"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 1134

Курсант смутился. Переориентировал взгляд, уставился в небо над ее головой, будто его вдруг крайне озаботила погода, а именно – во-о-он то облако, подозрительно похожее на грозовое. Озабоченно, с прищуром глядя в небесные выси, курсант Гром зашагал быстрее, не забыв сместиться правее, к самому краю тропинки, уступив девушке, так сказать, кирпичную магистраль.

Девушка и курсант поравнялись. Он почувствовал запах ее тела, волос и... неожиданно острую боль в печени.

Девушка ударила курсанта острым локотком в живот резко и безжалостно. Гром удивленно охнул, а девица ловко крутанулась, оказалась у него за спиной и врезала обоими кулаками по единственной почке.

Сложная гамма ощущений, предваряющая потерю сознания вследствие болевого шока, не поддается описанию. Чтобы понять, что творилось в организме курсанта, надобно пережить нечто подобное. А лучше не надо, потому как можно и не пережить...

...Очнулся Гром в медкабинете, на низкой кушетке, обитой оранжевым дерматином, стоявшей вплотную к уныло-фисташковой стенке. Пахло лекарствами. Мухой жужжал вентилятор в углу. Блестели стекла металлического шкафа с прозрачными створками, поблескивали врачебные аксессуары на стеклянных полках. Однажды Гром уже побывал в этом кабинете – в день приезда заходил отметиться.

За белоснежным двухтумбовым столом, спиной к марлевым занавескам на зарешеченном окне сидела русоволосая девушка со светло-голубыми глазами. Волосы она собрала в пучок на затылке, загорелую кожу спрятала под складками накрахмаленного докторского халата.

– Как самочувствие? – сухо поинтересовалась русоволосая.

– Жив... ой!.. Жив-ой... – Гром попробовал перевернуться с живота на спину. Не получилось, в пояснице вспыхнули угольки боли. – Как вы меня сюда дотащили. В смысле, кто дотащил? Сколько я валялся в отключке, а?..

– Не имеет значения, – девушка выдвинула ящик стола, порылась в нем, достала и водрузила на очаровательный носик очки в толстой черепаховой оправе. – Когда вам удалили почку?

– Почку?.. – переспросил Гром. Он еще плохо соображал, в голове еще кружилось, еще подташнивало. – Когда удалили, спрашиваете? Когда в армии служил. Гранаты, целая связка, за спиной рванули. Далеко за спиной. Фашист метнул их хрено... ой, извините, слабо метнул, хилый был фриц, больной. Бордюрный камень немного помог – его разворотило здорово, а меня терпимо. Мне фантастически повезло – гранаты закатились под крепкий бордюр, в ложбинку на асфальте. Главный хирург Военно-медицинской академии поставил редкий диагноз – везунчик.

– Вас комиссовали?

– Из армии? Да, конечно, – Гром отвечал охотно, многословно и машинально. Говорил и одновременно боролся с головокружением, пересиливал тошноту. – Мне, когда комиссовали, советовали восстановиться в университете. Я в армию с третьего курса ушел, я в Свердловске учился. Три года проучился и понял – зря трачу время свое и преподавателей. Возвращаться в Свердловск я не стал, подал документы в ЛГУ на юрфак и схлопотал три балла за сочинение. А конкурс – девять абитуриентов на место. Собрался домой ехать, в Уфу, раскис, и тут мне, везунчику, снова повезло – так сложились обстоятельства, что меня взяли в МВД, в угрозыск.

– По блату?

– Раз вы... – Гром таки победил головокружение с тошнотой, поднатужился, прогоняя боль из поясницы, и перевернулся с живота на спину. – Раз вы в «Дюнах» работаете, раз вам позволено задавать вопросы, значит, я обязан отвечать. Однако... – Гром вздохнул глубоко, задержал дыхание и рывком перевел себя из лежачего в сидячее положение. – Фу-у-у... – выдохнул шумно, прислонился спиной к стенке. – Однако сильно подозреваю, что все мои ответы вам заранее известны.

– Да, я читала ваше досье. В угро вас устроил генерал ВВС, Герой Советского Союза. Вы отвлекли фашистов от товарищей по взводу и от раненого командира. Отец вашего командира счел должным принять участие в судьбе человека, который спас его единственного наследника.

– За что я генералу по гроб жизни обязан. Чтоб вы знали – отсутствие почки ничуть не мешало работе в угрозыске. Еще меня контузило взрывом – последствий никаких, у меня и справка есть. В этом году я бы обязательно поступил на юрфак, на вечернее отделение, если бы... Если бы да кабы... Короче говоря: я прекрасно жил с одной почкой.

– Ничего удивительного. Вы молоды, организм адаптировался, оставшаяся почка справляется с двойной нагрузкой, и слава богу. Но подставлять спину под удар я вам настоятельно не рекомендую.

– Разве я подставлял спину?

– Выход за спину у меня получился без всяких проблем. Ребенку бесполезно объяснять нюансы повседневных опасностей, дети приобретают опыт, набивая шишки. Вы, курсант Гром, начинаете новую жизнь. Вы, в некотором смысле, дитя малое. Думайте, учитесь на ошибках, пока не поздно, и делайте выводы.

– Вы – инструктор рукопашного боя?

– Я – ваш первый экзамен. От вас всего-то и требовалось – хоть как-то отреагировать на нападение. Между тычком в печень и атакой поясницы времени было вагон.

– Меня не предупреждали, что на подготовительном этапе будут экзамены.

– Ути-пуси, как мы щечки-то надули! – Бесстрастная до этой минуты девушка скорчила презабавную рожицу. – У-ти, гляньте-ка, маленький обиделся. Поверь тете, малыш, отныне вся твоя жизнь – один сплошной экзамен. Курить хочется крохе? Дать маленькому сигаретку-сосочку?

Ужасно неприятно быть избитым до потери сознания очаровательной девушкой. Терпимо, когда красотка говорит с тобой официально сухим тоном. И совершенно невыносимо, когда она над тобой откровенно насмехается.

А вдруг это очередной экзамен? Проверка на вспыльчивость, например?

К тому же курить охота, сил нет.

– Беломор, если можно, – попросил Гром, стараясь говорить прежним голосом и сохранить на лице прежнее выражение.

– Можно, – из верхнего ящика стола на белоснежную столешницу перекочевали пепельница, спички и пачка папирос. – Курсант Гром предпочитает «Беломорканал» фабрики Урицкого, я права?

– Так точно, – Гром вздохнул, собираясь с силами, чтобы встать с кушетки. В пояснице все еще тлели угольки боли.

– С компьютером работать приходилось? – Из нижнего ящика девушка вытащила похожий на чемоданчик портативный компьютер «Минск».

– Естественно, двадцать первый век на дворе.

– Требуется: кликнуть иконку со значком вопроса. – Девушка откинула пластмассовую крышку, наманикюренный ноготок клацкнул о клавишу, и в линзах очков на очаровательном носике отразилось мягкое зеленое свечение плазменного экрана.

– Еще один экзамен? – Гром тяжело, тяжелее, чем хотелось бы, поднялся с кушетки.

– Тест. На уровень интеллекта. – Девушка сняла очки, спрятала их в нагрудном кармашке докторского халата. Она вновь была суха и серьезна. – Даю подсказку: краткость и лаконичность зачтутся в плюс.

– Значит, надо будет чего-то писать, а не тыкать курсором в цветные квадратики, да? В таком случае я бы предпочел писать ручкой по бумаге. Я пишу быстрее, чем печатаю.

– Образцы и анализ почерка курсантов учебную часть не интересуют, – девушка встала, обошла столешницу. – Из любопытства я заглянула в заключение графологов. Курсант Гром охарактеризован как весьма мелочный и склочный субъект.

«Опять издевается! – подумал Гром, осторожно шагнув к столу. – Если тест на интеллект завалю, еще и в дебилы запишут, тогда все, тогда можно вешаться».

Их пути снова пересеклись посередине медицинского кабинета.

– Ни пуха ни пера, Гром, – пожелала девушка в то время, как курсант старательно обходил ее стороной, бочком-бочком, не спеша поворачиваться к чаровнице спиной.

– Спасибо... тетя. За соску – особенно большое. – Наконец-то они разминулись.

– Да! Чуть не забыла, – девушка взялась было за дверную ручку, помедлила у порога, повернулась к курсанту возле стола. – Привычки, вызывающие зависимость, недопустимы. Пачка на столе – прощальный подарок. С табаком придется кончать, договорились?

– А разве у меня есть выбор?