстрее всё сделаю, — объясняла я. Фрост мученически вздохнул, но прошёл в комнату и лёг на кровать. Вот теперь и мне стало неловко. Получается, я затащила его в постель. От этой мысли стало смешно, и я, не удержавшись, хмыкнула. Фрост же, не подозревая о моих мыслях, дернулся, схватил край одеяла и прикрыл бёдра. Только после этого я поняла, что что-то пропустила.

Подошла к кровати и присела на край, повернула руку так, чтобы большая часть раны была горизонтальной, а потом подумала ещё раз. Настой, или что это в пузырьке, нужно было капать через пипетку, совмещённую с пробкой. Таким образом, занята была одна рука. Тогда я вернула его руку в первоначальное положение, сама держала его чуть ниже локтя.

— Расслабься и не сопротивляйся. Капать буду быстро, руку сама буду поворачивать. Готов?

Фрост же только кивнул, но взгляда от меня не отводил. Я же выдохнула и начала капать. Мужчина уже к середине раны шипел сквозь зубы, но терпел. К концу обработки я поняла, что это средство делает. Оно как раз размягчает корку и проникает внутрь.

— Больно, но зато быстро. Потерпи, скоро пройдёт, — говорила я, гладя его ладонь, сжатую в кулак. Постепенно под моими пальцами кисть расслаблялась, а мы так и смотрели глаза в глаза.

— Теперь мазь? Или надо время выждать?

— Как жечь перестанет, можно мазать.

Я кивнула, ожидая сигнала. А чтобы заполнить паузу, решила уточнить:

— Не знаю, что ты подумал, когда я засмеялась, но ты не прав. В моём мире часто говорят: «Он затащил её в постель». Подразумевается, конечно, секс, но говорят именно постель. А тут я уговорила тебя лечь в постель. Понимаешь? Сама ситуация… — не смогла не улыбнуться я вновь.

— Я понял, — отвёл он взгляд.

— А ты о чём подумал? — заинтересовалась я.

— Можно уже мазать.

Я взяла баночку с мазью и кончиками пальцев начала распределять её толстым слоем по ране.

— И всё же? Что ты подумал?

— Что в мокром исподнем, — произнёс он сконфуженно.

— Тебе не стоит стесняться своего тела. У тебя прекрасная фигура и прочее. А вот штаны надо будет потом обязательно поменять, чтобы не застудиться. И не вертись. Дай мне за тобой поухаживать.

— А писала, что у вас мужчины ухаживают за женщиной.

— Традиционно — да. Да и здесь так же. Просто конкуренция больше или нет. Не знаю.

— Наши мужчины доказывают девушке, что могут её обеспечить, что сильны и здоровы. А ваши?

— А наши… — задумалась я. А действительно? Что доказывают своими ухаживаниями наши мужчины? Интересный вопрос.

— По-разному, — пожала я плечами, — всё зависит от намерений мужчины и, честно говоря, возраста. Молодые парни не стремятся к серьёзным отношениям, я даже не уверена, в каком возрасте они начинают стремиться к браку. А отсюда и поведение. В основном дарят цветы, конфеты, различные безделушки, приглашают на свидания. Некоторые делают их оригинальными и незабываемыми, другие банальными. Всё зависит опять же от стремлений. Моя тётя мне рассказывала, а ей рассказывала мама, с ней мы не успели поговорить на такие темы, — вздохнула я, закрывая баночку, поскольку уже всё домазала, — в общем, моя мама была студенткой из небогатой семьи и жила в студенческом общежитии. С папой они познакомились ранней осенью. И они тоже ходили на свидания, папа тоже дарил ей цветы и конфеты, но потом почти перестал. И даже свидания у них стали реже. Мама поделилась переживаниями с тётей. А потом явился папа и подарил ей зимние тёплые сапоги, которых у неё не было. Она расплакалась, а он предложил ей выйти за него замуж. Она тут же согласилась. Я и папу об этой истории спрашивала, но он рассказывал всё несколько иначе. Пожимал плечами, ругался, что она, молодая и глупая, сначала по осенним холодным лужам ходила в туфельках, а потом в латаных ботиночках на шестерной носок по морозу. Вот он и нашёл подработку, пропускал свидания, копил на сапоги, — хлюпнула я носом, даже не заметив, как растрогалась за воспоминаниями. — И я не знаю, что он дарил ей потом, но те сапоги у нас хранятся до сих пор. Ну, хранились, что с ними сейчас — я не знаю.

— Я не понял, что в этом особенного. Твой отец правильно поступил. Сапоги для неё были важнее цветов, — хмурился Фрост, вглядываясь в моё лицо.

— В том-то и дело, что большинство или не обратили бы внимания, или стали бы ругать её родителей, которые оставили дочь без сапог. Он же…