Лакомство Зверя (СИ) - Берт Белла - Страница 6

Поэтому с момента, когда пару лет назад был убит судья нашего города и господин Матссон проявил интерес к новоиспеченной должности, я не перестаю задаваться вопросами: почему чистокровный брельиец покинул свою страну (а нам всем известно, что случается это очень и очень редко, уж больно патриотичный они народ), каковы его цели и на кого он работает?

Я посмотрел на молодого господина Матссона, с иголочки одетого, стоявшего с гордой осанкой у противоположной стороны длинного стола. В черноте его глаз скрывалась какая-то тайна. Да и пованивало от него немного. В просторном зале для собеседований, где безостановочно работали несколько кондиционеров, вспотеть можно лишь в случае, если человек взволнован.

А господин городской судья был, по-видимому, крайне взволнован.

Я четко слышал его частое сердцебиение. Такой ритм выбивали несколько сердец в зале, но у Матссона пульс был ярче, чем у остальных. Судья явно что-то скрывал.

Я перевел взгляд за его спину на экран и еще раз проанализировал воспроизведенную там информацию. Чертежи зданий, которые при согласовании проекта построят в Пятом квартале, смотрелись внушительно. Диаграммы с серьезными цифрами и процентами, а также перечень солидных инвесторов, согласившихся спонсировать программу «Оздоровительного Центра для населения Бервеста» от начала стройки до открытия дверей, впечатляли.

Отказать такому проекту было трудно.

Особенно когда вишенкой на торте являлась печальная статистика массивного спада здоровья среднестатистического человека, проживающего в Бервестайском регионе. И это при том, что у нас превосходно чистый воздух, на прилавках магазинов высококачественное мясо с органических ферм по выращиванию скота, а свежайшие ягоды и фрукты регулярными партиями доставляются из Южной Долины. К тому же гражданам Адлиона предоставляется льготное медицинское обслуживание.

Главы районных администраций, несколько респектабельных бизнесменов и парочка мелких политиков, собравшихся за массивным столом, глядели на меня с неподдельным любопытством. Любой другой мэр города утвердил бы этот проект без лишних вопросов. Но не я. И не в ситуации, когда владельцем и одновременно руководителем проекта была госпожа Матссон.

Белокурая женщина пристроилась за столом рядом со своим супругом. Я перевел на нее спокойный взгляд и, жестом руки попросив городского судью присесть на свое место, произнес:

— Прежде чем я серьезно задумаюсь над утверждением проекта, не могли бы вы, госпожа Матссон, ответить мне на несколько вопросов?

***

Женщина распрямила плечи, вежливо кивнула, и я продолжил:

— Как руководитель проекта вы наверняка подсчитали количество работников, необходимых для реализации вашего плана. — Госпожа Матссон развернулась к экрану, и буквально через пару секунд на нем появился нужный слайд. — Замечательно, строителей и дизайнеров вы посчитали, однако я и так вижу это в бюджете. — Я перелистал слайды, глядя на экран пэдтача перед собой. Остановился, спустил палец к нужной строке. — Строка одиннадцатая. — Члены собрания, включая руководительницу проекта, вперили в меня удивленные взгляды. Я лишь откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Меня интересуют работники, которые вам понадобятся после открытия. Когда комплекс отстроят и он будет готов открыть свои двери людям.

Бизнесмены мигом подобрались и перевели взгляды на госпожу Матссон. Эти акулы рынка всегда отличались от глав районных администраций и местных политиков острым умом. Они знали, как работает рынок. Понимали, что это целая система. И чтобы система работала эффективно и в заданном направлении, необходимо учесть все ее составляющие. Упустишь хоть одну, и весь проект может рухнуть. А так как присутствующие здесь бизнесмены являлись основными инвесторами, не считая поступлений из городского бюджета, то в первую очередь госпожа Матссон и ее супруг должны были убедить их в гарантированном успехе своего проекта.

— Соглашусь с господином Белевским, — произнес владелец сети отелей. — Для оздоровительного центра вам понадобятся специалисты разных уровней и категорий: от врачей-терапевтов до хирургов. На сегодняшний день в этой сфере специалистов критически не хватает. Поток студентов, получающих эти профессии, тоже мал. Да и к серьезной работе их сразу не допустишь, зеленые ведь совсем. Как вы собираетесь решать эту проблему?

И тут вопросы посыпались со всех сторон.

С какой страховой компанией планируете заключить договор?

Заключили ли вы договора с поставщиками лекарств и оборудования? В связи со сложностью перемещения между городами это может оказаться проблематично.

Госпожа Матссон растерянно воззрилась на своего мужа, но тот проигнорировал ее взгляд, и белокурая женщина принялась неуверенно отвечать на вопросы. Потом к дискуссии присоединились и главы районных администраций, осознав, что если проект не удастся осуществить, то деньги из их бюджета окажутся выброшенными на ветер.

Я посмотрел на Инга Матссона, и наши взгляды встретились. Любому дураку было бы понятно, что господин городской судья зол. Об этом свидетельствовал не только розоватый румянец на его белых как снег щеках, но и запах. Многие и не догадываются, что у острых человеческих эмоций — будь то страх, ненависть или похоть — тоже имеются ярко выраженные, хоть и очень тонкие ароматы.

— На этом все, — произнес я спустя полчаса, и зал накрыла тишина. — Госпожа Матссон, я, как и все здесь собравшиеся, понимаю, что у вашего проекта есть шикарный потенциал. Предлагаю собраться через неделю-две, когда вы будете готовы ответить на все наши вопросы. Спасибо, уважаемые, на этом мы закончим.

На лице госпожи Матссон не дрогнул ни один мускул, однако скрыть радость в блестящих глазах женщина не сумела. Кажется, она действительно верила, что проект может помочь людям, и была благодарна моему доверию. Настроение Инга Матссона тоже сменилось. Вместо ненавидящего взгляда врага он одарил меня уважительным кивком, когда я проходил мимо, покидая зал переговоров.

За массивными двустворчатыми дверями меня ждала Анна. Мы молча спустились на лифте до первого этажа, вышли на крыльцо, где она — так же молча — шуганула парочку назойливых репортеров, и только когда мы оказались в моем личном флайте, мой личный ассистент сдержанно поинтересовалась:

— Что-то серьезное?

Я посмотрел на Анну. На бесстрастное лицо, почти никогда не выражающее никаких эмоций, на ее идеально прямые, длинные волосы цвета вороного крыла, потом встретился с холодным взглядом сизо-черных глаз, которые выделялись на белоснежной коже подобно двум черным рубинам на снегу. И тихо вздохнул.

— Я отослал тебе материалы проекта, который продвигает госпожа Матссон, — произнес спокойно. — Изучи внимательно, у меня плохое предчувствие.

— Разве госпоже Матссон не запрещено законом открывать бизнес? Ведь ее муж — городской судья, — спросила Анна, склонив голову на бок.

— В отличие от ее мужа, не запрещено. Но мне необходимо знать, является ли этот проект ее инициативой или ее мужа. Если обнаружится его вмешательство в деятельность проекта, то должность городского судьи для него окажется под угрозой. Сможешь отследить этот момент?

— Сколько у меня времени? — Анна задала встречный вопрос.

— Неделя.

Она слегка спустила черную перчатку и поднесла запястье с миниатюрными часами к губам, запрашивая устройство открыть календарь. Перед ней возникла лазерная голограмма с датами, временем и списком разных дел. Анна пролистала несколько слайдов, потом тихо приказала: «Закрыть» — и ответила:

— Успею.

— Тогда ступай, сегодня ты мне более не нужна.

— Поняла, — все так же холодно произнесла она.

— Спасибо, — кинул ей вслед, пока Анна закрывала дверь флайта. Потом вежливо попросил водителя: — В Администрацию, пожалуйста.

— Хорошо, сэр, — пробасил тот и завел флайт.

Остаток дня пролетел незаметно быстро, и когда я оторвался от бумаг и посмотрел в окно своего офиса, было уже темно. На столе тихо завибрировал тач, и я открыл входящее сообщение.