"Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Фролов Андрей - Страница 1435

— Рассказывай — наконец то опустошив тарелку с картошкой, котлетой и маринованными грибами, попросил Алексей Сергеевич меня.

— Что? — не понял я, его глобального вопроса.

— Как здесь оказался? Почему Лильке не звонил? Всё рассказывай, не стесняйся. Я уже в курсе ваших отношений и того, как ты с ней поступил.

— В таком деле парой фраз не обойдёшься — замялся я. — А долгий разговор нам, сегодня… Я думаю, пока ни к чему.

— Здесь я думаю — отрезал ответственный работник министерства, расцветая прямо на глазах. — А остальные только информируют меня или делают, что я предлагаю. Так что давай, не тяни кота за хвост, говори.

— Пап — заступилась за меня Лиля. — Антон не все и не остальные.

Она тоже получила от меня достаточно большой заряд положительных эмоций. А чего мелочиться, раз такая пьянка пошла?

— Это он для тебе не все. А у меня с ним пока нет огромного взаимопонимания, если моя дочь от него, только слёзы льёт.

Крепкий мужик, окончательно не сдался, хотя я столько хорошего, про себя, в него влил. Взглянул на Лилю и сразу понял, чего бы она тут не говорила, но в этом вопросе она полностью на стороне собственного отца. Ну что ж, ничего и мне не остаётся, кроме, как каяться, и самому кошкины слёзы изображать. Хотя грешником я себя, отнюдь не считаю.

— Значит так — собравшись с мыслями и сделав глубокий вдох, начал я говорить, причём очень тихо. — Сразу от вас, я поехал прямо на вокзал. На Курский. Надо было срочно в Анапу попасть.

— Зачем? — вскинув брови, спросила Лиля.

— Дочь. Помолчи. Дай мужчине сказать и по возможности, немного оправдаться — сказал ей отец и снова замолчал.

Я сделал девушке глазами, как это у них говориться, «недвойственное фи» и продолжил, с тем же, слабым напором.

— Позвонить собирался по дороге. Ты же сказала: — «Завтра звони». А уже утром стало ясно, что связи нет. Нигде. Потом ещё смешнее оказалось. Какой то гад там рельсы спи… — в который уже раз чуть было не разоткровенничался я, но вовремя увидел увеличивающиеся прямо на глазах, очи протрезвевшего папаши. — Спи-ли-л. Какой то гад. Причём так ровно, что ни дать ни взять — слесарь шестого разряда. Я сам ходил смотреть, ни одной заусёнки. Понятное дело, что поезд встал. Прямо в поле. Начальник поезда ко мне. Я у них. Там. По некоторым причинам, был в фаворе. Короче говорит: — «Антоха, вся надежда на тебя. Ты во всём эшелоне один такой здоровый, сильный и упрямый». В общем дал понять, что я крутой. Ну я и согласился.

— На, что? — занервничала Лиля.

— На беспримерный подвиг и поход, по рельсам. Ночью. До ближайшего посёлка. Между прочим, часов, примерно семь я шёл. Причём без перерыва. Замёрз, как пёс безродный. Всё таки на улице мороз. Понятно, что дошёл. Я упёртый. Ты же знаешь — посмотрев на Лилю, наиграно сказал я.

Она лишь усмехнулась. Умная девочка. Видит, что валяю дурака. Ну, не люблю я разговоры, где приходится крутиться, как уж на сковородке. А ещё больше не люблю, когда меня заставляют делать, чего не хочу.

— Короче, телефон и там не работал, а на дворе уже ночь.

— А машинист, он что? У них же есть своя волна? — заинтересованно спросил папаша.

— Есть. Но и она молчала. Меня потому и отправили в путь. А ехать назад, у них инструкция, вроде как, не позволяла.

— Бардак! И ты на это согласился!? — разнервничался Лилин папа.

— Да. Согласился. В поезде ехали старики, старухи. Были там и женщины, и дети. Я не мог не согласиться.

— Папа. Пусть дальше говорит. Мне интересно — прервала меня Лиля.

— Ладно. Говори. Ночь пришла — это нам понятно. А утром что, назад вернулся?

— Ну что вы, Алексей Сергеевич. Разве я бы смог? Дождался рассвета и начал колесить по всей округе. Даже станцию, ещё одну, нашёл. А там «снова здорово» и теже самые «опять двадцать пять», и всё по кругу. Два дня, как бешеный, летал и только после этого, когда всё оказалось тщетно, обратно к поезду вернулся.

— Пешком? — озабоченно, поинтересовалась Лиля.

— Конечно. Я же не чукча, у меня упряжки нет — развёл я руки над столом. — Ну и, как и раньше, топал по рельсам, и снова в лютый мороз. Добрался, не заплутал. То место захочешь забыть, не забудешь. Стою, как дурак, глазами хлопаю. А поезда всё равно не вижу.

— Что, рельсы починили? — заинтересованно спросил подружкин папа.

— Не-а — хрустнув солёным огурцом, чуть-чуть развязно, ответил ему я. — Назад уехали. Паскуды. Всё с собой забрали. И вещи, и кофе с чаем, и сапоги итальянские. Мне то перед выходом обычные дали, старые и поношенные.

— Сволочи! — не выдержала Лиля издевательств, я надеюсь, над любимым человеком.

— Суки! — поддержал её отец и тут же извинился: — Прости дочка.

— Я сначала тоже, так подумал. А потом, когда по новой, в посёлок тот дошёл. Всё понял. Не могли они поступить иначе. В поезде дети, старики, а на улице парень — молодой и здоровый. Получается не совсем, равноценный обмен.

— Да — подумав, согласился со мной Алексей Сергеевич. — Диалектика жизни. Сам погибай, а…

— Ну вот. Поэтому, я и не звонил — не стал я дожидаться окончания фразы. — Ну, а дальше не интересно. Приехал на машине в Москву, сразу к вам, на квартиру. Соседи говорят на даче вы. А где конкретно, никто не знает. Неделю жил у Аркаши. Вы его помнить должны. Вчера он приехал в город. А сегодня мы здесь. Утром с Лилей повстречались. Прямо на дороге. Я стою — она идёт.

— Что скажешь, дочка? — помолчав секунду, спросил красавицу отец.

— Ничего — пожав плечами, ответила ему она. — Я ещё маме говорила…

Дочь и папа, не сговариваясь, посмотрели друг на друга, и моментально помрачнели.

— Алексей Сергеевич — зная, что нужно делать, потянул я нить разговора на себя. — Вы бы мне рассказали, чего тут у вас творится? А то Аркадий: «Потом, да потом».

— Чего творится? — продолжая хмуриться, спросил меня расстроенный отец. — Сговор, как бы сказали, в нашей славной прокуратуре. Но об этом потом поговорим. И не обижайся. Сейчас давайте наши, семейные, дела закончим. Так что скажешь, Лиля? Уважительная причина была у него?

— Да! Что, сам не видишь?

— «Морду ему, вот этими самыми ногтями, больше не хочешь разодрать?» — похоже на то, что цитатой из речи, спросил девушку протрезвевший отец.

— Пап. Хватит уже. Я же сказала: — «Была не права».

— Ну раз хватит, тогда на этом разбор полётов и закончим. Время ребятки сейчас не простое, чтобы ссориться и отношения выяснять. Ты, кстати, где остановился? — спросил Алексей Сергеевич, внимательно посмотрев на меня.

— Да, там. Недалеко. С Аркашей, вместе.

— Понятно. С Аркашей — это хорошо. А вечером, чем занят?

— Не знаю. Вроде бы ничем. Если дальше не поедем.

— Не поедем. Если бы что то решили, до меня бы уже донесли.

— А куда вы собираетесь? Мне так никто, ничего и не сказал — поинтересовался я.

— Так, сколько сейчас? — спросил хозяин дачи, проигнорировав меня и взглянул на часы. — Времени уже навалом. Значит ровно в шесть, жду тебя у себя. И предупреди там, друга своего, что сегодня у нас ночуешь.

Закончив разговор и поздний завтрак, мы с Лилей снова оказались во дворе.

— Слушай. Ты видел, как твоё присутствие повлияло на отца. Он прямо на глазах менялся.

Ещё бы он не менялся. Я столько разных слов потратил на него, а сколько внутренних усилий. Кто бы знал.

— Да, сильный человек — просто утопая в этиих огромных глазах, сказал я почти чистую правду. — Может. Если очень захочет.

— Он у нас такой — чему то улыбнувшись, согласилась со мной Лиля. — А ты сейчас, куда? Может останешься?

— Лиль, там Аркадий ждёт — указал я направление рукой.

— Этот брат твой? Ты нам ещё тогда, на море, чего то говорил.

— Угу. Почти — вытащив из кармана куртки брелок, продемонстрировал я девушке небольшую связку. Вот и вскрылась ложь, надо как то, срочно, влево уходить. — Он там, сейчас и рвёт, и мечет. Ключи от его машины у меня.

— Антон. А почему на тебе вот это? Шапка военная, куртка, сапоги. Тебя чего, в армию призвали? — свернула девушка сама, с «главной дороги».