Королевская ссылка, или Лорд на побегушках (СИ) - Логинова Александра - Страница 86

Я отшатнулась обратно к страже, внезапно вставшей по стойке смирно, но вовремя пригляделась к перекошенному лицу паладина. Ба, это же король! Без регалий не признать.

— Ваше величество, — ноги сами подогнулись в книксене. — Простите, не могу поприветствовать вас, как полагается. Я тут… вот.

Руки, закованные в мягкие кожаные кандалы и стянутые у груди, неловко приподнялись. В таком положении я пересекла всю столицу в отдельном экипаже, пока мои спутники тихо трюхали сзади в расширенном дилижансе. Охрану мне и правда предоставили. Конвой. И охраняли Её величество тщательно: другое сидение занял лично господин капитан, а прочие гусары оцепили экипаж, эскортом сопровождая карету. За всю дорогу Винсент Кармин не проронил ни слова, лишь смерил меня презрительным взглядом и сослался на генерал-прокурора.

— Вижу, — растерялся мужчина, нахмурившись.

— Как вы себя чувствуете? — для порядка уточнила я.

Видно же, что Его величество цел, здоров и весьма бодр. То, что обвинение как минимум липовое, я заподозрила почти сразу. Тяжкий вред здоровью — это когда человек встать не может, а не нежно воркует со своим «вредителем» по магофону. Если бы Аврора успела покалечить государя, то ссылкой не отделалась. Да и Стефан бы не нежничал по аппарату. Так что липа налицо, и её цель туманна. Но мне только на руку.

Именно с такими мыслями я спокойно позволила себя арестовать и ехала во дворец. Даже взволнованному и злому Эдгару дала знак, чтобы не дурил и подчинился требованиям капитана — отправлялся в столицу вместе с детьми, не ломясь в арестантскую карету. «Я добьюсь аудиенции», — прошептал он напоследок, загоняя паникующую поросль в дилижанс. Ордынцы отказывались ехать без меня, тихо ревели и цеплялись друг за друга.

Надеюсь, и правда добьется монаршей аудиенции, а не тюремного свидания.

Пока экипаж вез злостную арестантку по широким улицам столицы, я успела мысленно запустить лапу в дворянское образование и «вспомнить» привилегии леди монаршего двора. Допрашивать меня как рядовую задержанную не имеют права. С ходу запугать и вынудить молоденькую королеву-дурочку подписать любые бумаги у них тоже не выйдет, нет больше пугливой крикуньи в юном теле. Адвокат мне полагается за счет казны. Это для Эдгара или детей правозащитник оплачивается из своего кармана, а я на содержании бывшего мужа и его семьи. Так что до вечера продержусь и ближе к ночи открою портал в родное туловище. А Его величество получит свою разлюбезную неблаговерную обратно. Если, конечно, обвинения не разобьются адвокатом на подлете, как хрустальная люстра, и меня не отправят обратно сегодняшним вечером.

— Я здоров, — выпалил король, опасливо оглядываясь по сторонам.

Прячется, что ли? Еще один мальчишка на мою голову. Во сколько раз я его старше: в два или уже в три? Бесконечно радует, что моему соседу нынче сорок и все свое ребячество он успел подрастерять. Серьезный мужчина, с истерящими подростками одним взглядом управился. Те поймали убийственный взор и разом захлопнули рты, по одному нырнув в транспорт. Как хорошо, что он поехал с нами!

— Тогда не подскажете, к чему этот балаган? — я слегка высокомерно приподняла бровь, указывая на наручники.

Бывший супруг Авроры был по-своему симпатичен. Портрет передал жесткость и рубленость черт лица, но вживую мимика монарха оживляла «вытесанные» скулы и подбородок, добавляя искренности и человечности суровому правителю. Его величество замешкался, подбирая слова, и потерял драгоценное время. Из бокового коридора послышался топот и гомон басовитых голосов:

— Ваше величество! Великий король! — ой, мама дорогая, какие слоники. — Ваше величество, не приближайтесь к ней!

На нас устремилась целая толпа разномастных придворных, одетых самым презабавным образом: малиновые и зеленые сюртуки, желтые сорочки, дурацкие шляпы, неизменные белые гольфы, кружевные жабо и напудренные парики. Высокие и низкие, местами стройные, но преимущественно упитанные представители дворянства поспешно оттеснили моё величество от дезориентированного правителя.

— Господа, — я приветливо кивнула аристократам.

— Пф-ф-ф! — дружно фыркнули мужчины, окатив моё величество брезгливым презрением. — Ваше величество, умоляем, не подходите к этой ведьме!

Толстячок в зеленом фраке вцепился в руку растерянного короля, увлекая в другую залу. Его накрахмаленные букли смешно подпрыгнули и съехали набок, обнажив залысины, чем вызвали у меня легкий смешок. «Маркиз Торндайк», — вставила ремарку Аврора.

Вяло сопротивляющегося Стефана увели в смежную залу, что-то утешающе шепча на ухо поникшему монарху, а меня несильно подтолкнули в спину — иди, мол, не останавливайся. И пойду. Интересно же глянуть на апогей этого цирка.

Королевский дворец был нереально огромен. Мы ехали мимо него порядка пятнадцати минут, но длинная стена не кончалась, лишь на мгновение переходя в открытые мосты между частями дворцового комплекса. Из воспоминаний Её величества стало ясно, что сама Аврора ни разу не смогла обойти весь свой «дом» ногами: в канцелярии ей делать нечего, все сотрудники приходили на поклон сами; на экскурсию в СВБ королев не пускают; в рабочие помещения заходить брезговала, а потому довольствовалась главным и самым помпезным зданием в несколько этажей, где селился монарший двор. Разумеется, у герцогов и маркизов были свои имения, но многие предпочитали жить в столице поближе к королю, по-родственному гостя несколько лет. Ранее Её величеству полагался личный палантин и четверка мускулистых слуг для путешествий по дворцу, ныне же приходилось топать на своих двоих.

— Никто не поможет мне снять шубу? Я хочу переодеться.

Стражи порядка неопределенно хмыкнули. Следовавший за нами капитан Кармин что-то прошипел сквозь зубы и махнул невысокой служанке, прячущейся за углом. Слуг во дворце было много, тут и там мелькали коричневые подолы горничных и черные ливреи лакеев, но прятались они виртуозно: то ли в регламенте прописано не попадаться благородным на глаза, то ли не знали, как себя вести с Её бывшим величеством.

Увы, переодеться мне не дали, но шубу забрали.

«Аврора, ты чего притихла?» — позвала я королеву, ожидая или грязной ругани, или восторженных писков — девочка ярка на эмоции. Но леди Макмиллан не отвечала. Заболела, что ли?

— Мне нужна служанка и осмотр лекаря, — ладно, справимся своими силами. — Я немного ранена и нуждаюсь в помощи.

— С дозволения генерал-прокурора, — процедил господин капитан.

— А могу ли я узнать, что с моими воспитанниками? — вот упрямый лоб.

— С дозволения генерал-прокурора, — оскалился вояка.

Зима в столице Парелики совсем не такая, как в Катхеме. На улице под ногами чавкала грязь, а теплое шерстяное платье превратилось в баню, в которой моё величество изрядно сопрело и ныне морщилось от неприятно саднящих царапин. Здесь гардероб, оставшийся на севере, пришелся бы кстати: открытые лифы, прозрачные ткани, легкомысленные кружева. Уф, и почему нельзя было сразу подъехать к этому их КГБ и НКВД в одном флаконе? Топаем уже километр.

— Входите, — меня придержали за плечо у неприметной двери.

Ага, вот и местное логово страшного дракона, именуемого генерал-прокурором, которым меня стращали всю дорогу. Ну-с поглядим.

Убранство кабинета Большого Начальника было настолько безвкусно-роскошным, что интуиция буквально завопила: «Коррупционер!». В минувших коридорах и залах не нашлось так много золота и натуральной кожи, сколько в обители «заказавшего» мою доставку дворянина. А я еще удивлялась какому-то несчастному распилу бюджета катхемской школы… Один только шкаф в виде оскаленной львиной пасти в гигантском масштабе наверняка стоил, как все школьное довольствие на десять лет вперед.

— Добро пожаловать, леди, — мужчина, встретивший меня из кожаного подобия трона, светился улыбкой.

Крокодильей такой улыбкой, пролеченной у хорошего дантиста. На морщинистом лице пожилого джентльмена вились колечками усы, цвели старческие пигментные пятна и красовалась пара бородавок, но выправка свидетельствовала об отменной военной карьере. Как и шитый серебром мундир с эполетами, наградными орденами и медалями.