"Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Фролов Андрей - Страница 214

Он оскалился, снова дружелюбный и чуть неуклюжий.

— Благодарю за дар, которого не заслужил… — Против воли я бросил взгляд на брошенный башер в подарочной шкатулке.

— Яри-яри, а с чего ты решил, что я позволю вернуть⁈

Старший Скичира вдруг потянулся и широко зевнул, вызвав невольный приступ зевоты у Когтей, шамана и даже поникшего казоку-йодда в дальнем углу. Дошёл до моего обеденного места (проклятье, я так и не успел пожрать!), притопил башер в мягких углублениях коробки, хлопнул крышкой, подступил и протянул:

— Теперь это твоя вещь, Ланс. Кстати, в стволе выкручен клапан подачи газа. При первой же возможности разбери и откалибруй.

Было невероятно (да что там⁈ чудовищно!) трудно, но я сумел удержаться от невольного возгласа. Вот, байши, как обстоит дело⁈ Старый косоглазый хряк знал, как всё случится, а если бы я только попробовал выстрелить из подарка… лишь подписал бы себе приговор.

Нискирич без труда прочитал мысли по моему лицу. Улыбнулся, ткнув увесистой коробкой в грудь и заставив взять.

— Что-то подсказывает, — добавил он, хитро сморщив многократно ломаный нос, — что после донастройки второй башер тебе нынче пригодится.

У меня всё-таки дёрнулся глаз. Он что, угрожал собственному пасынку⁈

Свой голос я в очередной раз услышал, словно со стороны. Но звучал он ровно:

— Я принимаю твои дары с благодарностью, достопочтимый казоку-хетто!

— Да не вопрос! — Тяжёлая лапа вожака ощутимо потрепала меня по плечу. — Шагай в едином ритме с Когане Но, сынок! Ещё потолкуем.

Один из Когтей казоку сыто и протяжно, будто немало сдерживался, рыгнул в знак благодарности поварам.

Глава 9

КРЕПЧЕ ПАЙМЫ

За кормой бедняжки «Барру» закрылись тяжёлые ворота Нароста.

Затем прошли пятнадцать бесконечных минут.

И только потом она заговорила со мной.

Через кромешно-безжизненную четверть часа, за которую я приложил больше сил не раззявить пасть, чем за всю сознательную жизнь в Юдайна-Сити…

И вот когда молчание в салоне стало совершенно невыносимым… когда я уже был готов начать задавать весьма неприятные вопросы (и наплевать на последствия или ссору!), она вдруг сказала:

— Останови. Тут. Вон свободное место.

Я кивнул, только сейчас обнаружив, как же крепко, почти до скрежета, стискиваю зубы.

Включил предупредительные сигналы, пропустил пару шальных фаэтонов, юркнул в посадочный карман, и как можно мягче приземлил «Барру» на пустой пятак парковочной площадки.

Перед капотом сиял рекламой средневшивый торговый центр «Удачная покупка», большая часть магазинов и лавок которого методично отстёгивали на лапу «Детям заполночи». Их патрули в чёрно-жёлтых жилетах, разумеется, виднелись у входов и на выезде с парковки, в который раз заставив взвесить шансы на то, что Нискирич фер Скичира способен передумать…

Выключив мотор, я молча уставился на свето-струнные полотна «Покупки». Красочные транспаранты зазывали Ланса фер Скичиру и его спутницу срочно покупать одежду, парфюм, средства для чистки зубов и новый, действительно уникальный бальзам для самой ломкой шерсти.

Теперь, когда в брюхе фаэтона образовалась по-настоящему липкая тишина, не нарушаемая ни звуками движения извне, ни гулом движка, я вдруг понял, что не хочу начинать неотвратимый разговор. Вспомнил, как совсем недавно на месте Сапфир сидела совершенно другая самка, синтетическая, засбоившая, угодившая в переплёт ничуть не лучше нашего.

Я вздохнул.

Не оборачиваясь, сунул руку на заднее сиденье, нащупал рюкзак, затянул на колени. Вынул флягу, раскрутил, сделал основательный глоток паймы. Протянул синешкурке. Та — неподвижно застывшая, отсутствующим взглядом ещё больше напомнившая девианта Симайну, — взяла подрагивающей лапой; приложилась и даже не поморщилась.

— Ты имеешь право спросить, — наконец сказала Сапфир, возвращая мне выпивку, но по-прежнему глядя перед собой.

Я откинулся на спинку, поёрзал, флягу закрывать не стал.

Мне до сих пор казалось, что покорное соглашательство Нискирича обернётся нехитрым обманом. Правда, сперва я считал, что мы и до гаражей Нароста-то не дойдём, как Сапфир снова схватят, а меня (в лучшем случае), вырубят «сомотранком».

Однако мы дошли. Без проблем забрали фаэтон. Без проблем и проклятий в спину выкатили из казоку-шин. И рванули от Нароста всё без тех же проблем, погонь и пальбы, чтобы… чтобы что?

— Благодарю за всё, что делала для меня эти годы… — сказал я, тут же поразившись, как глупо и неуместно прозвучало.

Чу-ха сморщилась, как если бы разжевала невыносимую кислятину. Она выглядела усталой, блёклой и скукожившейся, будто бы усохшей.

— У нас не так много времени, Малыш, чтобы тратить его на банальности.

Оставалось задумчиво покивать. Что ж, резонно… Я сделал небольшой глоток, снова предложил Сапфир, но на этот раз она едва заметно отмахнулась. Спросил спокойно, хотя на финише фразы голос всё же дрогнул:

— Выходит, ты никогда не была на моей стороне?

— Дурак… — она ответила так быстро, что я чуть не поперхнулся. — Только на твоей стороне я всё это время и была. Несмотря на чудовищность ситуации.

Теперь мы заговорили одновременно — я чуть громче, с непрошенной едкостью; Сапфир тише, украдкой вшивая комментарии в мою безрадостную тираду, и умудряясь при этом не перебивать.

— В выпусках «Горечи» Нискирича много раз называли хозяином терюнаши Ланса…

— Прости. Я не со зла. Так было нужно.

—…а самого терюнаши Ланса — его непутёвой игрушкой…

— Так тоже было нужно. Для роли, Малыш… хотя про непутёвость я готова подтвердить и сейчас.

—…В разговоре с Чапати та обмолвилась, что мне не подруга…

— Но это и правда так. Да вот только я не только новая Моноспектральная, но ещё и Сапфир. И тут совсем иное.

Зажатая между деловыми центрами, почти забившаяся под здоровенную многополосную эстакаду, «Удачная покупка» видела лишь жалкий клочок настоящего неба. Когда его переползал неторопливый ветростат, перед моллом становилось сумеречно, будто на вечном закате.

По приборной панели «Барру» беспрестанно скользили разноцветные всполохи рекламных полотнищ, пробирались в салон, мазали бледное лицо и осунувшуюся морду, словно пытались породнить. И даже помыслить не могли, что теперь это невозможно…

— Ты ненавидишь их? — негромко спросил я через минуту-другую, и уточнять не было нужды.

— Всей душой, — Сапфир устало откинулась на подголовник. — Даже новеньких. Даже тех, кто только помышляет стать крутохвостым бандитом… — И вдруг спросила сама, будто вспомнив важное: — Помнишь Прогиба?

— Конечно. — Мне одновременно удалось похолодеть от тоски и криво улыбнуться. — Пацан хотел, чтобы его называли Разрушителем. Славный был крысюк…

— Нет, не славный, — устало отрезала моя бывшая помощница.

Она всё ещё смотрела в потолок салона, почти не мигая и не ёрзая в традиционной для чу-ха манере. Неподвижными сейчас оставались даже уши, как будто самочка настороженно прислушивалась к чему-то важному вдали.

— Он был бандитом, Малыш. Мразью. Мелкой, не успевшей причинить много зла, но мразью.

Я открыл рот, чтобы рассказать о его отважной жертве… чтобы хоть теперь отдать дань уважения погибшему товарищу… Но вовремя сжал губы.

— Он сам выбрал свой путь, — продолжила Сапфир, и в голосе её не звучало ни капли жалости. — Как и прочие. И все они кончают так — с ножом в печени или фанга меж ушей.

Вырвалось, внезапно и без шансов взвесить:

— И я⁈

К моему удивлению, синешкурка повернулась.

— Не совсем. — Она покивала, словно услышала толковое и долгожданное. — Поэтому мы и общались, Малыш… Ты другой. Ты уникальный. Именно поэтому я была с тобой, даже несмотря на родство с «Детьми». А ещё у тебя в запасе всегда оставался шанс смыть со шкуры грязь…

Я стиснул флягу, второй рукой впиваясь в бедро и умоляя себя не заводиться. Прошептал, делая ещё один глоток в честь павшего казоку-йодда: