Весь Фрэнк Герберт в одном томе. Компиляция (СИ) - Герберт Фрэнк Патрик - Страница 90

Это видение ужаснуло его — хотелось застыть в неподвижности… но и это тоже было бы действием, действием со своими последствиями.

Бесчисленные варианты будущего изливались из этой пещеры. И, прослеживая эти ветвящиеся тропы, на большей части их видел он свой собственный труп и кровь, вытекающую из глубокой ножевой раны.

Глава 11

Джессика проснулась во мраке пещеры. Она слышала, как вокруг шевелятся фримены, обоняла едкий запах дистикомбов. Внутреннее чувство времени говорило ей, что снаружи скоро наступит ночь, хотя в пещере было по-прежнему темно — ее затеняли пластиковые пологи, сохранявшие внутри влагу их тел.

Она поняла, что позволила себе впасть в полное расслабление, в тяжкий сон глубокой усталости. А это само по себе говорило о том, что ее подсознание доверилось Стилгару, решило, что среди его людей она в безопасности. Она повернулась в гамаке, который соорудили для нее из ее же бурнуса. Спустила ноги на каменный пол, натянула песчаные сапоги.

«Надо не забыть, что сапоги следует застегивать посвободнее в голенище — чтобы не затруднять прокачку дистикомба, — напомнила она себе. — Сколько же всего нужно запомнить!..»

Она все еще чувствовала во рту вкус утренней еды — кусочка птичьего мяса, смешанного с зерном и пряным медом, и все это завернуто в листья. Ей пришло в голову, что время тут перевернуто с ног на голову: ночь отдана дневным заботам, а днем отдыхают.

Ночь — укрывает, ночь — безопасна…

Она сняла бурнус со вбитых в стену каменного алькова гамачных крючьев, повертела его в темноте, нашла верх и надела.

Теперь ее мучила проблема — как дать знать в Бене Гессерит о двоих заблудившихся в песках беглецах, скрывающихся в арракийском убежище.

В глубине пещеры зажглись плавающие лампы. Она увидела деловитую суету фрименов и среди них — Пауля, уже одетого. Его капюшон был откинут, открывая орлиный — типично атрейдесовский — профиль.

«Как странно он вел себя перед сном, — подумала она. — Словно совершенно ушел в себя. Словно человек, вернувшийся из царства смерти и не вполне еще осознавший свое возвращение. Глаза полуприкрыты и будто остекленели — взгляд обращен внутрь себя». Она невольно вспомнила, как он предупреждал ее о том, что Пряность формирует привычку и зависимость. А может быть, есть и побочные эффекты? Вот он говорит, что Пряность как-то связана с его пророческими видениями, — а что именно видит, не говорит…

Стилгар вышел из теней справа, приблизился к группке, собравшейся под плавающими лампами. Джессика сразу обратила внимание на то, как он пощипывает бороду, как по-кошачьи осторожно держится.

Короткий страх пронзил Джессику — все ее чувства обострились, едва она ощутила напряжение, сгустившееся вокруг Пауля. Скованные движения, явно ритуальные позы…

— Она — под моим покровительством! — загремел Стилгар.

Джессика узнала стоящего перед ним фримена — Джамис! А затем по напряженно застывшим плечам поняла, что Джамис в ярости.

Джамис, которого побил Пауль!

— Ты знаешь закон, Стилгар, — говорил Джамис.

— Кому и знать, как не мне? — отвечал Стилгар примиряющим тоном — он, похоже, пытался загладить какую-то размолвку.

— И я требую поединка! — прорычал Джамис. Джессика перебежала пещеру, схватила Стилгара за руку.

— Что это значит? — спросила она.

— Правило амталь, — пожал тот плечами. — Джамис настаивает на своем праве проверить вас — те ли вы, о которых говорит легенда…

— Она должна выставить за себя поединщика, — хмуро сказал Джамис. — Если он победит, стало быть, все правда. Но только сказано, — он обвел взглядом столпившихся соплеменников, — сказано, что «не будет ей нужды в поединщике из фрименов», — а это может значить только одно: своего поединщика она приведет с собой.

«Да он хочет драться с Паулем!» — ужаснулась Джессика.

Она отпустила руку Стилгара, шагнула вперед.

— Я всегда бьюсь за себя сама и потому не нуждаюсь в поединщике, — отрезала она. — Кажется, это должно быть ясно…

— Ты нам не указывай, что ты там делаешь и как! — заявил Джамис. — Во всяком случае, покуда мы не увидим более убедительных доказательств. Стилгар мог утром научить тебя что говорить. Он там, может, потискал тебя, сказал, что надо, — а ты задолбила и повторила нам без понятия, только чтоб обманом втереться к нам!..

«Я, конечно, могла бы убить его, — напряженно думала Джессика, — только не будет ли это противоречить их толкованию легенды?..» И она вновь поразилась тому, как были здесь искажены учения Миссионарии Протектива.

Стилгар посмотрел на Джессику и сказал — негромко, но так, чтобы те, кто стоял ближе к ним, услышали:

— У Джамиса на вас зуб, сайядина. Твой сын победил его, и…

— Это была случайность! — взорвался Джамис. — В котловине Туоно они напустили на меня чары — и сейчас я это докажу!

— …и я сам его побеждал, — спокойно продолжил Стилгар. — Вот он и вызывает его на тахадди, чтобы отыграться заодно и на мне. Джамис слишком буен и слишком любит насилие для того, чтобы стать хорошим вождем. Слишком часто его обуревает гафла, смятение. На устах его — закон, а в сердце царит сарфа, отвергающая оный. Не-ет, вождя из него не выйдет. Я, правда, щадил его до сих пор, потому что он по буйности своей хорош в бою. Но когда его снедает такое вот кровожадное бешенство, он становится опасен и для своих!

— Стилгар-р-р! — прорычал Джамис.

Джессика поняла, Стилгар хочет взбесить Джамиса, чтобы тот вызвал его, а не Пауля.

Стилгар повернулся к Джамису и попытался сказать мягко, успокаивающе (хотя ему было нелегко смирить свой рык):

— Подумай, Джамис, — он ведь еще мальчик. Он…

— Не ты ли называл его мужчиной? — возразил Джамис. — А если верить его матери, он прошел через испытание гом джаббаром. Смотри, его плоть крепка и полна, а воды у него!.. Ребята, которые несли его рюкзак, говорят, что в нем вода — литраками. Литраками! А мы высасываем насухо водяные карманы своих дистикомбов, едва в них проступят хоть капли!

Стилгар посмотрел на Джессику:

— Это правда? У вас есть вода?

— Да.

— Несколько литраков?

— Два.

— Как вы хотели распорядиться этим богатством?

Богатством? — подумала она и покачала головой, услышав холодок в его голосе.

— Там, где я родилась, вода падала с неба и широкими реками текла по земле, — сказала она. — Там были океаны, столь широкие, что нельзя увидеть другой берег. Меня не учили водной дисциплине — не было нужды. Так что мне просто не приходилось так думать о воде…

По толпе пронесся изумленный вздох.

— Вода с неба… Вода текла по земле… — повторяли все.

— А ты знала, что некоторые из нас, по несчастной случайности, потеряли всю воду из своих водяных карманов и им придется плохо до того еще, как мы дойдем до Табра нынче ночью?