Вторая жизнь майора. Цикл (СИ) - Сухинин Владимир Александрович "Владимир Черный-Седой" - Страница 217

— Бойцы, у меня есть три палки шаманов и желание выпустить духов на свободу и поселить их в себе.

— Вы станете одержимым, командор, — ответил Мастер. Вот что значит престарелый возраст, он первым освоился.

— Не стану. У меня душа широкая, как орочья степь, — спокойно ответил я и стал ждать продолжения.

— Тогда выпускайте их в пространственную аномалию и прикажите залезть к вам в душу, — ответил Мессир.

— Я услышал вас, но проблема в том, что я не знаю, как выпускать духов, — продолжая смотреть на озадаченных моим ответом старичков, усмехнулся я.

— Это просто, командор. Произнесите слово силы и прикажите покинуть посох.

— Сообщите мне это слово силы. — Я без смеха смотрел на своих жильцов.

— А вы не знаете? — озадаченно спросили они в унисон.

— Не знаю! — Как же с ними тяжело.

— Мы тоже не знаем. — Они были явно огорчены таким поворотом событий.

— Этого не может быть, — не поверил я, — вас-то выгнали словом силы из жезла. Значит, вы его слышали.

— Точно, командор. Ну какой же вы умный! — обрадовался Мессир.

— Ну, какое? — подбодрил ласково его я.

Улыбка медленно сходила с лица духа, он топорщил усы и бороду, выпучивал глаза и наконец сдался:

— Я не помню.

— Опять двадцать пять! Может, ты, Лиан, знаешь, как духов выгнать из жезлов?

И тут я услышал, как мою сумку наполнил вой и стон.

— Точно! — вскричали радостно иллюзии. — Вот это слово! Мы вспомнили!

Вспомнили они, хмуро посмотрел я на них.

— Прикажи, Лиан, духам из жезлов лезть в меня, и приводите с Шизой их в порядок, чтобы все было, как, как… — Я задумался: как где? — Как в кибуце, — нашелся я.

— Это как? — озадаченно спросила Шиза.

— Это пальмы, колхозники — нет, кибуцьеры. — Я не знал, как назвать живущих в кибуце. Если в колхозах колхозники, то в кибуцах, значит, должны быть кибуцьеры. — Чистота, порядок, виноградник там, финики, — стал вспоминать я, что знал. — Еще бананы. Короче, пусть трудятся, обживаются, водку не пьют. Жениться разрешаю, от арабов пусть защищаются. Назначьте главного и помощника по идеологии. Вот, — закончил я.

— А какая у нас идеология? — От моих задач у Шизы, наверное, закружилась голова.

— Идеология у нас одна — служить новой родине, не жалея живота своего. То есть мне. Памятники мне поставьте в парках, барельефы на улицах. И чтобы две золотые звезды на груди были, как у дважды героя. Народ нужно воспитывать на героических примерах. Мне что, учить тебя всему? При твоем-то тысячелетнем жизненном опыте? — возмутился я.

— Поселенцы прибыли! — вдруг выпалила Шиза и скрылась.

— Ну слава богу, — вздохнул я. — Вы не хотите к ним присоединиться, господа? — Но, увидев выражение лиц у иллюзий, сразу понял: эти в кибуц не хотят. — Тогда можете побыть здесь и никуда не лезьте без моего разрешения. Как поняли приказ?

— Приказ поняли, командор! — весело отрапортовали они.

— Вот и славно, — поощрительно улыбнулся я. — Так что у нас есть на складе?

Я зашел в спецификацию, тут были тысячи наименований. А мне нужно…

— Командор, можно залезть в этот костюм?

— Нет, нельзя, мне нужно…

— А в этот?

— И в этот нельзя! Мне нужно…

— Ну хоть в этот?

— Да лезьте, черт с вами, и больше никуда. Мне нужно…

— Я первый.

— Нет, я первый. Ты недотепа, который слова силы не запомнил. Смотри и слушай, как надо.

— Да ты сам не помнил и простоял молча, как пустой кибуц.

— Это я кибуц, да? А ты финик!

— А ты банан!

— А ты пальма!

— Мне нужно…

— Давай так, мой верх, твой низ.

— Нет, мой верх, твой низ.

— Тогда ты слева, я справа.

— Согласен.

"Ну наконец-то!" — я, не оборачиваясь на препирающихся духов, покачал головой. Мне нужно знать, сколько здесь летательных аппаратов. Так, рейдеры — двенадцать, легкие разведчики — четыре. Штурмботы космос-атмосфера — два. Грузовой челнок — один.

От экрана меня отвлек шум колесиков кресла, я оглянулся и чуть не уронил сердце в пятки: по помещению, скалясь и бурча, катился ко мне Ромео-без-Джульетты. Его обтянутые желтой пергаментной кожей скулы растянулись в зловещей улыбке, а глаза моргали. Он подкатил ко мне и подмигнул.

— Здесь так здорово, командор! — сказал он мне. — Поехали налево, — предложил он.

— Налево ходят только по бабам, — не понимая, что происходит, ответил я. — Мужчины ходят направо.

— Тогда направо! — весело прокудахтал он и покатился налево. А следом раздался двойной залихватский хохот.

Я потер глаза, но видение катающегося жизнерадостного зомби не пропало. Твою дивизию! Духи умудрились залезть в мумию и бесконечно радовались жизни. А у меня опустились руки. Потом я обреченно махнул на них рукой. Как дети! А дети чем бы ни тешились, лишь бы не плакали.

Итак, корабли у меня были, и я решил отписаться послу Новороссии и вспомнил, что я ему не дал верительные грамоты! А что ты за посол без грамот? Он должен установить первые дипломатические отношения с колонией и этот знаменательный факт выложить в сеть.

Новоявленный граф любовался короной, когда услышал мелодию вызова. "Как быстро его милость действует", — подивился он и открыл сообщение. Нет, он, конечно, понимал, что управляющий у княгини — человек деятельный, но такого стремительного развития событий он не предвидел.

И небольшая приписка мелким шрифтом, от которой граф покрылся потом: "Старайся не доводить дело до харакири".

Получив такую стимуляцию, посол развил бурную деятельность и стал вызывать представителя колонии.

Грехт любовно гладил броню устаревшего и массивного корабля. По сравнению с истребителями пиратов он казался неповоротливым монстром. Зато ему не нужен был корабль-носитель, и на этом бывшем пограничном рейдере он мог добраться до Суровой. Он понимал, что там его ждали, и был готов к встрече.

Юноша зашел в широкий проем входного шлюза и вдохнул запах своего первого корабля. Здесь смешалась затхлость старого воздуха с кислинкой бронепластика. Но для него это был самый изумительный запах на свете. Створка люка с шорохом закрылась и отгородила паренька от внешнего мира. Грехт переоделся в скафандр пилота и уселся в такое же массивное, как и сам корабль, кресло. Пару мгновений он изучал корабль, подключившись к системам, и сразу перенастроил его под свои параметры.

— Диспетчер, борт 37–64 к вылету готов, прошу выделить коридор, — обратился он по связи к диспетчерской службе станции.

— Назовите свой позывной и принадлежность корабля, — пришел ему ответ.

— Позывной — Суровый. Принадлежит колонии поселенцев на планете Суровая.

— Вылет через пять секунд, коридор Альфа-4. Приятного полета, — приятным голосом сообщила диспетчер.

Створки ангара раздвинулись, и корабль стремительно взял старт. Он идеально прошел коридор и вылетел в открытый космос, где растворился среди звезд.

Дежурный руководитель смены в диспетчерской поперхнулся кофе, который пил в этот момент. На его глазах устаревший "башмак" — так называли на сленге старые корабли за их медлительность и неповоротливость, совершив просто идеальный маневр, на немыслимой скорости покинул коридор и исчез с радаров слежения.

— Он что, сразу ушел в гипер? — удивленно уставился он на свою помощницу.