"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 369

– Это и есть Русалочье озеро? – Разглядывая во все глаза открывшуюся мне картину, я не заметила скрытую травой невысокую кирпичную кладку и чуть не кувырнулась через нее.

– Оно самое. – Петр придержал меня и, убедившись, что падать я уже не собираюсь, предупредил: – Будь осторожнее. Отсюда начинаются руины имения. А где– то там, – он махнул рукой в сторону дома, – родовой склеп. Был. Так что экскурсию не предлагаю. Из всего имения уцелел только Охотничий домик.

– Жаль, конечно. Наверняка это огромная потеря для истории и науки в целом. Кстати, – я взяла его под руку, разглядывая спрятанные в траве остовы старинных стен, – у того домика, если судить по новехонькой крыше, явно есть хозяин?

– Да как сказать. Старая крыша прошлой зимой совсем прохудилась, вот деревенские своими силами и собирали на новую. А мы добавили, привезли материал из города и помогли крыть. – Сжав мою руку, он, уверенно петляя, повел меня по едва заметной тропинке к Охотничьему домику.

Лиза

Тропинка, почти заросшая бурой травой, ложилась под ноги Гришки, неспешно шагающего впереди.

Интересно, что заставило его составить мне компанию, бросив самогон и собутыльника?

Я покосилась на парня. Невозмутимо перешагнув через выползший под ноги корень, он вдруг сорвал что-то со свисающих веток и остановился дожидаясь.

– На.

Я невольно подставила руку, глядя, как на ладонь, словно жемчужинки, высыпались бурые ягоды.

– Это что? Черемуха? – Не зря же я получила диплом. Уж отличить черемуху от волчьих ягод, как показала практика, умею.

– Вроде того. Еще зеленоватая, но уже вкусно. – Не вдаваясь в объяснения, он развернулся и пошел дальше.

Вкусно?

Решив проверить, раскусила ягодку и тут же скривилась от связавшего рот кисло-горького сока.

Ну а что я хотела? Ему не привыкать. Самогонку закусывать!

Я размахнулась, и угощение дробью прошуршало в траве.

Вкусно! А если он и мухоморы кушать привык?

Тишину, разбавленную птичьим щелканьем, вдруг подхватил и унес внезапный порыв ветра.

Обхватив плечи, я поежилась и огляделась, разом замечая сухие деревья, паутину, дырявой шалью висевшую между веток. Лучи полуденного солнца застревали в высоченных кронах, не покушаясь на власть царившего здесь сумрака. А главное… Я была одна.

Гришка исчез! Зато из-под темно-зеленых лап могучей ели на меня смотрели, не мигая, чьи-то глаза.

Я на мгновение застыла, пытаясь справиться с тенетами сковавшего тело страха, и, не чуя ног, бросилась по тропинке, воя, как сирена:

– Гри-иш, Гриша-а!

И тут тропинка закончилась.

Вернее – не так. Сначала она резко свернула, а потом оборвалась, заставив меня совершить невероятный прыжок через преградившую путь яму с блеснувшей на дне грязной жижей. Кроссовки заскользили. Я взмахнула руками, пытаясь удержаться на краю, и тут в последнюю секунду, словно из воздуха, выткался сосед. Легко подхватив на руки, он перенес меня подальше от глинистого края и поставил на тропку.

– Там был волк!

– Да какой волк? Нет их здесь.

– Как нет? А тот, который тебя напугал, когда мы к лесничему шли? – Я отлепилась от его рубашки и, решительно оттолкнув, прищурилась. – Что, память коротка?

– Кажется, ты назвала его Волчиком? – Не заметив моей грубости, он невозмутимо пожал плечами и, не дожидаясь ответа, направился по тропинке к едва заметному просвету.

– А я уже думала, что у тебя на почве твоего «хобби» склероз начался! – Я бросилась за ним, не собираясь упускать шанс выспросить все как следует. Уж слишком много за сегодняшнее утро у меня накопилось вопросов. – И, кстати, вчерашний лесник – не тот, что был сегодня, а тот, что одолжил мне куртку – так назвал свою собаку, уж очень похожую на волка! А сегодняшний лесник сказал, что его собака уже три года как издохла!

Догнав его, я пошла рядом, пытливо заглядывая в лицо:

– Как это понимать?

Он снова пожал плечами:

– Значит, издохла.

– Но тот, что был вчера, дал мне в проводники эту самую собаку!

– Значит, дал.

Чувствуя, как во мне начинает закипать бешенство, я собрала в кулак последнее терпение и миролюбиво поинтересовалась:

– Гриш, ты чего, самогонки обпился? Я же говорю – в вашей Боровлянке орудует шайка лесничих! Ну или как минимум два! Скажи, а у него нет близнеца?

– Послушай! – Он резко остановился. – Неважно, кто и что сказал. Ты хотела отдать куртку – ты отдала?

– Отдала. – Я чуть не налетела на него.

– Вот и забудь! Какая разница, что было вчера? Надо жить тем, что сейчас! А сейчас мы идем на озеро. Точнее, уже почти пришли. – Он вновь зашагал вперед.

Я опасливо огляделась и, услышав в кустах шуршание, бросилась за ним следом.

Да они с лесничим просто алкоголики! Что один, что другой! И у обоих, кажется, нервное расстройство! О, точно! Связанные с лесником произошедшие события не чем иным, как белой горячкой, и не объяснить! Так, стоп! Значит, белая горячка – заразна?

Внезапно лес закончился, выпуская нас на поросшее изумрудной травой поле. Ровное, как стол, оно обрывалось темной линией леса где-то у горизонта. Причем большую его часть занимала отражавшая облака водная гладь, у которой, нарядно блестя новенькой крышей, стоял бревенчатый дом.

– Пришли. – Гриша остановился, разглядывая открывшуюся нам картину.

– Ну и куда теперь идти? Как думаешь, если сюда придет Галка, где она остановится?

– Скорее всего, пойдет к домику, – не оборачиваясь, буркнул он и неторопливо пошел к озеру.

Я смотрела, как его ноги по колено утопают в траве, а полуденное солнышко раскрасило золотистыми бликами его выгоревшие волосы.

Жить сегодняшним днем?

Хм, а почему бы и нет?

Глава 16

Галина

Выкрашенные в бурый цвет ступеньки крыльца негромко скрипнули, пропуская нас внутрь дома. Шагнув в услужливо открытую Петром дверь, я ожидала увидеть многое, но не это.

– Как тут… – я огляделась и замолчала, пытаясь подобрать слово, – странно…

Довольно большая комната с окрашенными в нежную зелень стенами была пуста. Если, конечно, не считать мебелью сухую скошенную траву, ровным слоем покрывавшую пол.

– Обычно, – хмыкнул Петр и, поворошив ногою духмяный ковер, глубокомысленно кинул в него сумку. – Тут всегда с мая по август деревенские сено сушат, если дожди.

– Но дождей нет. – Я даже невольно бросила взгляд в довольно широкое окно, разлинованное темной крестовиной рамы. Лазурный купол неба запутался в ряби озера, подтверждая мои слова. Вот уже второй день в Боровлянке, не иначе как по поводу нашего приезда, стояла изумительная погода. Хоть бы облачко!

– Это да, но за неделю до этого шумели грозы. – Пройдя в дальний угол, Петр принялся отгребать наваленное сено. Наконец, стукнув пару раз в гулко отозвавшийся пол, он за что-то дернул и махнул мне: – Иди сюда.

Раздираемая любопытством, я послушно подошла, и моему взгляду предстал черный, пропахший сыростью квадрат люка.

– Вот он – вход в подземелье. – Спрыгнув на невидимые ступени, Петр скрылся в густой темноте. Чем-то пошуршав, он появился вновь, и на сено шлепнулся довольно увесистый черный пакет.

– Помоги! – Он протянул мне руку.

Стараясь не показать удивления, я крепко сжала двумя руками его ладонь и изо всех сил потянула.

– Спасибо. – Выбравшись, он подхватил пакет и, тяжело ступая, прошел мимо меня. – Я храню здесь все самое необходимое.

Распахнув настежь дверь, он запустил в дом пахнущий озером ветер. Перешагнул через порог и уселся на крыльце.

Выйдя следом, я заинтересованно наблюдала, как из свертка показались бутылка с прозрачной жидкостью, складной вилко-ножик, странные, обмотанные леской коротенькие палки и зажигалка. После чего все еще не пустой пакет был закрыт и задвинут под разбросанное у порога сено.

– Что это? – Я присела возле него и с любопытством коснулась странных палочек.