Лакомство Зверя (СИ) - Берт Белла - Страница 10

Защитные стены вокруг городов воздвигли, когда я была совсем юной, но в памяти навечно запечатлелись вечера, проведенные с семьей в Алкайе.

Родители часто вывозили нас за город к дачному домику семейства Скиф. У них тоже была дочка нашего с Марго возраста, и мы втроем часто играли в «Запятнайку», гоняясь друг за дружкой по цветущей поляне, раскинувшейся недалеко от ручья. У того самого ручья мы двумя семьями устраивали пикники. Взрослые готовили для нас самую вкусную еду: свежие, душистые булочки с сахарной пудрой, какао-молоко, ягоды и фрукты. Мы с девчонками набивали животы и убегали резвиться к ручью, взрослые же оставались одни, о чем-то разговаривали и постоянно что-то записывали.

Мы с Марго любили такие вылазки, да и Рив нам очень нравилась — заводная девчонка, с ней было не соскучиться. Но в один прекрасный день мы перестали ездить на дачу к семье Скиф. У них произошла трагедия, о которой мы с Марго узнали не сразу, только потом, когда выросли. Как оказалось, Рив пропала. Ее родители несколько лет пытались ее найти, а потом просто покинули Алкай, не в силах более находиться в городе, в котором они вырастили и потеряли свою дочку.

Через некоторое время после этого наш мир изменился, и вокруг городов воздвигли защитные стены. За их пределы выезжать теперь очень сложно, простым людям почти невозможно. Только политикам, военным да докторам-зоологам удается сделать это. И если раньше я никогда об этом не задумывалась, то сейчас, когда уже выросла и вошла во взрослую жизнь, стала понимать, насколько скучаю по тем временам из детства. Скучаю по маме, которая тогда еще была с нами, скучаю по нашим отношениям с Марго, ведь будучи детьми мы с ней были не разлей вода, не то что сейчас, а еще… Я очень скучаю по тем теплым, багряным закатам, которые мы встречали всей семьей, сидя у ручья, умостившись вчетвером на одном покрывале. Смотрели, как бескрайнее вечернее небо с плывущими по нему пушистыми облаками заливается сначала оранжевым цветом, потом пурпурным со смесью багрового, а затем на темнеющем полотне появляются первые звезды.

Сейчас закат тоже был красивый, тоже багряный, тоже теплый, но почему-то он вовсе не согревал душу. Мне было очень одиноко.

Я уже давно поняла, что жизнь не стоит на месте и возможности вернуться в прошлое не существует. Но как так случилось, что моя жизнь стала настолько сложной?..

Поднявшись со скамьи, я переместилась на траву. Загребла подбежавшую ко мне Маргошку в охапку и крепко обняла.

— Наигралась? — спросила кошку.

Ответом мне послужило недовольное «Мяу», после чего я отпустила свою питомицу и легла на траву, устремив взгляд на багряное небо. Вдалеке медленно плыли темно-серые дождевые облака, напомнившие мне цвет глаз полуволка-полумедведя, заточенного в клетку приюта. Тут же вспомнился разговор с профессором Змеевым, и мое сердце волнительно забилось. Кажется, я действовала там на одном лишь адреналине.

В момент, когда профессор сказал: «Постойте, мисс Радова! Я выслушаю ваши условия», у меня сердце чуть в пятки не провалилось. Едва сумела сдержать эмоции и не выдать ликования по поводу своей маленькой победы.

Господин Змеев показался мне неоднозначным типом. Все, что я о нем знаю, действительно вызывает глубокое уважение к его персоне, однако странное чувство не покидало меня с тех самых пор, как я узнала о том, что зверь неизвестной породы был не задокументирован. И о какой такой знакомой говорил профессор, ссылаясь на то, что это она привезла ему зверя?

Маргошка подбежала ко мне и прыгнула на живот. Благо она была маленькой кошечкой и нетяжелой. Я схватила ее и прижала к себе.

— Пора домой.

Большие зеленые глаза посмотрели на меня с грустью. Вот умеет же плутовка притворяться! Я поднялась с травы, отряхнув белые штаны свободной рукой, и сказала:

— Утром пораньше встану и выведу тебя на часик, этого времени более чем достаточно на твои игры.

Кошка недовольно фыркнула, но перестала брыкаться в моих руках.

— Вот и умничка, а теперь время ужинать.

Я поцеловала пушистую головку и направилась в квартиру.

***

Сестра довольно прилично устроилась: собственная квартира в элитном спальном районе, несколько крутых флайтов и личный водитель. Похоже, актрисы телесериалов неплохо зарабатывают.

Вытащив из холодильника рыбный паштет с овощами, я наполнила миску Маргошки, и та, благодарственно мяукнув, принялась улепетывать свой ужин. Потом я нарезала морковь и сельдерей на мелкие кусочки и потопала в свою комнату кормить Юрку. Открыв дверцу клетки, положила нарезанные овощи на опилки, и из круглого окошка пластикового домика высунулась рыже-белая мордочка морской свинки. Юрка принюхался, а потом вылез наружу, лапками взял одну палочку сельдерея и принялся смачно жевать ее.

Когда мои питомцы были накормлены и выгулены, я, стянув с себя белые штаны и халат, взяла тач в руки и плюхнулась на кровать. Открыла защищенную папку с помощью пароля и отпечатка пальца, нашла в ней фотки договора и нажала кнопку «Печать». Принтер тихо пискнул, давая понять, что получил команду.

Несмотря на установленную в камерной систему безопасности, которая лишала возможности использовать незарегистрированную технику, я все же смогла воспользоваться своим тачем и сделать фотографии договора. А все благодаря парню моей сестры. Перед тем, как эти двое решили объявить о своих отношениях репортерам, Идан Белевский настоял на прошивке наших коммуникативных устройств специальными программами, ссылаясь на то, что это необходимо для нашей безопасности. Тогда мне это представлялось не более чем идиотской шуткой, а сегодня я мысленно благодарила его за проделанную с моим тачем работу.

Принтер снова пискнул, и я, поднявшись с кровати, схватила стопку распечатанных бумаг. Принялась наискосок просматривать страницу за страницей. Договор был составлен умелой компанией, лого которой стояло на каждом листе в нижнем правом углу. Я набрала название компании в поисковике и принялась читать информацию об этой юридической фирме. Выписала на листочек имена сотрудников, которых смогла найти на сайте, потом надо будет их проверить.

Договор выглядел вполне привычно, но я не подписала его не потому, что требовалось время на размышления. А потому, что мне нужно было знать — оказалась ли я в роли стажера в приюте профессора Змеева случайно или же это было заранее спланировано? Поэтому и придумала несколько условий. Два простых, ничем не обязывающих: повышение заработной платы и покрытие медицинской страховки для моих питомцев. А вот третье должно было застать профессора врасплох.

— Вы что себе позволяете⁈ — вскрикнул он, услышав это самое третье условие.

От его тона у меня по спине пробежал холодок. Зверь тут же недружелюбно оскалился, злобно глядя на профессора. А я повторила:

— Господин Змеев, если вы подпишете меня под какой-то проект, как, допустим, работа с недокументированным зверем, то я прошу учитывать мое мнение всегда и во всем, что касается содержания, экспериментирования, перевозки и других аспектов. И если я в чем-то не соглашусь с вами, то вы не имеете права действовать. А вы, в свою очередь, вольны уволить меня в любое время, но с оговоркой. Вы выплачиваете мне тройную компенсацию, а за мной остается право выбора, что станет с проектом, над которым мы будем работать в тот момент. Видите ли, — я пожала плечами, — не хочется быть втянутой в нелегальные дела. А если уж я и соглашусь быть в них втянутой, то хотя бы на своих условиях.

Профессор в конце концов согласился на мой ультиматум, сказав, что добавит недостающие пункты в договор. А мне стало окончательно ясно — господину Змееву нужна именно я.

Покидала приют одновременно со вкусом победы на губах и легкой тревогой. Я знала, что сделала все, что было в моих силах, но этого могло оказаться недостаточно, чтобы защитить зверя.

Зверя, который, как шептало мое сердце, являлся самым настоящим фиаром.

Раздался стук в дверь квартиры. Маргошка подскочила с кровати и удивленно уставилась на меня. Я была удивлена не менее ее. Накинув махровый халат, направилась в прихожую. К двери подходила на цыпочках, потом посмотрела в глазок. Увидев незваного гостя, на мгновенье забыла как дышать, а к щекам тут же прилила кровь. Тому была причина: за дверью стоял Идан Белевский.