"Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Фролов Андрей - Страница 1474

Дом встретил нас холодным молчанием. Пришлось и его приводить в чувство, но здесь я уже не работал один. Мой заморский товарищ, как бы не быстрее меня сориентировался на местности и шустро засунул в большую печку, целую кучу берёзовых дров. Пока он с ней возился, я не менее быстро раскочегарил банную плиту, поставил на неё воду для разморозки и кинул в бак пару вёдер снега, живность в своём доме не потерплю. Выполнив первоочередные мероприятия, предложил фину сменить гардероб. Отвёл его к соседям, там открыл ранее обнаруженный шкаф, жестом и словом заставил не стесняться, а сам вернулся обратно и продолжил наполнять в бане бак. Воды сегодня понадобится в два раза больше, мыться предстоит двум взрослым мужикам. Пекка приволок с собой целую охапку соседских тряпок и чуть ли не с порога пытался их все показать, чего то азартно, по своему, лопоча. Ход его мыслей был понятен, но я демонстративно врубил дурака. Ну вот на кой чёрт мне его придирки к размерам, качеству и прочей мало интересной ерунде. Если сказал сменить одежду, то будь добр, смени.

— И не хрен мне тут свои права качать! Сказано переодеться, значит будь добр выполнить распоряжение! Понял! — жёстко оборвал я его прения по поводу моды.

Он там, в грязи, почти месяц валялся и наверняка уже какую то заразу подхватил. И что я теперь, из-за того, что штаны у него на четыре размера больше, должен буду тоже страдать. А вот хрен тебе. Выкуси.

Перед помывкой налил Халонену стакан чая и дал погрызть кусок колбасы. Затем выпроводил его в предбанник и снова жестами предложил скинуть своё барахло. Сопротивлялся, конечно, но кулак у меня выглядит очень прилично и не каждый сможет его долго, перед рожей, терпеть. Вот и фин сломался, правда грязные трусы, ни за что не захотел снимать. Да, собственно говоря, я на этом и не настаивал, но он вцепился в них мёртвой хваткой и ни в какую. Махнул рукой, мол топай давай.

Надо отдать должное иностранцу, мылся он долго и наверняка основательно, просидел в парилке аж полтора часа. Похвально, конечно, такое стремление к чистоте, но не надо забывать, что баня у нас одна и тут люди очередь ещё с утра занимали. Терпел, а что оставалось, сам же от него требовал полностью избавиться от грязи. В отличии от Пекка, я помылся быстро. Во первых, занимался этим всего лишь день назад, а во вторых, воды в баке осталось на дне, тут сильно не развернёшься. Дополнительно к гигиеническим процедурам, неожиданно для себя, получил и небольшое количество эмоциональной поддержки, для изрядно перенапрягшегося за прошедшие сутки организма. Посмеялся перед завтраком от души, обнаружив в гостиной представителя соседней державы, дефилирующего в огромных, длинных штанах и свитере по колено. Но веселился недолго, вспомнив, что сам же заставил его эти шмотки одеть, да и негоже издеваться над иностранным гражданином, приехавшим помогать нашей стране. Кто его знает, как там дальше пойдёт. Вдруг всё наладится и он мне это припомнит, вот зачем нам, на пустом месте, международный скандал.

— Ладно. Размялись и хватит — сказал я, нахмурившемуся знакомцу. — Садись за стол. Жрать будем.

Думаю, что после завтрака Халонен забудет всё на свете и мои шуточки, отпущенные по поводу его внешнего вида, будут восприняты, как маленькое недоразумение, на фоне незабываемой встречи официальных сторон. Я не ударил лицом в грязь, наглядно показал, что такое настоящее, русское гостеприимство. Вывалил на стол все деликатесы, что имелись у меня в закромах, ничего не прятал. Ну и фин, конечно, тоже не подкачал. Жрал за милую душу и сало с шоколадом, и красную икру сгущёнкой запивал, и водку хлестал без закуски. Сегодня всё разрешается. Сегодня праздник. Пекка, можно сказать, заново народился, а я наконец то нормального человека в свою компанию нашёл, с которым и о жизни поболтать легко получается, и посоветоваться о чём нибудь эдаком не запрещено. А ещё он должен знать, где наш ангар спрятан, но об этом мы с ним потом, чуть позже поговорим.

Насытились достаточно быстро, но захмелевший Пекка и не собирался закругляться, видно очень соскучился по посиделкам за хлебосольным столом. Вначале он выпросил у меня инструмент, обнаруженный им в одной из комнат. Потом пиликал на нём, причём достаточно сносно, хотя пел так себе. Затем снова вернулся к закускам, предварительно влив в себя пол стакана марочного коньяка, а после этого всё завертелось по кругу. Халонен снова играл на «гармошке» и мычал, на финском языке. По новой пил. Опять изображал из себя крутого гармониста. И так без конца. Неудивительно, что где то минут через сорок такого круговорота, у меня сложилось достаточно устойчивое мнение, что этот гад запойный и водки ему больше никогда не надо наливать. Сейчас придётся терпеть, не отбирать же, да и праздник я сам организовал.

Прекратил он веселье ещё часа через полтора, но это совсем не означало, что Пекка утихомирится и допустим, завалится спать или просто примет горизонтальное положение, всё таки прошедшая ночь у нас была не очень спокойной и сил огромное количество забрала. Как бы не так. Этот хмырь уговорил меня прогуляться, несмотря на малый словарный запас. Ему, видите ли, срочно понадобилось попасть в собственную квартиру, в которой он жил до того, как на стройке застрял. Согласился, чего не сделаешь для пьяного человека, лишь бы он заткнул свой речистый фонтан. Оделись. Я в свою обычную форму. Пекка в то, что у соседей подобрал. Правда от чумазого пуховика он так и не отказался, а я и не сильно возражал, ничего другое ему не подходило. Одно было очень велико, другое наоборот мало и большую часть его не очень спортивного тела, не закрывало. Я встал на лыжи, а ему отдал сани, пешком он был не в состоянии долго идти. Надо было видеть, как его проняло, когда их встреча, теперь уже за нашим домом, произошла. Халонен и до этого не выглядел большим интеллектуалом, а тут совсем стал походить на малолетнего дурочка. Радовался встрече с железкой, как будто нашёл в снегу чужой кошелёк, до отказа набитый деньгами. Подождал, когда у него схлынет приступ идиотизма, а потом задал давно назревавший вопрос.

— Ты, чего так с ними обнимался? — спросил я иностранца, на родном языке.

Не знаю точно, какой у него там получился перевод, он и на трезвую голову мог себе, что угодно придумать, но ответ его был прост, как умные люди говорят, до безобразия.

— Наше — если коротко, так я перевёл его многочисленные слова, лившиеся словно из рога изобилия.

Выходит эти чудо сани, плод фантазии жителей его, не очень далёкой страны? Оригинально. А я то думал, что это местные сподобились, соорудить из подручных материалов, чего то стоящее, чтобы легче было передвигаться зимой по сугробам. Позже надо будет узнать у финна, может у них в запасе ещё чего умного есть.

В гости к Халонену ехали недолго. По странному стечению обстоятельств, а может это просто судьба, жить ему довелось, как раз в той пятиэтажке, что я недавно частично обобрал. Хорошо, что не решился ломать в ней закрытые двери, вот был бы косяк с моей стороны. Притопал бы Пекка к дому, поднялся на свой, третий этаж, а там… Даже представить боюсь, чего бы он о моих соплеменниках, тогда подумал. Наверх я не пошёл, если честно, то было просто неловко, а отмазался просто, сказал, что буду сани во дворе сторожить. Доверчивый мужчина согласился и неровной походкой, медленно побрёл к себе домой. Вернулся он не скоро. Сколько точно в квартире проторчал? Не знаю. На часах не засекал, но мне хватило времени, чтобы прокатиться до соседних домов, зайти там в несколько подъездов, сделать выводы о них, спокойно вернуться обратно и ещё минут пятнадцать ждать его внизу.

Выход Халонена на свежий воздух, поразил меня до глубины души. Я только по пуховику сумел догадаться, что передо мной появился именно он. Чисто выбритый, в новом спортивном костюме, такие я только на картинках видал, в шапке из рыжей лисы, в высоких, на толстой подошве, оранжевых ботинках, очень похожих на мои итальянские сапоги, да ещё и благоухает, как свежая роза, это надо же было вылить на себя столько душистого дерьма.