Ковчег 5.0. Межавторский цикл (СИ) - Васильев Андрей - Страница 265

– Туда, – потыкал Пенко пальцем в сторону дальней части пристани. – Нам туда.

– Ох ты! – Через пару минут Одессит замер на месте. – Это наше будет?

Да, было чем восхититься.

Зеленый и узкий, как щука, перед нами на волнах покачивался один из тех самых боевых катеров, о которых говорил Оружейник, мне это стало понятно сразу. Что примечательно – он тут один был, двух других я не приметил.

Но и один этот катер заставил меня проникнуться жгучей завистью к Рувиму. Убийственной мощи пулемет на носу, причем кабинка стрелка полностью закрыта бронированной сталью, крытые же помещения для перевозки десанта и, как последний гвоздь в пятку моей зависти, – пусковая ракетная установка на корме.

– То нет, – подтолкнул Одессита Пенко и потыкал рукой в сторону реки. – То наше. Ваше – вон.

– Вон то? – икнул наш бравый капитан, проследив за пальцем Пенко. – Вон то?

Ну да, на фоне катера, который выглядел хищником, посудина, болтающаяся у причала, выглядела, как… Не знаю даже. Как домашняя собачка, которая больше напоминает коврик для ног, чем животное.

Видимо, изначально тот, кто проектировал это судно, хотел сделать увеличенную копию обычной гребной лодки, но потом здорово нарастил ее борта, изрядно ее удлинил и зачем-то приделал к ней деревянную крышу. То ли как защиту от солнца и дождя, то ли чтобы подчеркнуть тот факт, что данная посудина – повышенной комфортности.

Для пущего отличия он даже присобачил на нос некую палку, которая называлась то ли форштевнем, то ли бушпритом, не знаю уж, какое из этих названий верное. Может, и никакое. В любом случае смотрелась она, мягко говоря, инородным телом.

Не успокоившись на достигнутом, создатель сего плавсредства сначала поставил на бортах перила, сделал подобие палубы, а после водрузил на корме что-то вроде домика, который американские дети строят на дереве и в который могло влезть максимум человека три-четыре, а посередине лодки-гиганта сделал машинное отделение и присобачил длинную и тонкую трубу. После этого, видимо, все должны были понять – точно, не лодка. Корабль.

Еще он выкрасил получившееся в канареечный желтый цвет и дал ему романтичное название «Cornflower». Кстати, почему «Василек»? Василек вроде не желтого цвета?

Ну, на фоне того, на чем плаваем мы, – корабль. На фоне флотилии Рувима… Промолчу.

– Это, – обреченно сказал Одессит. – Боже ж ты мой… Хорошо, что Моня меня не видит.

– Зажрался ты, – хлопнул его по спине Оружейник. – Мы месяц назад на плотах плавали, которые брезентом вязали, а ты сейчас нос от корабля воротишь.

– Верно, – согласился с ним я. – Пошли, поглядим вблизи на эту красоту. И еще, Пенко, вроде к этому славному кораблику пулемет прилагается.

– Есть, – закивал болгарин. – Есть пулемет. Пошли, пошли.

Надеюсь, пулемет не ровесник этой посудины? Потому что если это так, то все совсем печально будет.

– Надо за пару часов управиться, – ко мне подошел Оружейник. – К одиннадцати нас ждет Хорхе, не хотелось бы опаздывать. И еще нам сегодня надо побывать у И Сина, в «Азиатском блоке».

– Не опоздаем, – успокоил его я. – Если у Одессита истерики не случится и этот хитрован Пенко не надумает нас надуть.

– Положись на меня, – буркнул Лев Антонович и бросился догонять болгарина.

Глава 8

«Василек» вблизи оказался не такой уж и развалюхой. Было видно, что его действительно кое-где подлатали, что он сильно не нов (хотя в данном мире это понятие весьма и весьма относительное в силу того, что у самого мира возраст еще младенческий), но в целом, после того как я по нему полазил, мне наше новое приобретение понравилось.

Ну да, это не бронированный крейсер, и высокой скорости нам от него не ждать, но было в этом суденышке что-то подкупающее, даже уютное.

Оно приятно пахло не металлом, а деревом, вдоль бортов были приделаны лавки для пассажиров, и еще у него обнаружился трюм, не очень большой, но достаточный для перевозки грузов. Правда, часть этого пространства уже была занята дровами для паровой машины, но это – суровая необходимость.

А вообще надо будет подумать об угле. Ну, антрацита нам тут не найти, но я помню по детским сказкам, что в старые времена была такая профессия – углежог. Они валили деревья и пережигали их в ямах до состояния угля.

Хотя, может, дрова и экономичней. Практика покажет.

В общем, мне корабль понравился. Вот только бы еще краски добыть и цвет поменять, на голубой или зеленый. Все-таки желтый корабль – это перебор.

– Надо думать, это крепление для пулемета? – спросил Голд у Пенко, ткнув пальцем в аккуратно выпиленные отверстия на носу катера.

– То так, – закивал болгарин и что-то сказал молодому человеку, который присоединился к нам, когда мы вошли на территорию порта земноморцев.

Тот понятливо кивнул, куда-то убежал, но вскоре вернулся, держа в руках некую конструкцию, которая, судя по всему, была обещанным пулеметом.

– Это чего? – посмотрела на меня Настя, стоявшая рядом. – Это он и есть?

– Видимо, – немного ошарашенно ответил ей я. – Лев Антонович, ты у нас по антиквариату, не прояснишь ситуацию?

– А что ты хотел? – Антоныч осмотрел оружие, которое помощник Пенко с гордостью демонстрировал окружающим. – Дареному коню, знаешь ли. Да и вообще – чем ты не доволен? В высшей степени надежная машинка, «браунинг М1919», она себя в свое время очень хорошо зарекомендовала, ею почти полвека многие армии пользовались. Ты радуйся, что тебе пулемет Гатлинга не дали, вот где была бы беда. Или тот же «браунинг М1917», он без воздушного охлаждения был.

Если честно, я ни про пулемет Гатлинга не слышал, ни про этот самый браунинг. Но выглядел он… Нет, не затрапезно, но чувствовалось, что это дедушка всех пулеметов на свете. Но это не значит, что он мне не понравился.

Он был весь какой-то немаленький и очень представительный: длинный круглый ствол с дырками, плоская коробка основания и рукоятка на корпусе, чтобы пулеметчика отдача сильно не беспокоила. Скажем так, ощущалась основательность этого оружия, особенно после того как следом за ним притащили три короба, в которых были ленты, и массивную треногу.

– Между прочим, у него дальность выстрела – о-го-го какая! Километр с лишним! – продолжал вещать Оружейник. – Правда, для прицельной стрельбы оптика нужна, а к ним ее не делали, но даже без нее этот пулемет – будь здоров какая штука!

– Не спорю, дальность достойная. – Я выбрался на помост. – Да и в целом сразу видно – вещь. Вопрос в другом. У него патроны какого калибра?

– Семь шестьдесят два, – вместо Оружейника ответил мне Пенко.

– Да вы что? – обрадовался я. – Стандарт?

– Ну так! – Оружейник хлопнул себя по ляжкам. – Про что и речь!

– Лев Антонович, мы с вами полностью согласны. – Я прекрасно понимал, что ему выгодно наше сближение с Рувимом. Клановость – великое дело. Мы – это мы, а родня – это родня. – Вопрос в другом. Три короба с лентами – это хорошо. А если еще попросить? Про запас?

– Найдем, – помолчав, сказал Пенко. – Взаимообразно.

Английский у него, может, и хромает, но это слово он произнес на редкость чисто.

– Ствол? – Ювелир тоже разглядывал пулемет. – Если поменять придется, есть на что?

– Бережно относись к вещи – менять ничего не надо будет, – без всякого пиетета ответил ему Пенко. – Хороший пулемет, был в смазке еще, когда нам достался. И потом – тут специально делали так, чтобы долго ствол служил, там потом много регулировать после замены надо.

Он отдал команду молодому человеку, тот шустро перелез через борт, следом за ним последовал юноша с треногой, и через пару минут пулемет был закреплен на носу «Василька». Скажу честно – смотрелось это очень впечатляюще. Вот что значит вещь на своем месте.

– А ну-ка. – Настя легко запрыгнула на корабль, уцепилась за рукоять пулемета, прижала ее к плечу, повела дулом влево, вправо. – Мне нравится.

– Не «детка», но хорошо, – прогудел Азиз. – Маленькая хозяйка играй, это можно, но стреляй из него должен мужчина.