"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 300

– Изменила? - удивился Коля. - Чушь! Ты осознала правду революции и присоединилась к ней.

– Хорошо! - кивнула Маша. - А в чем же правда? Объясни мне! Чтобы убить за нее человека, - в нее нужно верить! Ты в нее веришь? И знаешь ли ты ее? - Маша разгорячилась.

– Верни кольт, - сказал Коля. - С такими мыслями ты мне не помощник.

– И снова не ответ! - обрадовалась Маша. - Муженек, ты уходишь от ответа. Значит, его нет? Или ты и сам не знаешь?

– Такие вопросы десять лет назад надо было задавать, не ко времени разговор, - отрубил Коля. - Спохватилась.

– Есть ответ, - сказал Басаргин, подходя к костру. - Я вот раньше во что верил? В серебренники. Мы с Колей за них покалечить человека могли. Ну, не в прямом смысле - чтобы их добыть, их нам давали в уплату за побоище, да вы знаете. А вот побыл среди рабочих на котельном - так они не за деньги, а за товарища жизнь отдавали. Я это собственными глазами видел. Дошло и до меня, что не для себя человек должен существовать, вернее, не только для себя.

– А они? - спросила Маша. - Вы убеждены, что они заблуждаются? Что они только для себя?

– Убежден, - кивнул Басаргин. - Истина простая. Как вы говорите, кулак хочет только для себя. А большевик - для всех. Может, и бывает такой кулак, который в голодную зиму не пожалеет соседским ребятишкам куль зерна, - допускаю, говоря научно. Но сам не встречал таких. Может, и бывают примазавшиеся к нашему делу падлы, которые берут взятки, воруют, где могут, и гребут под себя, - таких видел, одного мы у себя в ячейке сами шлепнули, без долгих слов - это еще в двадцатом было. Так ведь в чем тут закавыка? Кулак-то этот - он же ненастоящий! Его перевоспитать - за раз-два! И снова полезный человек! А примазавшийся - разве он большевик? Он только временно носит это звание, до разоблачения. А вывод какой? Все должны жить, как люди. Кулаки против этого. Мы - за. Так чья же правда?

– Понял? - Маша ехидно посмотрела на Колю. - Учись!

Треснула ветка. Все, словно по команде, откатились от костра. Басаргин крикнул:

– Кто? Стоять на месте!

– Да это я, Анисим, - послышался хрипловатый голос. - Подь сюда.

В неверном отблеске костра обозначился неясный мужской силуэт. За плечами - винтовка.

– Посидите. - Басаргин спрятал наган в кобуру, подошел к неизвестному, оба скрылись в чаще.

– Это же наверняка бандит! - тревожно сказала Маша. - А если он убьет Анисима! Чего же ты сидишь? Иди!

– Не убьет, - уверенно сказал Коля, разгребая сгоревшие угли. К небу взвились искры, запахло гарью. - Это не бандит.

– А кто? Что у тебя за дурацкая привычка говорить загадками? Пойми, наконец, это неприлично.

– Маша, я не в бакалейной лавочке служу, - обиделся Коля. - Это ты, наконец, пойми: есть вещи, о которых я не имею права говорить даже с тобой. Что такое служебная тайна, представляешь?

Вернулся Басаргин, прикурил от уголька:

– Впереди еще один завал, посерьезнее. И засада.

– Что решил?

– Поедем в объезд, через Сосновку.

Затоптали костер, Коля запряг лошадь. Подсохло, ехать было гораздо легче, чем днем, копыта бойко цокали по затвердевшей дороге.

– Слышь, - сказал Коля и тронул Басаргина за плечо. - А должно быть все наоборот.

– Что? - обернулся Басаргин.

– Мы их должны за горло держать. А не они нас.

– Дай срок, - кивнул Басаргин. - Ты о своем плане не договорил, прервали нас тогда. Что за план?

– Теперь не торопи, - улыбнулся Коля. - Придет время - узнаешь. Додумываю я кое-какие вопросы.

В Сосновку въехали на рассвете. Орали петухи, шли по воду самые хозяйственные бабы, под крышами тянул голубоватый дымок. Избы были бедные, под соломой, вместо заборов - частоколы из хвороста. У самой нищей, наполовину вросшей в землю, Басаргин придержал лошадей. Вышла пожилая женщина, поклонилась:

– Здоров, Анисим. Чего в наши края занесло? Или беда какая?

– Здравствуй, Платонида. Нет беды, однако ружьишко, что я Лукичу дал, в порядке?

– Стрелял из него, - улыбнулась Платонида. - Лупит почем зря! А Лукич - вон он, с гостями.

На лужайке тарахтел старенький, видавший виды "фордзон". Около него суетились три человека в замасленных рабочих спецовках, а рядом с ними - низкорослый мужичонка в драной поддевке - Лукич. Неподалеку стоял и упоенно ковырял в носу мальчишка лет семи.

– Эй, Лукич! - крикнул Басаргин. - Чего это у вас? Танк?

– У-у, Анисим! - обрадовался Лукич. - А я, уж загоревал - у нас слух пустили, будто тебя лесные ухлопали, ан - шалишь! Целый наш заступник! Мужики, - повернулся он к рабочим, - знакомьтесь: это власть нашенская, а это, Анисим, аж с самой Москвы, с завода АМО мужики приехали, говорят: будем таперича вашими… этими… - Лукич замялся и с тоской посмотрел на рабочих.

– Шефы ихние мы теперь будем, - улыбнулся рабочий. - Вот трактор собрали. Артель надо делать!

– Надо! - подхватил Лукич и взял лошадь Басаргина под уздцы. - Заворачивай ко мне без никаких! Эй, Платонида! Тащи гостям по кружке молока! Без никаких! Ну-ка, сынок, - обратился он к мальчонке, - дуй к матери, одна нога здесь, другая - там!

– Да у тебя самого дети, не надо молока, - сказал Басаргин. - Что у тебя за манера - ровно околоточному подношения вечно делать?

– Околоточному мы не молока, мы ему штоф водки ставили, - улыбнулся Лукич. - А ты - наш, плоть, можно сказать, от плоти, тебе молочка поднести - нам одно удовольствие!

Мальчик убежал, а Лукич продолжал тараторить:

– Ну чего там насчет артели говорят? Даешь или как? Ты знак только дай - я деревню вмиг подыму, сообща через год сыты будем, уж я уверен! Если же все подымутся, да в поле, да и по кулачью разом - это о-ё-ён! От кулачья мокро останется!

– Будет артель, Лукич, - улыбнулся Басаргин. - Дай срок с бандами управиться.

– Э-э-э… - Лукич махнул рукой. - Хоть тебя и Оглоблей кличут - толку нет! Нешто ты один много наработаешь?

– Ну, ты помоги, - улыбнулся Басаргин. - Ружье я тебе на что дал?

– И помогу! - задористо крикнул Лукич. - Укажи, куда бить, - и я в лучшем виде! И общество подыму! Нешто против общества они сила? Солома они! - Довольный своей речью и впечатлением, которое произвел на Колю и Машу, Лукич, наконец, замолчал.

Мальчик принес крынку молока и кружку. Басаргин налил Маше, потом Коле, потом выпил сам. Вернул кружку Лукичу, сказал:

– А насчет подмоги - я без шуток. Если можешь людей поднять, - ничего, кроме спасибо, не будет.

– Трудное дело, - посерьезнел Лукич. - Боятся некоторые. Пули, они и в кулацких обрезах полновесные. Опасаются, одним словом.

– Дурак не опасается, - заметил Басаргин. - Я между прочим, тоже опасаюсь. Шефов побереги, - он кивнул в сторону рабочих.

– Будь в надежде, ружьишко хорошее дал. Да у них у самих наган есть, - сказал Лукич. - А насчет деревенских ты не куксись: я их обратаю - слово и дело!

– Бывай! - Басаргин подошел вплотную к Лукичу, тихо спросил: - Слышь, Потылиха косоротая у вас не появлялась?

– Не видать. Дней пять, как не было.

– А пять дней назад? - оживился Басаргин.

Коля подошел поближе, прислушался.

– Забегала, воду пила. В город зачем-то ездила. Она, вправду сказать, мне не докладалась, да я у ей в солопе билет с железки нашел…

– По карманам лазишь? - погрозил пальцем Басаргин.

– Случайно, - покраснел Лукич. - Платонида клопа у ей на солопе углядела, пошла трясти, ну, билет и выскочил…

– А Феденьки не видать?

– Это грельского дурачка, что ли? - уточнил Лукич. - Не-е. Этого лет несколько, как нету.

– Ну, все. - Басаргин развернул лошадей. - Бывай.

Лукич долго стоял и махал рукой - до тех пор, пока лесная чаща не скрыла и телегу, и сидящих в ней людей.

– Славный у него пацан, - вздохнул Коля. - А у нас с тобой. Н-да… - он посмотрел на Машу.

– Не я так решила, - в свою очередь вздохнула Маша. - Это твоя теория, дорогой.

– Какие еще теории? - рассмеялся Басаргин. - Рожайте, пока молодые, вот вам и вся теория, сказать по-научному.