Ковчег 5.0. Межавторский цикл (СИ) - Васильев Андрей - Страница 178

– И ты тоже с нами вставай, – потребовала Настя. – В центр вставай, это твое место.

– А я что, рыжая? – схватила ветку пораскидистее Галка.

– Николь, – повернулся я к француженке, стоящей за моей спиной. – Give me fire[6].

Девчушка понятливо кивнула, и ее рука окуталась пламенем.

– Поджигаем, – аккуратно подпалил я свою ветку. – Не ждем.

Первой кинула факел все же Настя, я на этом настоял. Сухой валежник занялся быстро, и огонь охватил ствол дерева, треща и жадно полизывая его ветви с огромными оранжевыми плодами.

– Как бы огонь на лес не перекинулся, – поделился я своими опасениями с народом, молча смотрящим на пламя. – Оно хоть и особняком стоит, но все же…

– Не должно, – ответила Милена. – Ветра нет, да и основной лес не так близко. А угольки, если что, затопчем.

Дерево вдруг закачалось, заходило ходуном, из его ствола вылетело несколько… Даже не знаю… Корней? Щупалец?

Они пометались в воздухе и снова скрылись внутри.

– Пламени опасть не даем. – Мне показалось, что огонь стал пожиже и пониже. Это не дело. – И подбрасывайте топливо покрепче, не ветки, а что-нибудь посерьезнее. Павлик, ты же сам полешки приносил, вон они лежат.

– Я их в лагерь оттащить хотел, – жалобно сказал Павлик.

– Давай-давай, – прикрикнула на него Галка. – Еще найдем, не жмись.

Поленья (куски развалившейся трухлявой березы) полетели в огонь, который взметнулся вверх.

Ствол занялся, это было видно. Дерево-убийца раскачивалось все сильнее, оно извивалось в гудящем пламени.

– Гори, скотина! – Кулачки у Насти были сжаты до белизны, в глазах отражались багровые языки пламени.

Дерево почти по-человечески охнуло и неожиданно завалилось набок, открыв нам то, что было у него внутри.

Это более всего было похоже на огромное гнездо с червями, десятки коротких белесых отростков кривились от жара, они извивались и, казалось, стонали.

– Еще хвороста, – крикнул я и сам первым отправил туда целую вязанку.

Пламя скрыло от нас омерзительную картину, что меня лично порадовало, – уж больно гнусно они выглядели, эти отростки.

Что-то хрустнуло, вверх взметнулся зеленоватый рой искр, и тут же мелькнуло какое-то сообщение.

– Оп-па! – Павлик шустро зашевелил пальцами. – Народ, я два уровня поднял!

– Та же фигня, – подтвердила Галка, и Владек показал два пальца, наконец-то оживившись.

– Интересно, а сколько вышло бы, если этого оглоеда в одиночку подпалить? – задумчиво сказала Милена.

– Как распределять очки, все помнят? – обвел я глазами свое воинство.

– Я одно в «ловкость» вобью? – жалобно попросила Настя, и я одобрительно махнул рукой. Я и сам решил одно очко туда же вложить. Пусть будет.

– Ну вот зачем такие вещи делать? – спросил у нас кто-то из-за кустов тоненьким и писклявым голосом. – А если пожар начнется?

– С чего бы ему начинаться? – резонно спросил я. – Мы следим за процессом, противопожарная охрана на высоте. А вы кто?

– А вы кто? – ответили из-за кустов.

– Мы – люди, – обвел я своих соратников широким жестом. – Ну, или почти все люди, эльфийка вот есть.

– Группа Свата, – с долей гордости внезапно сказал Павлик.

В кустах помолчали, потом там что-то зашуршало, и мы увидели вылезающую оттуда голенькую девочку лет шести-семи, с голубыми глазами и длинными белокурыми волосами, в которых запутались веточки и листья.

– Какая прелесть! – всплеснула руками Валька. – Какая маленькая!

– Charmant enfant[7], – с невероятным удовольствием сказала Николь. Не знаю, что это означало, но она явно была счастлива – теперь у нас был кто-то младше ее, и основное внимание должно было сместиться с нее на эту малышку.

– Маленькая, маленькая, – проворчала девочка и вздохнула. – И очаровательная.

– Ты одна в этом лесу? – сразу уточнил я, обводя глазами близлежащий пейзаж. Нет ничего более отвлекающего внимания, чем ребенок в нестандартной обстановке. Да еще и прелестный.

– Теперь одна, – ответила девочка. – Сначала-то нас было шестеро, но потом приперлось это чудище, страшное и ужасное, и нас разогнало, несчастных. Меня лично просто в сторону отбросило, я чуть не померла.

– Какое чудище? – уточнил я.

– Не знаю, не разглядела, – снова вздохнула девочка. – Здоровое и волосатое. Но говорящее, точнее – матерящееся. Только я смотреть не стала, сразу руки в ноги – и бежать. Любопытство – оно штука такая, опасная. Так вот и мотаюсь со вчерашнего вечера по этому лесу. Видела ночью с опушки огонек вон там, но побоялась идти.

– Ребенка надо одеть и причесать, – заявила Валентина, видно, силен в ней был материнский инстинкт. – Волосики все свалялись, ужас!

– Не то слово, – согласилась девочка. – Замучили меня они, за все цепляются, а косу заплести не могу, не получается. Ни у кого ножа нет? Обрезать бы их к чертям собачьим под корень.

Я посмотрел на Владека, тот с отеческой улыбкой наблюдал за ругающейся крохой, не понимая, что она говорит. А если бы узнал…

Но вообще – богат у девочки словарный запас. Для шести-семи лет.

– Что ты такое говоришь? – возмутилась Валя. – Такой девочке, как ты, хорошенькой, пригоженькой, надо ходить с косичками. Потом подрастешь, и все мальчики…

– Какой подрастешь? Куда я подрасту? – повертела у виска девочка. – Мне двадцать восемь лет!

– Сколько? – опешила Валя.

– Двадцать восемь. – Девочка шмыгнула премиленьким носиком. – Ну, вот так бывает. Да. Меня Алла зовут, забыла представиться.

Вот такой у нас тут мир. Девочка Алла, ростом ниже барной табуретки, двадцать восемь лет. Бывает.

Глава 13

– Эк тебя скукожило, – охнула Валентина, прижав руки к щекам.

– И не говори, подруга. – Честное слово, подобные обороты речи из уст совсем маленькой девочки с ангельским личиком звучали убийственно. – А знала бы ты, что я испытала, когда уменьшаться ростом стала! Это же ужас – руки-ноги становятся все меньше, волосы из головы лезут, на другом месте наоборот – пропадают, сиськи как будто в тело втягиваются… Врагу не пожелаю такого испытать.

– Ну а зачем ты такой образ выбрала-то? – поинтересовалась Галка. – Оно тебе надо было?

– А вон тот верзила на кой себе уши как у слона сотворил? – обличительно ткнула Алла пальцем в Павлика. – Все развлекались, вот я и забабахала в редакторе себе образ маленького ангелочка. Я давно ребенка хотела, девочку, а родить не могла, по молодости глупостей всяких наделала, да таких, что даже медицина помочь не смогла. Вот и вышло, что сама этим ангелочком стала.

– Ты где огонек ночью видела? – Мне больше была интересна конкретная полезная информация, чем трогательная история маленькой женщины. Ну вот такой я циник.

– Во-о-он там, – ткнула Алла пальцем в направлении нашего лагеря. – Только он далеко очень был, совсем как искорка.

Вот так. Стало быть, не закрывает обрыв костер, разведенный на берегу, если его даже отсюда видно.

– Так это она нас, наверное, видела. Наш костер, – сообщила всем Валентина, вызвав улыбки. Вообще любит она простодушно фиксировать очевидные факты.