Ковчег 5.0. Межавторский цикл (СИ) - Васильев Андрей - Страница 237

Когда я выбежал на утес, пулемет как раз замолчал. Надо полагать, патроны кончились. Хотя, может, и нет, не видно, чтобы Жека отсоединял от него короб.

– Чего у тебя? – плюхнулся я рядом с другом.

– Все у меня, – спокойно ответил он. – Гостей было девять, семь остались здесь, два уплыло. Жаль.

– Не-а. – Я стукнул его в плечо. – Это отлично. Пока они доплывут до берега, пока доберутся до своего лагеря, мы уже там будем. Все, двинули. Павлик?

– Чего? – Юноша с виноватым видом подошел к нам.

– Ты чего уши опустил? – поинтересовался я у него, на что тот кивнул подбородком на моего друга.

– Это я ему их надрал, – пояснил Жека. – Нечего так бездумно боеприпасы расходовать. Сам посуди – в две очереди расстрелять весь рожок, это же ни в какие ворота!

– О боги! – только и сказал на это я.

– Так а шо, я с вами! – Одессит не спрашивал, он констатировал факт. Собственно, любое его появление – это свершившийся факт, даже если он возникает невесть откуда, как сейчас. – Смерть как люблю ночью под луной прогуляться.

– Извини, приятель, но нет, – помотал я головой. – На тебе – защита периметра, мало ли что. А если они не смылись, а отступили? Бери двух пейнтболистов, и чтобы ворота были на замке, как та граница.

Хороший он мужик, но очень уж неорганизованный и шумный. А нам сейчас нужна тишина и слаженность. Со вторым пока еще есть определенные проблемы, но первое реализовать возможно, особенно если не брать его с собой.

– Но я – главный? – уточнил Одессит.

– Наиглавнейший, – подтвердил я. – Вот для тех двух ты царь, бог и воинский начальник.

– Не-не, такого мне не надо, а вот трохи покомандовать – так самое дело, – обозначил свою политическую платформу он. – Эй вы оба двое, а ну шагайте сюда!

– И вот еще что, – постучал я по плечу подбоченившегося Одессита. – Организуй пару человек на сбор трофеев, только с соблюдением норм безопасности, с прикрытием. Все, что будет найдено, поднять наверх и сдать Оружейнику.

– А это кто? – удивился Одессит.

Ну да, он просто не знал о последних кадровых перестановках.

– Это такой маленький старичок, он сидит в помещении оружейки. Она-то знаешь, где находится?

– А, я знаю, о ком речь, – мотнул иссиня-черной гривой волос Одессит. – Потешный такой, с волосатыми ушами. И шо, этот еврей уже сидит на материальных благах? Уважаю! Но, люди, запомните мои слова – со сдать что-то теперь проблем не будет, зато с получить – мама моя!

Дослушивать его я не стал – время поджимало.

– Пулемет, – похлопал Жека по стволу оружия. – Его тут оставлять не дело.

– Одессит, эта славная машинка тоже на тебе. Отнесешь и сдашь. И вот еще – там где-то бродит Арам, с носом такой, колоритный. Его поставь у пролома, пусть смотрит в оба. Вряд ли сегодня туда кто-то сунется, но все же… – сказал я. – Так, Жека, погнали.

Голд уже стоял у пролома и о чем-то беседовал с Ювелиром.

– Сколько их там было? – поинтересовался он у меня, когда мы к ним приблизились.

– Девять, – коротко ответил я. – Двое ушли.

Ювелир прищурился.

– Ага. Один здесь, двое там, да двое не пришли. Итого пятеро пока еще топчут эту землю. Ну, считай, что в этот раз мы отбились, а следующий, надеюсь, будет не столь экстремальным.

– Все, выходим. – Я вставил в автомат новый рожок и передернул затвор. – Идут Голд, Жека, я, Наемник и Азиз. Ну и Ювелир, у него свои счеты с товарищами. Павлик – проводник, но в дело он не вступает. Он наказан.

– И я! – возмущенно пискнула Настя. – Сват, ну пожалуйста.

Как-то прикипела наша барышня к сценам войны и насилия. Это, разумеется, не слишком нормально, но за мной должок перед ней числится, за схватку на берегу у слияния рек. Если бы не она, получил бы я разводным ключом по бедовой голове.

– Хорошо, – кивнул я, и Голд коротким движением перебросил ей ее же винтовку.

– Перезаряжена, – сопроводил он действие короткой репликой.

– А чего я наказан-то? – проворчал Павлик.

– Патроны научишься экономить – будешь воевать как все, а до тех пор – нет, – назидательно сказал Жека, похлопывая бедолагу по плечу. – Мотивация – сильная штука.

– А, так это он бил длинными очередями в белый свет как в копеечку, – усмехнулся Голд. – А я-то все гадал, кто это такой щедрый?

Павлик выглядел расстроенным, но не чрезмерно, видно, рассчитывал на то, что в конечном пункте рандеву мы свою точку зрения все-таки изменим.

Ночь была в своих правах, но при этом сложностей с блужданиями в темноте не возникало – луна светила по полной, все вокруг было видно если и не как днем, то очень и очень неплохо. Я так думаю, что те черти шли с факелами для пущего антуража, с ними они выглядели козырней. Впрочем, так в них целиться было проще. В общем, они нам одновременно и оказали услугу, и преподали неплохой урок.

– Как бы они там девочек не порешили, – сказал я негромко Голду, который пристроился рядом со мной. Мы бежали мерно, экономя силы и дыхание. – Со злобы. Ну, если, конечно, они этого не сделали раньше.

– Ты же знаешь, что не сделали. – Голд сморщился и повертел головой, явно желая убедиться, что нас никто не слышит. Мы бежали последними, так что сомнения у него отпали. – Сват, заканчивай ты эти свои полунамеки и периодическое включание дурака. Дело у нас одно, цель одна, и на твой пост я совершенно не претендую. Меня устраивает то место, которое я занимаю сейчас, а именно – место твоего советника. Если угодно – консильери, пожалуй, это слово более всего подходит к тому, чего я добиваюсь. Тебе знаком этот термин?

– Знаком, – ответил я. – Но тогда наши отношения должны быть прозрачными, причем более чем.

– Так к этому я и стремлюсь с того дня, как встал за твоей спиной. – В голосе Голда не было иронии, он был очень серьезен. – Времена махновщины проходят, скоро группа перестанет быть группой в ее прямом смысле, то есть коллективом, где каждый имеет право слова и право решения, это неизбежно. Будут те, кто принимает решения, и те, кто их исполняет, это единственно верная сейчас форма существования. И в той вертикали власти, которая непременно будет создана, каждый из нас должен занять свое место. Твое должно быть на самом верху. Мое – за твоей спиной. И поверь, я сделаю все, чтобы дело обстояло именно так.

Все верно. Все, как и говорил тогда, в казарме, Гринберг, рассказывая об этих ребятах. Впрочем, я недавно вспомнил еще одну фразу из его рассказа: «Главное не пропустить момент, когда ты им начинаешь мешать». То, что я сейчас ему нужен, – это правда, и до той поры, пока такое положение дел сохранится, можно ни о чем не волноваться и не ждать удара в спину. А потом… Потом поглядим, кто сделает свой ход первым. Консильери – весомая фигура, но вот какой нюанс. Насколько я помню, в структуре мафиозной семьи он является фигурой-одиночкой. Кстати, забавная ассоциация. Семья.

– Мы договорились, – сказал я Голду. – Впрочем, можно было и без этой беседы обойтись, я и так тебя считал для себя кем-то подобным. Да и вообще, если бы не ты…

– И вот тебе сразу совет, – пропустил мои слова мимо ушей Голд. – Жеке много власти и воли не давай. Он не станет против тебя замышлять плохого, не тот это человек, но делать он все будет по-своему, что недопустимо. Гайки пора закручивать, мой любезный Сват, гайки. Все эти «не хочу» и «не буду» должны остаться в том славном времени, когда мы все дружно рыбу ловили. После сегодняшнего ты, я, Жека и даже часть новеньких для народа уже стали теми людьми, которые доказали с оружием в руках, что могут защитить себя и остальных. И остальные должны понять, что именно по этой причине отныне только мы будем решать, кому и куда идти. Ты же лидер, твое слово последнее.

– Однако тоталитаризм, как и говорил этот дурак Королев, – хмыкнул я. Нет, хорошо тут бежать – дыхание совершенно не сбивается. Правда, бодрость падает.

– Кстати, где он? – Голд глянул на меня. – Что-то я его не заметил.

– Неудачно упал с холма, – хохотнул я. – И шею свернул.