"Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Фролов Андрей - Страница 1472

— Ты кто? — выплюнув прямо на пол, то что успел откусить, строго спрашиваю я отмороженного пришельца.

— Хей. Ен суомалайнен. Хуйлата? — шустро ответил он и спросил.

— Че-го?! Да ты на кого падла, пасть разинул?! — вытаскивая из кармана пистолет, возмутился я его вопросу. — Ну ка, на пол! Быстро! Сука!

Я вскочил на ноги и двинулся на матерщинника, тыкая дулом в его обнаглевшую, красную морду.

— Быстро, я сказал! Рожа! Я, кому говорю! — продолжал я орать, напрочь позабыв о собственных умениях.

Ещё бы я не орал. Какая то странная тварь, врывается в прогретое помещение, не закрывает за собой двери и толком ничего не сказав ярлыки вешает, на моё одухотворённое лицо. Злость закипала, выплёскиваясь за край, а я и не сдерживал её. Сделал ещё два шага и с силой вмазал незнакомцу прямо в ухо, своим пролетарским, давно немытым кулаком.

— Слышь ты. Как там тебя? Хорош валяться. Подымайся — успокоившись и сообразив, что перестарался, пытался я привести в чувство соседа по Земле.

После того, как он свалился словно подкошенный, я вспомнил, где сейчас нахожусь и кто тут трудился рядом с нашими работягами. Мужик, наверняка, обычный финн и его слова, с высокой долей вероятности, не являются ругательными. Скорее всего у них, просто язык такой, заковыристый.

— Ну вот. Молодец. Давай, давай. Нечего тут валяться — увидев наконец то, что глаза у иностранца открылись, сказал я ему и приподнял за воротник. — Ты браток сам виноват. Кто же входит в помещение и… Ни здрасте тебе… Не поинтересовался о здоровье… Про погоду не спросил. А сразу…

— Да, да. Товарищ. Брат — присев на странную кроватку, скороговоркой заговорил мужчина, сильно проявляя свой зарубежный акцент.

— Чего ж ты? Всё же знаешь. Сразу надо было с этого начинать — улыбнувшись ему в ответ, миролюбиво проговорил я и ласково спросил, всё ещё продолжавшего приходить в чувство, иностранного гражданина. — Сало будешь?

— Сала — переспросил он.

— Да сало, сало — подтвердил я и для большей наглядности ткнул пальцем в огромный кусок.

— Кюлля, кюлля — закивал пострадавший головой, жадно вцепившись глазами в красочный, русский продукт. Изголодался наверное, бедолага.

Ел финский гастарбайтер, отчего то глядя на него у меня именно такое слово всплыло в голове, жадно, некрасиво, но с огромным аппетитом. Минут через десять от сала почти ничего не осталось, хотя сухарей мужчина слопал всего два. Закончив жевать, он без промедления сдёрнул со стола чайник и сунув себе в рот его нос, начал усердно оттуда хлебать. Пока иноземец, ну скажем так, кушал и грязную воду из чумазой посудины пил, я между делом проверил его нервную систему, но никаких чужеродных меток в ней не нашёл. И это очень странно. Как он умудрился ничего не подхватить, в той беспрецедентной суматохе, что тут совсем недавно была? Сделаю зарубку, в своём кристально чистом уме и порасспрошу его на досуге, если получится выучить финский язык. В данный же момент, из его путанных мыслей, мне почти ничего не понятно. Нет, их много, даже очень, но думает он на своём языке. И сделать так, чтобы этот иностранный парень испытывал ко мне лояльность, я тоже сейчас пожалуй не смогу. Хотя, стоп. Есть одна мыслишка и я попробую её немедленно в жизнь воплотить.

— Я Алексей. Алёхин — ударив по груди, своей правой рукой, представился сам и спросил иностранца, ткнув в него пальцем левой руки. — А ты?

— Понималь — перетирая на зубах остатки сала, степенно сказал незнакомец. — Много русский. Знать.

— Отлично. А то я по вашему, ни бум бум — с радостью поддержал я сомнительную беседу.

— Пе-кка. Ха-ло-нен — сделав жест очень похожий на мой, гордо заявил сын финского народа.

— Очень приятно — живо прореагировал я и протянул ему руку на встречу.

Пожатие преднамеренно было долгим. С его помощью я усилил внутреннюю теплоту, направленную в круглую голову финна и если судить по тому, как он мне заулыбался, она до него почти сразу дошла. Ну вот и здорово, теперь у меня и за границей будет родственник, в виде сводного брата.

Вечер был насыщенным для меня и питательным для Пекка. В мой багаж упало примерно слов сто, из разговорного жанра, а в его желудок тушёнка, сардины и сухари, разваренные в кипятке, что он соорудил из снега. Говорили долго, особенно Халонен, ему видно многое требовалось рассказать. Понятно, что мне было мало чего понятно из его слов, но я с готовностью кивал ему головой. Брат всё таки, свежеприобретённый. Нельзя в грязь лицом, родича макать.

Спать прилег прямо на пол, хотя братишка настойчиво предлагал собственную кровать. Не воспользовался. Тулуп будет помягче, да и хозяину дома сегодня надо хорошенько поспать. Завтра ему будет очень трудно, лыж у него нет, а до города нам долго топать. Ночью ничего не снилось и никто не мешал, как закрыл глаза в десять тридцать восемь, так и открыл, как будто и не спал совсем, но уже в шесть двадцать девять. Спросонья и в темноте, не очень понял, где нахожусь и почему лежу на полу. Помог «друг детства» — Пекка, принёсший с мороза свежие дрова.

— Привет — различив его фигуру в тёмном проёме, поздоровался я и привстал.

— Хей — ответил мне бывший работник ГОКа и я его понял, несмотря на малый словарный запас.

Поднявшись на ноги пошёл умываться, естественно туда же, где ходят в местный туалет. Там было темно, свежо и не очень привычно. Кругом огромные здания, краны и разные трубы торчат. Справился со всем, для такой погоды, быстро и посвежевший вернулся назад.

— Митя куулуу? — шуруя в печке самодельной кочергой, спросил меня Пекка и ехидно улыбнулся.

Весёлый хлопчик. Но и меня на мякине не проведёшь. Я примерно догадался, чего хочет от меня этот прохвост, но ответил нейтрально, сделав вид, что интересуюсь едой.

— Сейчас остатки из мешка достану.

Вообще то я сам просил его вчера, объясняя можно сказать на пальцах, чтобы он чаще использовал в разговорах со мной, родной ему, финский язык. Так всем будет проще. Ученик я прилежный, хватаю всё на лету. А товарищ Халонен, почти за полтора года, столько он строит небезызвестный ГОК, с трудом начал понимать лишь сотню русских слов. Пекке, на вид лет сорок, сколько точно я не уточнял. Может и меньше, борода мешает оценить морщинистость его шарообразного лица. Но суть не в этом, важно то, что он очень рукастый парень и судя по печке, сделать ими может многое без особого труда. А вот умственная работа, скорее всего, не его конёк. Вчера он с трудом запомнил моё имя, а фамилию толком, так и не назвал. Поэтому языку учиться мне придётся, надо же с финном налаживать более плотный контакт. Он здесь долго, наверняка чего то про ангар наш знает, вот я его о нём и пораспрошу.

Продукты разделили по-братски, теперь мне всегда придётся делать так. Ели молча, размышляя каждый о своём. Я о пресловутом ангаре, фин похоже о том, чего ему отсюда забирать. Ну, а после завтрака, мой новый друг разошёлся, сгребал в кучу всё, что на стройке добыл. Какие то тряпки, железки, картонки, верёвки и даже грязные мешки приспособил для переноски этого барахла. Я пытался ему разъяснить, что мы пойдём в город и, что там такого дерьма навалом найдём, но он ни в какую, только по своему всё лопотал и по очереди мусор в тару пихал. Плюнул. Чего я волнуюсь? Он же сам потащит эти мешки, на своём собственном горбу. С его то, метром семьдесят в росте и среднестатистической шириной плеч… Вот посмеюсь по дороге. Про свой отход, между прочим, предупреждал заранее, хотя не знаю, насколько точно понял он меня, но собираться фин начал только сейчас. Короче, сказал ему пару ласковых, я тоже не железный, про время, про то что он законченный мудак и ещё добавил, ну… как обычно. И это неожиданно подействовало. Похоже не один я его материл и до этого были прецеденты. Махнул Пекка на своё богатство рукой, в глаза мои суровые взглянул, чего то вякнул на своём, на финском, пнул дверь ногой и вышел на мороз. Ну, а за ним и я, у меня давно всё готово.

Первые пару километров топали бодро, потом Пекка начал сдавать и это несмотря на лёгкую одежду. На нём был синий пуховик, рублей за триста, сверху обычная фуфайка, не весившая почти ничего, а на ногах высокие ботинки со шнуровкой, уж явно лучше, чем мои, очень специфичные армейские сапоги. Остановился, лыжи снял. Жду, когда догонит.