Слово Варяга - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 39

– Как сегодня продажа?

Стараясь скрыть напряжение, Стефания ответила:

– Как обычно. Место бойкое...

Директриса демонстративно посмотрела на часы – они у нее красивые, с золотым циферблатом и десятком крохотных бриллиантов, разбросанных по корпусу.

– Ты вот что, можешь сегодня уйти пораньше, а мне тут посидеть немного надо... У меня будут кое-какие дела... Ну, чего ты встал? Проходи! – крикнула она в сторону двери. – Девочки у меня хорошие, не кусаются.

Невольно обернувшись, Стефания увидела в дверях высокого молодого человека, державшего в руках большой пакет, из которого торчали две бутылки вина. Было что-то еще, скорее всего, снедь. Молодой человек явно был из племени плейбоев, что не делят женщин по возрастам. Судя по выражению его лица, к Стефании он испытывал нешуточный интерес.

Губы Стефании брезгливо дернулись.

– Не нравится? – удивленно вскинулась директриса, посмотрев на девушку. – А вот мне он нравится, и даже очень! – И, раскинув руки, сделала шаг навстречу парню. – Ну иди же ко мне! Я тебя поцелую!.. М-м-му-а! Ммм-ма! – обняла парня директриса. – Какой же ты у меня сладенький. А вы, девки, закройте глаза, вам еще рано за таким бесстыдством наблюдать.

Парень только широко улыбался.

– Чего ты встала? – обратилась она к застывшей Стефании. – Собирайся! Мы с Игорем сейчас... разговаривать будем.

Сумерки понемногу сгущались. Автомобили, включив габаритные огни, лихо проносились мимо витрин.

– Я сейчас, только позвоню.

Губы хозяйки недовольно поморщились:

– Только недолго. Так ведь, Игорек? – прижалась она к плечу парня.

– Да, малышка, – покровительственно ответил тот, уверенно притянув к себе женщину.

Быстро набрав телефонный номер, Стефания услышала длинные гудки – только бы Валера оказался дома! Она даже невольно принялась считать гудки. На шестом трубку наконец подняли, и Стефания услышала голос Валеры:

– Слушаю.

– Валера, ты бы не мог сегодня меня встретить?

– Ну ты, мать, даешь! Чего же ты не сказала мне сразу? – По его голосу Стефания поняла, что любимый нетрезв. – Я сейчас сижу со своими друзьями, прощаюсь со своей холостой жизнью. Знаешь, оказывается, у меня есть что вспомнить....

– Валера, – перебила его Стефания, – я тебе говорю серьезно! Мне очень нужно, чтобы ты меня встретил!

– Что за бабьи капризы! – пьяно вознегодовал Валера. – Я сижу с ребятами, пью сухое винцо. Если я сейчас выйду на улицу, так меня сцапает любой милицейский патруль. Ты этого хочешь?

– Валера, я тебя очень прошу!

– Послушай, Стефания, я еще твоим мужем не стал, а ты уже права качаешь. А что дальше тогда будет?! – возмущенно сказал Валера. – Ты мне тогда слова не дашь сказать!

Стефания раздраженно бросила трубку.

– Ты бы телефонами-то не швырялась, – строго напомнила хозяйка.

– Нина Васильевна...

– Ладно, выметайся отсюда, – раздраженно махнула та рукой, – некогда ждать!

Когда Стефания вышла на улицу, было уже совсем темно. Ее дом находился в сорока минутах ходьбы от магазина. Неприятность заключалась в том, что в сторону дома не шел ни один автобус, а таксисты всегда заламывали такую цену, словно собирались отвезти ее в соседний город. А потому удобнее было пройтись пешком. Первые двадцать минут дорога до дома проходила по освещенной улице, брызжущей неоном витрин, а вот вторая – темноватая, через парк. Можно было бы обогнуть темноватый парк, но в этом случае дорога сильно удлинялась.

Стефанию не покидало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Несколько раз она оборачивалась, но ее взгляд всякий раз натыкался на безмолвную темную пустоту. Правда, однажды ей показалось, что она заметила мужчину, который шел за ней следом, но он свернул в ближайший переулок, не дав рассмотреть себя. И больше не показывался.

Дальше начинался парк. Черный и густой. Раньше узенькие дорожки были освещены, но сейчас парк погрузился во мрак. Только на значительном удалении от тропинки, там, где любила встречаться молодежь, у длинных узеньких скамеек горел тускло-желтый фонарь.

Стефания посмотрела на часы, время было еще не позднее. Эту дорогу она проходила не однажды, и никогда с ней ничего не случалось. Ничего не будет и в этот раз – сделала она первый уверенный шаг.

Стефания прошла уже большую часть пути, ей оставалось преодолеть самую малость – небольшой неосвещенный отрезок, скрываемый от шоссе рядом высоких сосен.

Стефания скорее почувствовала, чем услышала, – за спиной явно было чье-то чуждое присутствие. Оглянувшись, она увидела того самого мужчину, что недавно заходил в магазин. Он находился от нее всего лишь на расстоянии двух шагов. Лицо его было перекошено злобой, сейчас он напоминал какого-то дикого зверя. Стефания запоздало подумала, что где-то в сумке у нее находится газовый баллончик (сейчас он был бы кстати!). Вскинув руки, девушка попыталась защититься, но мужчина, сбив ее ударом кулака и навалившись всем телом, прижал к земле, не давая возможности шевельнуться. Стефания попыталась закричать, но он сжал ее горло.

– Как ты меня узнала?! – зло шипел он в самое лицо. – Кто тебе сказал про меня?! Говори, тварь! Задушу!

– От... Отпусти! – извивалась Стефания.

– Кто?! – вновь отвесил он хлесткую пощечину. – Задушу, стерва!

– Че... Чертанов! – выдавила она.

Губы маньяка плотно сжались, а глаза, превратившись в щелочки, продолжали источать ненависть. Сознание Стефании стало гаснуть, и вскоре она провалилась в темную пустоту, мягкую, будто вата.

Она не знала, сколько времени пролежала без сознания. Когда открыла глаза, то увидела над собой темное небо. Рот ее был заклеен скотчем, и кричать она не могла. Стефания попыталась пошевелиться, но руки и ноги ее были связаны. Единственное, что она могла сделать, так это слегка повернуться на бок. И увидела, что в нескольких метрах от нее чадил небольшой костер, у которого сидел мужчина. Его лицо было спрятано под страшной маской, напоминающей морду какого-то хищного зверя. В руках мужчина держал кривой прут и заостренным концом ворошил угли.

Повернувшись, он заметил, что Стефания смотрит на него с немым ужасом, и удовлетворенно произнес:

– Проснулась, дочь моя... Это хорошо. А то я уже хотел будить тебя... В день полнолуния дьявол призвал тебя. Ему нужна кровь. Очень много крови! Гордись, дочь моя, тебе выпала большая честь.

Стефания узнала этот голос. Она попыталась что-то ответить, но скотч, заклеивший рот, не позволил ей это сделать.

– Ты не хочешь умирать, дочь моя? – В голосе мужчины прозвучало удивление. – Ты хочешь отказаться от почета? Напрасно! Это совсем не страшно. Я помогу тебе в этом, тебе даже не будет больно. Сначала ты выпьешь моего отвара, а когда твое сознание очистится и будет готово для того, чтобы ты подарила свою жизнь дьяволу, я поставлю на тебе вот эту метку. – Он поднял прут, изогнутый в виде молнии. – А уж метка поможет тебе не сбиться с пути в абсолютном мраке.

Он сделал шаг в сторону Стефании. Девушка, извиваясь всем телом, попыталась откатиться как можно дальше от рогатого монстра. Но получалось это у нее очень плохо. А монстр, поигрывая зигзагообразным металлическим прутом, не спешил, приближаясь к ней небольшими шагами. Он присел перед ней на корточки, долго рассматривал ее лицо, перекошенное от ужаса, после чего глубоко и с шумом вдохнул:

– А-ааа! Как вкусно пахнет страх!

Взявшись за скотч, он решительно рванул его. Испытав сильнейшую боль, Стефания почувствовала, что на ее губах проступила кровь. В прорезях маски девушка увидела темные немигающие глаза, мгновенно парализовавшие ее волю. Надо бы закричать на всю вселенную, но голос неожиданно пропал.

Монстр, наслаждаясь беспомощностью жертвы, поднял с земли какую-то чашу с мутноватой жидкостью и поднес к губам Стефании.

– Выпей, дочь моя, и тебе будет хорошо... Обещаю!

Воля у нее была полностью парализована, и ей ничего более не оставалось, как подчиниться. Девушка даже слегка подалась вперед, чтобы ему было удобнее вливать настой. В нос ударило чем-то горьким, и, стараясь не дышать, она сделала первый крупный глоток. За ним второй, третий... Во всем теле Стефания вдруг ощутила какую-то необыкновенную легкость. Стоило лишь только пошевелить пальцем, как тело вознесется вверх и, подхваченное потоками воздуха, полетит прочь от страшного места. Но не было желания даже шевелиться. К чему ненужные хлопоты? Можно парить и так!