"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 77

– В том-то его беда! Они бы действительно пошли, но только, слава богу, правительства стран понимают, что без науки, без «голов», как вы выразились, накормить всех не удастся. Но у меня отчего-то есть уверенность, что совсем скоро мы подойдем к этому барьеру вплотную. И тогда…

– Тогда?

– И тогда «головы», то есть те, кто станет заниматься наукой, из интеллектуального баловства превратят её в производительную силу, поставят законы мира себе на службу и…

– И?

– Наберутся смелости решить вопрос с «желудками».

В голосе его летчик различил торжество. Торжество человека, заранее причислившего себя к категории «умных».

– Надеюсь, что у умных хватит сообразительности не истребить тех, кто не может жить, как они? – почтительно спросил Линдберг. – В конце концов, они и сами зависят от них.

– Как?

– Воспроизводство, разумеется. Умные появляются из среды глупых. «Головы» растут из «желудков»! Возьмите СССР. Там не редкость, что в родне известного ученого отец рабочий или крестьянин!

Миллионер небрежно махнул рукой.

– Это у них. А у нас все будет иначе! Занятие наукой требует образования, а значит, денег. Мы не социалисты и не станем тратить деньги на образование масс. Нам хватит ученых из своего класса!

– А Мечта!? Великая Американская Мечта? Мы общество равных возможностей!

– Мечта пусть и останется мечтой. А если Америке не хватит собственных ученых, гораздо проще найти их в Европе. В бедной, нищей Европе! Мы будем брать их оттуда, словно ангелы, забирающие праведных в небесный рай!

Ему понравилось это выражение, и он повторил его еще раз.

– Именно как праведников в рай! А в нашей стране ученые должны стать новой кастой, воспроизводящей самих себя.

– В любом случае нам понадобятся рабочие…

– Разумеется, понадобятся! Конечно! Для этого нам должно хватить американских «желудков». Вы видели фордовский конвейер? О! Это гениально! Колоссальный рост производительности труда! Другие «желудки» будут только путаться под ногами и потреблять ресурсы. Очевидно, что деление на головы и желудки пройдет не только внутри общества. Граница пройдет и между нациями мира. Персы, китайцы, японцы, арабы… Подумайте, что они сейчас дают науке? Ни-че-го! От них только революции и беспокойство.

Летчик представил всю ту массу «лишних» людей и содрогнулся. Размах мыслей у миллионера был воистину миллионерский.

– И что с ними станет?

– Сберегая жизненное пространство Земли, «мозги» вряд ли уничтожат «желудки». Я думаю, что гении ближайшего будущего придумают какой-нибудь гуманный выход… Например, мистер Годдарт построит побольше своих ракет и отправит всех этих непутевых обживать соседние планеты. Может быть, хоть там из них чего-нибудь и выйдет!

Великий летчик облегченно засмеялся. Все-таки это оказалось шуткой…

– Вы, однако, оказывается, весельчак, мистер Вандербильт!

– Это верно… Поездка доставила мне истинное удовольствие… А что, позвольте спросить, так веселит вас? Может быть, за ту неделю, что меня не было, вы установили еще один рекорд?

Линдберг, продолжая улыбаться, кивнул.

– И какой же?

Знаменитый летчик достал из кармана сложенную вдвое бумажку и тряхнул ей.

– Я установил… Точнее, прямо сейчас установлю рекорд по передаче хороших новостей

– Англичане! – ахнул миллионер, отставляя в сторону всю фантастику и забывая о ракетах.

– Нет, мсье. Французы!

Авиатор развернул бланк телеграммы.

– Петен на свой страх и риск дал санкцию на использование аппарата мсье Лауни…

Миллионер привстал.

– И? Говорите! Говорите быстрее!

– Могу только сказать, что они его использовали.

Он развел руки в стороны.

– К сожалению, фотографий нет. Французский аппарат слабее нашего и сам Арарат, скорее всего, уцелел, но они обрабатывали склоны не менее двух минут!

– Когда?

– Два дня назад.

От переполнивших его чувств миллионер подошел к кабинетному роялю и сыграл первые такты «Марсельезы».

– А не выпить ли нам по этому поводу, мсье Чарльз? По-моему, повод есть!

– С удовольствием, – засмеялся Линдберг. – Вы прямо расцвели!

– Шампанского! – крикнул миллионер, и его голос, улетевший анфиладой комнат, через мгновение вернулся камердинером и бутылкой «Вдовы Клико».

Когда благородная пена перестала стрелять пузырьками, миллионер поднял свой бокал и воодушевленно произнес:

– Я хочу выпить это вино не за французов. И даже не за вас, хотя вы, Чарльз, без сомнения, заслуживаете отдельного тоста. Но хочу поднять бокал за вашу новость. Как ничто другое, она говорит мне о том, что большевизм обречён!

С легким звоном его бокал коснулся бокала в руках знаменитого авиатора.

– Если б вы знали, Чарльз, какое радостное чувство вздымается в моей груди, глядя на это единство наций! Французы, американцы, англичане! Все встали плечом к плечу! Это поток! Это лавина, которая сметет большевизм на свалку истории!

– В таком случае нужно пить за вас, мистер Вандербильт, – в свою очередь, касаясь тонкого стекла, возразил Линдберг. – Это ваша заслуга. Вы первым увидели опасность и ударили в колокол… Точнее, как тот ангел из Библии. Вы первым вострубили. Если б не вы…

– Если б не мы, Чарльз, если б не мы…

Вандербильт стал серьезным.

– А что большевики?

– Молчат.

– А турки?

Задав вопрос, он тут же перебил сам себя.

– Впрочем, кого интересует их мнение…

Турецкая Республика. Гора Большой Арарат

Август 1929 года

– Смотрите, господа! Снимайте на ваши камеры и записывайте в блокноты, что видите! Аллах велик, и он не даст мне обмануть вас, а вам – ошибиться, приняв ложь за правду!

Юсуф-бей, личный представитель генерала Кемаля, горестно разводил руки, желая объять бедную турецкую землю и прижать её к сердцу.

На лице его было такое выражение, словно ему страшно хотелось начать причитать знаменитое восточное «вай-вай-вай», но он не решался ввиду почтенного общества, собравшегося у него за спиной. А там стояло действительно почтенное общество.

Турция не представляла особого интереса в глазах мирового сообщества, но все-таки оставлять такую страну без корреспондентов было никак нельзя, и самые крупные газеты держали там по одному-двум корреспондентам.

К этой минуте все они стояли рядом с ним и смотрели на горы, а Юсуф-бей обводил их рукой жестом обиженного, но все еще гостеприимного хозяина.

– Мы всегда считали наших западных друзей цивилизованными нациями, способными понять значимость символов в жизни народов и цивилизаций. Но мы ошиблись…

Да, я мусульманин, но я цивилизованный человек. Мне, как представителю иной, не европейской культуры, воспитывавшемуся на иных ценностях, никогда бы не пришло в голову разрушать Кёльнский собор, или базилику Святого Стефана, или Египетские пирамиды. Но тут… Это ведь варварство в чистом виде! Вы понимаете, что это не просто гора, не просто камень. Это – Арарат. Место, священное для трех религий! Именно там праотец Ной высадился на землю после потопа. Именно там голубь принес ему оливковую ветвь. Это то место, где Создатель заключил новый завет с человеком! Смотрите! Смотрите!

Он отступил, словно освобождал сцену главному герою.

Снег уже прикрыл грязь каменного крошева, но и того, что осталось, хватило бы, чтоб увидеть и оценить размер разрушений. Легендарная гора перестала быть частью природного хаоса. Беспорядочные разрезы и трещины делали её похожей на сахарную голову, неаккуратно обколотую ножом. В горе не осталось грозной красоты природы, а осталась грязь неубранной стройплощадки. Неуют и неудобство стояли над ней, словно запах.

– Почему вы считаете, что это сделали европейцы? – поморщился корреспондент «Таймс». – Это больше похоже на большевиков. Это у них нет ничего святого… Атеисты, отрицающие самую идею Бога, могли приложить руку к разрушению святыни.

– Большевики сами пострадали от этого оружия, – возразил турок. – Они строили нам железную дорогу и…