Вторая жизнь майора. Цикл (СИ) - Сухинин Владимир Александрович "Владимир Черный-Седой" - Страница 112

— Могу даже показать, ваше величество, — поклонился ректор академии.

— Конечно, показывайте, это очень интересно, — обрадовался король, поудобнее устраиваясь в кресле.

Он с большим интересом смотрел на полет старухи в ступе, внимательно слушал ее песни. Заставил показать голограмму еще три раза.

— Надо же как, молодой Шаро надругался над старушкой! Ну и вкусы у современной молодежи, — высказал свое мнение король после просмотра. Он был весел и доволен, давно его так не развлекали. — Благодарю вас, мессир. Наш дворец всегда открыт для вас, мы довольны вашей службой. — Эта фраза возвращала милость короля архимагу. — Риз Крензу, вы объясните своим вассалам, что надругательство над старушками негоже для молодых дворян. — Его величество не выдержал и захохотал на весь зал. Вслед за ним стали смеяться все присутствующие. — Мессир, оставьте нам ваш артефакт со старушкой, поруганной молодым Шаро. — И он опять затрясся от хохота.

Где-то в подземельях

Твою дивизию, запоздало сообразил я, меня только что кинули! Просто и без затей, как лопуха.

— Эй, старейшина, — крикнул я вслед неспешно уходящему наглому старику.

— Чего тебе? — обернулся он.

— Как — чего? А где оплата за товар? — Меня разрывало возмущение. В спину мне смеялись предки-купцы: недоумок, кто так торгует?

— Ты же не захотел ни золота, ни амулетов, ни оружия, — спокойно ответил он. — Тебе нужны знания. А знания стоят дорого. Еще десять таких обозов, и мы поговорим. — Он опять развернулся и пошел.

Мгновение, и Шиза перебросила меня к нему, малыши присосались к его ауре, жадно вытягивая энергию, а я ухватил старейшину за нос и с силой сжал.

— У-у-у-у… о-о-о, — раздался вопль гоблина.

Он пытался колдовать, достать серпы, но все было бесполезно. Я держал его крепко, с намерением или получить свое, или оторвать его хобот. Повозившись несколько рисок, старейшина сдался.

— Отгпусти тос и погдем поговогим, — прогнусавил он.

— Знаю тебя, кудесника, — не поверил ему. — Я отпущу тебя, а ты скроешься короткими тропами. Показывай, куда идти!

— В гостевую гижину погдем.

Помня, где находятся гостевые апартаменты, я, не отпуская жуликоватого старикана, потащил его за собой.

В хижине мы остались одни, и я отпустил нос.

— Зачем же хватать за нос, ученик великого Рахамана? Можно просто все обсудить, — укоризненно смотрел на меня хитрый гоблин.

Вот оно как, я уже ученик Великого, мысленно усмехнулся я.

— Я тебе расскажу, зачем хватать, душа моя девица, — иронично ответил я старику, потирающему свой хоботоподобный нос.

— Какая я тебе девица! — возмутился дед Ко. — Ты в своем уме, хуман?

— Ты же сам говорил, что я такой же ученик Рахамана, как ты — молодая девушка. Если я все-таки ученик Великого, то ты, стало быть, молодая девица. Все согласно твоим словам, старейшина, — я говорил все это, даже не смеясь. — Слушай дальше. Ты забрал весь товар, цену не спросил, значит, согласен с той, что назначил я. Правильно?

Старик заерзал:

— Что ты хочешь?

— Только одного! Верни мой товар, и я уйду. Времени тебе на это пять ридок, ровно столько, сколько твои соплеменники потратили, чтобы разграбить мой обоз. И чтобы все вернули в целости и сохранности. Вино и пиво не выпиты, мясо не съедено, пшеница не молота. Время пошло, за просрочку или за недостачу товара налагается штраф. Каждая лишняя ридка — сто брусков золота или одно заклинание. За порчу и недостачу товара — сто брусков золота или одно заклинание за единицу товара. Все понятно?

Старейшина задыхался, предки млели.

— Это невозможно, — наконец вымолвил он. — Я не успею. Что-то уже съели и выпили. Мне нужен час.

— Нет у тебя часа, осталось только четыре ридки. Ты или возвращаешь мой товар и расплачиваешься согласно моим расценкам, или уходишь вслед за прежним старейшиной. Вот такая альтернатива.

Старик нахохлился, как старый попугай.

— Так порядочные партнеры дела не ведут, тебя прощает только молодость. — Он посмотрел на меня. — Всегда нужно искать компромиссы и взаимную выгоду. — Недовольно посопел и сказал: — Я согласен научить тебя заклинанию призыва земного элементаля за твой товар.

— Ну и что мне даст твой элементаль? Призову я его: встань передо мной, как конь перед травой, — дальше-то что?

— Это заклинание не так читается, неуч, — стал приходить в себя старый.

— Раз уж ты заговорил о партнерстве, то я хотел бы видеть серьезность твоих намерений, — продолжил я, не обращая внимания на его слова. — Ты научишь меня призыву элементаля. Научишь, как с ним работать. Предупреждаю: научишь так, чтобы я знал все его возможности и мог их использовать. — Я смотрел, как меняется его лицо, и, не давая ответить, продолжал: — Это раз. Второе: ты дашь мне дополнительно двадцать брусков золота, — сделал я свое предложение.

— Это не партнерство, это грабеж, Брик ту Бок, за десять возов ты хочешь получить бесценные знания и требуешь кучу золота вдобавок. Ты знаешь, как нам тяжело добывать золото и серебро, сколько труда на это надо потратить? А кормежка добытчиков сколько стоит? Ты даже представить этого не можешь. — Он заломил руки, изображая муку. — Я тебя научу вызову элементаля и тому, как им пользоваться, и дам двадцать слитков меди. Поверь, это очень выгодное предложение. — Старейшина уже торговался вовсю, мне осталось только его дожать.

— Ты это можешь предложить дворфам, старейшина, пусть они посмеются над тобой, может, поумнеешь. А то до старости дожил, а разум подрастерял. Зачем мне то, чем я не могу пользоваться. Давай я продам тебе самку, что со мной пришла. У нее много достоинств: дылда — видит далеко, ноги тонкие — ходит быстро, облезла — волосы только на голове, мыть не надо, глупая и жрет все подряд. Берешь?

— Зачем она мне? — взвился партнер. — Она уродиха безволосая.

— Вот и мне нужно то, что можно использовать, а не просто иметь. Твои трудности мне неинтересны, потому не говорю о своих.

Предки улеглись на диванчик и наслаждались: «Дожимай его внучек, дожимай».

— Хорошо, — махнул рукой старейшина, — полные знания об элементале и один брусок золота. По рукам?

— А моральный ущерб кто восполнять будет? — спросил я. — Ты не по-партнерски со мной обошелся, обидел, так не делается. Еще накинь десяток золотых брусков.

Старейшина задумался.

— Так и быть, дам пять брусков золота и дворфу в придачу. По рукам?

— Какую дворфу?

Старый пройдоха сумел меня удивить.

— Дворфы приходили, привели нам свою женщину. Волю отца отказалась выполнять, он ее нам и продал.

— А мне она зачем? — Я все еще не мог прийти в себя.

— Подарок от меня за переживания, — почесал он свой могучий нос. — Она хороший мастер, у нас плавильщицей была, тебе тоже пригодится.

— Бери ее, — подсказала Шиза, — дворф в холопах — это находка.

— Хорошо, — согласился я, — по рукам, старейшина.

— Тогда сиди тихо, не шевелись. — Он положил руки мне на голову и впал в транс.

— Идет распаковка базы энергоструктуры на основе энергетики земли, время — пятнадцать рисок. Распаковка завершена. Происходит попытка несанкционированного проникновения в сознание, осуществляю перевод на один из пустых слоев, — комментировала Шиза.

Старый гоблин все не угомонится.

— Шиза, ты можешь этому мозгоправу показать, как опасно залезать без спроса в чужие мозги?

— Сейчас сделаю, — рассмеялась она и ушла в фоновый режим.

Старый Шварк Буру был доволен. Мальчик пустил его в свое сознание, глупец. Кто так поступает? Сначала надо определить пределы дозволенного. А теперь пусть сам на себя пеняет. Хе-хе. Знания он получит, как и договаривались.

Он наложил руки на голову паренька, вошел в транс и стал транслировать информацию так, как учил их Рахаман. Сознание старика стало медленно, но уверенно давить на сознание подростка. В какой-то момент он прошел защиту и ухнул в темноту.

Шварк Буру сидел на каменистой почве и осматривался по сторонам. От горизонта до горизонта тянулась необъятная равнина. С высоты нещадно полило солнце. Старик облизнул губы, ему хотелось пить. Надо идти искать выход, иначе смерть. Он встал и побрел, повернувшись спиной к палящему светилу. Шел он долго, пока не упал от бессилия, его губы ссохлись и потрескались, из горла вырывался только хрип. Он закрыл глаза и приготовился умирать.