"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 1147

– Я не понял, что такое «ноль-пространство»?

– Ха-а! А что за зверь «хроновихрь», тебе понятно, да?.. Ну-ну, Андрэ! Не обижайся. Все тебе растолкуют, потерпи. Не чета мне толкователи найдутся, ведь отныне ты наш. Радуйся – ты сотрудник СМЕРШа. Мы знаем о дисках больше всех остальных спецслужб вместе взятых. Наша контора занималась проблематикой дисков еще в начале сороковых годов прошлого века. Но никак ни разу никому не удавалось заполучить полноценный образец. У нас с тобой, Андрэ, получилось, гордись! Жалко, пришлось застрелить греев. Выбора не было – их псисвязь с диском я порушил, но кто их знает, не-мышонков, не-лягушек, а неведомых зверушек, ну, как там у них предусмотрен банальный радиодубляж псисигналов? Ма-а-ленькая потайная кнопочка. Нажал, и трах-тибидох-тибидох-так-тах, взрыв!.. Эта конкретная дискообразная штуковина, которую нам повезло поиметь, рассчитана только на греев. Типовая модель, в ней и кресла под людские ягодицы не предусмотрены. Потому и вышли из леталки греи, что по трапу Стрельников фиг бы поднялся, узковата лесенка для человека. Оба два вышли, потому что в одиночку слабо труп собрата кантовать. Да и хрен с ними! Главное – диск со всей начинкой, с целехонькой, наш! Ученые разберутся во всех нюансах, сэкономят конструкторам лет эдак двести, и начнется новая эра. С фашистами разделаемся за год-полтора. Где бы они ни прятались, найдем! А потом полетим к звездам. Без всяких терний! Ноль-переход, миг – и мы в другой галактике, представляешь? Хорошая цифра ноль, правда?.. Эх-х, выпить бы сейчас! Остаканиться, оскотиниться на радостях и покурить всласть.

Кукушкин залпом допил остывающий чай. Подмигнул Андрею.

– Ну-с, брат-аномал, чего сидишь, словно аршин поглотил? Лови момент, радуйся! Гони мысли прочь! Еще одноглазый бог Один предупреждал: «Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; ибо редка радость в сердцах, если разум велик». О том же предупреждали авторы Библии, по моему компетентному мнению, вульгарно нарушив авторское право гражданина Валгалы бога Одина на меткое высказывание.

– Мы-ы-у-м!.. – громче, чем прежде, замычал Стрельников.

Экономно расходуя веревку, Аркадий Ильич связал щиколотки, опутал запястья пленника и завершил его упаковку, затянув петлю на жилистой шее с острым кадыком. Издавать звуки с кляпом во рту (с как надо вставленным кляпом) совсем не просто, Стрельников увлекся, опрометчиво напряг мускулы, случайно дернулся, и веревочная петля затянулась под кадыком.

– Аркадий Ильич! Он сейчас точно задохнется!

– За милость к падшим агитируешь? Давай проявим. – Кукушкин согнул колено, вытащил финку из-за голенища сапожка. Согнул второе колено, сел, дотянулся до шеи Стрельникова. – Не бойся, Паша. Ты не баран, я не магометанин, горло не трону. – Аркадий Ильич перерезал веревочную петлю, оглянулся на Андрея. – Слышь, Андрюш, а давай сопливому дадим слово? Раз уж проявляем милость, так пусть она будет царской. Пусть и выговорится, и подышит. – Кукушкин зацепил кляп острием ножа, дернул, и обслюнявленный комок полетел в костер.

Пленный алчно заглотал большую порцию согретого костром воздуха, раздул меха легких и на первом же выдохе заговорил. Он говорил очень-очень быстро, однако четко и с нужными ударениями. Он говорил, а глаза его метались, внимательно и тревожно следили за реакцией Кукушкина и Лосева. Аркадий Ильич слушал вступительное слово пленника с едва заметной, чуть ироничной, слегка надменной улыбочкой, а Лосев то и дело подбирал отвисающую челюсть. Ну никак не ожидал Андрей Лосев, что его бывший командир, даже не отдышавшись как следует, в первую очередь заговорит о коммунизме. Меж тем вначале было слово «коммунизм». Оно прозвучало первым, на выдохе.

– Коммунизм – самая чистая и самая светлая мечта человечества! Более прогрессивной идеи, чем всеобщее равенство и братство, просто не существует. От каждого по способностям, каждому по потребностям – рай для сволочей и лентяев? Нет! Ведь вот в чем фокус – райская жизнь наступит тогда, и только тогда, когда и если выродятся сволочи всех рангов и мастей! Поэтому на смену культам добрых богов пришла вера в хорошего человека. Идеи коммунизма похожи на утопию, а путь в светлое завтра лежит через лабиринт с превеликим множеством ловушек и тупиков, но каковы альтернативы?! Сочные сосиски, вкусное пиво, мягкое кресло напротив телевизора для нынешних поколений буржуа и еще больше мягкого, вкусного, развлекательного в капиталистическом будущем? Плюс шипастая плеть законов над жирными загривками вместо диктатуры совести. Или религиозное государство лучше? Тиски догматов, начетничество и застой? Достойной альтернативы коммунистическим идеям не существует! Ваше общество сориентировано на ВЕЛИКИЕ идеалы, и пусть порой...

– Погоди-погоди! – перебил оратора Кукушкин. – Ты чего? За Советскую власть меня и Лосева агитируешь?

– Советская власть падет на излете двадцатого века. Вы победите в сорок пятом. Дальше сорок пятого нам не дотянуться. Исчезнут общий для мира враг, и союзники превратятся в противников. Начнется другая война – холодная. Ее вы проиграете. Представьте себе улицу Горького в Москве, и по обочинам сотни проституток из бывших Советских республик...

– Из бывших? – встрепенулся Лосев, задвигал отвисшей челюстью. – В каком смысле?

– Союз Советских Социалистических Республик распадется на страны и ханства, в большинстве своем зависимые, некоторые от Востока, некоторые от Запада. Ресурсы поделят, и в Российской Федерации, и в других бывших республиках появится горстка богатеев-миллиардеров и миллионы бездомных, беспризорных, наркоманов, преступников. Про нарушителей законов будут писать романы, слагать песни, снимать кинофильмы. Воры в законе будут разъезжать на лимузинах и жертвовать состояния церковным конфессиям. Милиционеры мало чем будут отличаться от бандитов. Расцветет пышным цветом национализм. Половые извращения станут банальной обыденностью, а идеи коммунизма вконец опошлят полоумные маргиналы и средства массовой информации. В мире начнутся религиозные войны и... Не смейся, Аркадий! Ваши сегодняшние враги – дети по сравнению с религиозными фанатиками из альтернативной истории текущего момента. «Парады» и мелкие теракты горстки сегодняшних фашистов обходятся человечеству в сотню примерно жизней ежегодно. Смешная цифра! Грядет...

– Погоди-погоди, Нострадамус хренов! – улыбка Кукушкина преобразилась в оскал. – Сто человеческих жизней – это совсем не смешно. В восемьдесят пятом во время «парада» шальная фашистская пуля убила мою жену. Одну из среднеарифметической ежегодной сотни жертв.

– На планете может погибнуть все человечество! ВЕСЬ ВИД! Из-за тебя! Из-за мальчишки Лосева! Один только эффект нуль-перехода есть опаснейший инструмент войны в руках алчных политиканов! Вас нельзя допускать к нашим технологиям, ни в коем случае!

– Хе-е, а фашистов, значит, можно?

– Нацисты не пользуются дисками самостоятельно. Они их боятся, как дикари электричества. Среди недобитков нету ученых и вообще образованных людей. Мы вступили в контакт с Гитлером в апреле сорок пятого, когда фашизм был практически побежден. Мы создали пугало фашизма! Говоря грубо, остальному человечеству есть против кого дружить! Исчезнет общий враг, и начнутся распри, и антиподы, шестая раса...

– Аркадий Ильич! – Андрей перебил пленного говоруна, хлопнул себя ладошкой по лбу и поспешил поделиться со старшим товарищем вдруг, буквально полсекунды тому назад снизошедшим на него прозрением. – Стрельников симулирует шизофрению! Работая в угрозыске, я сталкивался с подобными...

– Цыц, Андрэ! – строго цыкнул оскаленным золотым зубом Кукушкин. – Помолчи, пусть задержанный выскажется, раз уж мы дали ему такую возможность.

– Спасибо, Аркадий, – в глазах пленника зажглись слабые огоньки надежды. Или это были всего-навсего отражения сигнальных костров? – Аркадий, тебе известно о феномене хроновихря, а про зеркала времени ты знаешь? Мы будем ВЫНУЖДЕНЫ стереть с зеркал более полувека новейшей истории!