"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 87

– Что ж… – сказал Генеральный секретарь тоном ниже, – надеюсь, что даже если все это правда, у них хватит ума не ударить по нам нашим же оружием…

Орбита Земли. Станция «Знамя Революции»

Июнь 1930 года

… Внутренние стены станции оказались склепаны не из легированной стали, а из обычного стального листа, того, что шел на паровозы. Малюков сразу же вспомнил ящики с маркировкой Коломенского паровозостроительного завода, что вез на «Товарище Троцком», и успокоился. Правда, на всякий случай он еще простукал стены и постучал ногой по полу. Деготь, вися посредине пустой комнаты, смотрел на товарища с хмурым выражением лица, пытаясь найти повод для оптимизма.

Пока не нашел ни одного…

Они сидели в железном ящике, и как выбраться отсюда, не знал ни один из них.

Дёготь читал, что есть в САСШ такой престидижитатор – мистер Гудини, удивлявший публику всего мира удивительной способностью выпутываться из таких вот положений – сбегать из запертых и опутанных цепями сундуков, выбираться из смирительных рубашек и кандалов, из перетянутых цепями кожаных мешков, брошенных в воду… Вот этому, возможно, и удалось бы что-нибудь придумать с ходу, а им – нет.

Федосей под его взглядом продолжал выстукивать пол и стены.

От всего этого веяло монтекристовщиной самого дешевого разбора, только проблемы графа выглядели по сравнению с их проблемами детской задачкой на вычитание.

А попались они по-глупому…

Хотя как тут не попадешься? Кому могло прийти в голову, что на станции непонятно каким образом окажутся беляки. Мистика какая-то… Обскурантизм и поповщина!

«Иосиф Сталин», как всегда это случалось, вошел в створки причальных ворот, Дёготь открыл люк и…получил по голове. С Федосеем та же история. Высунул голову, получил по ней, отключился… Только вот оптимизма у товарища оказалось больше. Несколько минут Федосей еще вертел головой.

«Не иначе план побега измысливает…» – подумал Дёготь и как в воду глядел.

– Сбежать отсюда проще простого, – сказал старый товарищ. – Для этого всего лишь нужно повязать беляков, открыть ворота ангара, забраться в корабль и убежать…

Оптимизм в его голосе был какой-то не настоящий. Дёготь отчетливо недоверчиво промолчал.

– Сложна ли эта задача? – спросил Федосей. – Да, сложна! Выполнима ли? Безусловно! Помнишь, как говорил Феликс Эдмундович: «Раз нужно – значит, можно!»

Деготь вместо ответа только бровями шевельнул. Нужно-то нужно, только ведь железо вокруг и до Земли верст полтораста, да воздуху ни капли.

– Нет таких крепостей, которые не смогли бы взять большевики, – добавил Федосей.

Тут Деготь спорить не стал – одобрительно кивнул и вытащил из потайного кармана фляжку, просмотренную беляками при обыске.

– Осталось только придумать, как…

– Не думаю, что их тут много…

– Во всяком случае, их достаточно для того, чтобы захватить станцию, на которой работало почти пять десятков человек. Интересно, кстати, что с ними?

– Хороший вопрос…

Ни тот, ни другой не стали развивать эту тему. Оба знали, что творилось в Гражданскую, не понаслышке. Жалеть врагов тут было не принято, оттого и первым делом при смене власти победители учреждали комиссии по выявлению совершенных противной стороной зверств. Работы таким комиссиям всегда хватало.

– Во всяком случае, рассчитывать приходится только на себя.

– Если нам удастся добраться до…

– Я так понимаю, что одним «если» ты не ограничишься? Тогда имей в виду, что если в плане больше двух «если», то это не план, а утопия… Это закон природы.

– «Если» существуют в любом плане, – ничуть не смутившись, отозвался Федосей. – У тебя есть план без «если»?

Товарищ с полминуты покусывал нижнюю губу, пошевеливал смоляными бровями.

– У меня, по крайней мере, есть здравая идея. Если совпадут два «если» и мы уложимся в десять секунд…

За ними пришли примерно через час. Дверь отъехала в сторону, и на пороге появился аккуратно одетый незнакомец с револьвером. Первые слова сразу расставили все по местам. Весело оглядев их, офицер, видно, еще не изживший привычек Гражданской войны, скомандовал.

– Ну, краснопузые, давай на выход.

Пленные, скорее по привычке, чем по необходимости старавшиеся держаться ближе к полу и оттого висевшие в десятке сантиметров над ним, спросили:

– Это еще зачем?

– Не бойся… Расстрела не будет, – ухмыльнулся конвоир. – В случае чего всего-навсего на Землю-матушку своим ходом отправитесь… Тут недалеко, всего-то верст с полсотни будет. За три дня дойдете.

Он поманил их «наганом», взывая к здравому смыслу. Пришлось подчиниться.

Конвоиров оказалось трое. Один плыл впереди, а два других позади. Оружие, правда, имелось только у одного.

В длинном коридоре не было ни людей, ни звуков, и Федосей снова подумал, куда враги могли подевать комсомольцев, что тут работали. Неужели и впрямь выбросили в пространство?

– Эй, господа хорошие… А с мастеровыми что сделали?

Спросил в пространство, словно не надеялся, что ответят.

– Что сделали, переделывать не будем, – отозвался тот, что шел впереди. – Разговорчики в строю…

Следов крови, как Малюков ни всматривался, нигде не увидел. Это обнадеживало, однако куда-то же подевался народ… Никого не было ни видно, ни слышно.

Уже представляя строение станции, Деготь скоро сообразил, что они идут в рубку.

У двери ангара пришлось задержаться. Прямо перед ними из стояночного ангара двое вытаскивали привезенные ими же баллоны с кислородом. Осторожно, стараясь не повредить вентили, беляки направляли его им навстречу. Пришлось прижиматься к полу и пропускать их над головами.

Деготь глазами показал Федосею на внутреннюю дверь ангара. То ли по незнанию, то ли по нерадивости, её прикрыли не до конца. Между створкой и стеной оставалась щель толщиной в палец… Федосей пожал плечами. Скорее всего произошло это оттого, что там еще не прекратились работы по разгрузке «Иосифа Сталина». Открывать-закрывать дверь никто не хотел. Тяжелое это было занятие – каждый раз герметизировать шлюз.

Их довели до рубки управления, и конвоир движением ствола пригласил их внутрь. Федосей замешкался и влетел туда первым. И первым же увидел нового хозяина станции.

– Профессор? – удивился Федосей. – Ульрих Федорович!!???

И от удивления чуть не бросился обнимать немца, но не долетел. Офицер с «наганом», ухватив за воротник, остановил его порыв. В лице профессора что-то изменилось.

– А-а-а-! И вас они тоже поймали… – сообразил Малюков. Профессор отозвался сразу, но чужим голосом, без привычного акцента.

– Да как вам сказать… Все по-другому, но объяснять вам все это времени у меня нет. Станция «Святая Русь» экспроприирована у большевиков мной и отрядом героев Белого движения.

– Так, – влетев внутрь, сказал Деготь. – Вот уж кого не ждал тут встретить…

Коминтерновец сообразил, что тут к чему, быстрее товарища. Слишком уж спокойно стоял немец. Слишком независимо для жертвы.

– И что дальше?

– А дальше я предлагаю вам сотрудничество.

Он замолчал, и чекисты молчали, глядя по сторонам. Это помещение было сердцем станции, отсюда она управлялась. Видно было, что новые хозяева стараются разобраться, что тут к чему. Причем в самом прямом смысле – кое-где в пультах зияли прорехи, видно, так проверяли коммутацию, кое-где над кнопками и рубильниками виднелись листочки бумаги, приклеенные гуммиарабиком, пояснявшими назначение приборов. Федосей пригляделся. Почерк был разборчивый, но старорежимный. С «ятями». Профессор не стал тянуть и все объяснил.

– Мне некогда разбираться с устройством станции, и нас сильно выручил бы человек, который взял бы на себя труд объяснить, что тут к чему.

– И что после? – спросил Федосей. Профессор, отчего-то по-немецки, откинул палец от сжатой в кулак ладони.

– Во-первых, жизнь.

Деготь поднял бровь. Федосей оценил. Получилось это у товарища хорошо. Вроде бы агент Коминтерна удивился такому несерьёзному предложению. Профессор не захотел увидеть изломанной брови и продолжил, играя пальцами.