Ковчег 5.0. Межавторский цикл (СИ) - Васильев Андрей - Страница 271

– И пришлых пускай собирают, до кучи, – добавил Голд. – Там уже жизнь теплится, да и потом люди выходить будут, авось кого полезного вынесет. Мастера там или мага.

– Я просто потрясена. – Фрэн смотрела на нас с удивлением. – Вы вот так просто решаете, что будет с тремя десятками людей? За пивом и колбасками? «Пойдут туда, пойдут сюда»…

– Что значит – «просто»? – не согласился с ней я. – Мы создаем ситуации выбора – это да. Силком никто никого никуда отправлять не будет. И потом, кто-то должен это делать, в смысле, решать за других. Мы бы и рады таким не заниматься, а просто спокойно жить, да вот судьба у нас такая в этом мире.

– И умрем мы раньше остальных, – спокойно добавил Голд. – Причем, скорее всего, не один раз. И вообще, Фрэн, для таких разговоров ты себе неподходящую компанию выбрала. Ты о подобном с Миленой поговори, она любит поскорбеть обо всех немощных, униженных и оскорбленных.

– Да я не в том смысле. – Фрэн заулыбалась. – Просто до этого никогда не видела, как подобные решения за других принимаются. В кино всегда такое под трагическую музыку показывали, там герои ходили, переживали и так далее. Положительные, разумеется, герои, плохие-то не переживали. Но вы же положительные?

– От слова «положить», – фыркнул Оружейник. – Сват, тебе не совестно этого ребенка с собой брать было? Так-то посмотришь – взрослая девушка, а послушаешь – дите дитем. Ладно. Так вот, милая Франческа, в этой жизни, не только тут, в Ковчеге, а вообще во Вселенной, нет хороших и плохих людей. Вот нет таких. Каждый хороший для кого-то плох, и каждый плохой для кого-то хорош. Все зависит от того, кто оценивает поступки конкретного человека – его враг или его друг. Если, к примеру…

– Обойдемся без примеров, – оборвал я Льва Антоновича. – Думаю, что вопрос с наркотиками закрыт. Сделку не осуществляем, за «Латинским кварталом» присматриваем, Оружейник, это за тобой. Да, расскажи Рувиму, что к чему, накоротке, без свидетелей. Сдается мне, у них с «мексами» особой любви нет, так что намекни ему: если начнутся какие-нибудь столкновения, особенно вооруженные, то я со своими людьми приму его сторону. Исключительно из уважения к владетелю Рувиму лично. Ну и за долю малую, не без этого.

– Разумно, – отсалютовал мне кружкой Оружейник.

– Ну а насчет судьбы урожая вообще все просто, – продолжил я. – Предстоит озадачить нашу травницу тем, что ей посадки надо сворачивать и перевозить черт знает куда. Надо же какую-то тару для этого сделать будет. Впрочем, пусть по этому поводу у Дарьи голова пухнет, вот что я вам скажу.

– Раз с этим все, то у меня сразу вопрос к… – начал было Голд, но Оружейник его опередил:

– Что это у меня за векселя такие с собой?

– Именно, – очень по-доброму подтвердил Голд. – До смерти интересно!

– Ваши ребрышки. – На стол плюхнулось блюдо с дурманяще пахнущим мясом.

– Амм, – заплямкал губами Азиз и потянул было блюдо к себе, но ничего у него не получилось – в мясо вцепились сразу все. Всем захотелось эдакой красотищи.

– Мое! – рыкнул было зимбабвиец, но его никто не слушал, только Фрэн сказала:

– Ты половину колбасок съел, так что все по-честному!

– Н-да, – первым закончил грызть пряно-жирное ребрышко Оружейник, он всегда и везде успевал быть первым. – Итак, векселя. Вексель – это ценная бумага, оформленная по строго установленной форме и удостоверяющая переход одного обязательства…

– Мы знаем, что такое вексель, – вытер куском лепешки жирные губы Голд, а после отправил ее в рот. – При чем тут азиаты?

– Они первые поняли, что разброд и шатание в местной товарообменной системе есть повод упрочить свои позиции, – объяснил Оружейник. – Ну и подзаработать заодно. Потому и ввели векселя, имеющие хождение по всей территории Нового Вавилона, но принимающиеся к оплате только у них. Вот, смотрите.

Он положил на стол небольшой кусочек плотной бумаги, на котором было написано:

«Вексель.

Официальное платежное средство для расчетов с Домом «Азиатский блок». Обеспечивается казной Дома «Азиатский блок» в соответствии с номиналом.

Номинал – десять мер».

Еще на ней была черная печать с очень замысловатым рисунком, видимо удостоверяющая подлинность векселя.

– «Десять мер» чего? – потряс головой я.

– Мер вообще. – Оружейник явно был доволен тем впечатлением, которое на нас произвела эта бумажка. – Хочешь – патронов, хочешь – зерна. Хоть порохом бери. У них специальная таблица есть, в которой просчитаны соотношения любых товаров к мерам и наоборот. На первый взгляд жутко громоздкая система, но на самом деле – очень разумная и гармоничная, в высшей мере. Азиаты, что уж. Они в этом толк понимают.

– А если я куртку захочу получить? – Голд с недоверием потыкал в бумажку пальцем. – Или пистолет?

– Нет проблем. – Оружейник захихикал. – Добавь нужное количество векселей и забирай. Отдельно тебе рукав от этой куртки никто не даст.

– О как. – Голд тоже тихонько засмеялся. – Ну да, «в соответствии с номиналом». Хитро.

– Появились эти векселя недели полторы назад и за это время уже стали весьма популярны, – делился с нами Оружейник. – По крайней мере большинство торговых точек их принимает без проблем, мало того – кое-где, как, например, здесь, они заменили остальные платежные средства. Причем азиаты молодцы – пять номиналов сделали. Пять мер, десять, двадцать пять, пятьдесят и сто. Все по уму.

– Рискованное дело. – Я повертел вексель в руках. – Умельцев много, подделок скоро будет полно.

– Сват, это бумага, – веско сказал Оружейник. – Настоящая, только что без водяных знаков. Не пергамент, не листик сушеный, а бумага, тут такой больше ни у кого нет, сколько ни ищи. Думаю, они какого-то мага под это дело припахали. Ну и печать еще, смотри, какая тонкая работа. А техники, которая такую печать скопирует, здесь тоже нет. Впрочем, отчасти ты прав, в самом начале мелькнули какие-то липовые векселя на пергаменте, но очень быстро исчезли из оборота. Полагаю, вместе с теми, кто их изготовил.

– А говорят, всеобщего эквивалента нет. – Я положил вексель на стол. – Так вот он, собственной персоной.

– Другие Дома это дело демонстративно игнорируют, – хихикнул Лев Антонович. – Как те страусы. По крайней мере официально и напоказ, даже на «Арене» как ставки не берут. Хотя не сомневаюсь в том, что втихаря они векселя уже начали скупать, на всякий случай. И локти владетели грызут, когда их никто не видит, поскольку не дураки и знают, что такое экспансия. Только вот сделать ничего не могут. Пока.

– Что мы любим в нашем Льве Антоновиче, так это то, что он все всегда знает, – приобнял Оружейника за плечи Голд.

– А вот за то, что некоторые вещи мы от него узнаем не сразу или вовсе случайно, его никто не любит, – поддержал я своего консильери, точно зная, что именно это он и хотел сказать.

– Именно, – подтвердил Голд, причем уже без всякой улыбки. – Антоныч, с огнем играешь. Наше терпение безразмерно, но все равно имеет предел. Ты долго будешь нам информацию дозированно выдавать?

– Информационный голод как настоящий, желудочного происхождения, – сбросил руку Голда со своего плеча Оружейник. – Если слишком много новостей сразу выдать, то они не усвоятся в голове. Непременно что-то важное пропустишь или не поймешь.

– Разумно, – сказала Фрэн, обгрызающая ребрышко и трогательно отставившая мизинчик в сторону. – В этом есть логика.

– Вот! – показал на нее Оружейник. – Устами младенца глаголет истина!

– Мне двадцать два года, – уточнила Фрэн.

– По поступкам и некоторым суждениям – меньше, – уверенно заявил наш финансист. – Во-первых, ты связалась с этими головорезами вместо того, чтобы спокойно сидеть в крепости, во-вторых, удивляешься тому, что они творят и думают. Как есть дитя.

– Зато вы Вергилий, – по-моему, обиделась на Оружейника Фрэн.

– Почему Вергилий? – опешил тот.

– А вы последовательно ведете Свата по местным кругам ада, – злорадно сообщила ему переводчица и бросила обглоданное ребрышко на блюдо, к остальным костям. – Сначала показали ему Рувима, потом – Хорхе, а сейчас, по идее, будет что-то среднее между первым и вторым. Или наоборот – дно миров.