"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 1092

«То бишь при благоприятном исходе кидалова на мой счет капнет приятная разница между истинной ценой изделия и заявленной», – проговорил я про себя то, чего, естественно, не сказал вслух.

Я кидал их на смехотворную сумму по сравнению с тем баблом, которое рассчитывал честно срубить в завтрашней Игре. Я решал свои чисто психологические проблемы. Дело, видите ли, в том, что я по сию пору комплексую, когда вспоминается ненароком Крутой Татарин, который кинул меня много лет тому, впарив по «спеццене» тот чертов сканер мне – зеленому лоху. Клин клином вышибают – вот повторю сейчас трюк Татарина и избавлюсь от комплексов, понятно?

Ясен перец, никто из погранцов не догадался – как и я когда-то! – спросить, как следует трактовать мои слова о «специальной цене» и возникшую на дисплее надпись «спеццена». Приобрести же «Че» с наворотами по заявленной, ха, цене изъявили желания все, кроме белобрысого амбала, который умудрился серьезно потратиться, ублажая желудочную ностальгию. Первым шлепнул по выпуклости «кассы» рыжий, и на дисплее возникло: «Подтвердите перечисление». Игровая система – это вам не робот, каковой анализирует добровольность автоматически, изучая аж 108 параметров. «Че» требует подтверждения голосом, и ежели встроенный в игрушку декодер интонаций сочтет, что покупатель в здравом уме и пожелал расстаться с баблом по доброй воле, то – сделка состоялась. Увы, иногда декодеры глючат.

– Подтверждаю, – произнес рыжий твердо.

Ура! Подтверждение принято с первого раза, о чем свидетельствует возникшее на дисплее уведомление: «Вы совершили сделку с Железной Жабой».

Рыжий посмотрел на меня с некоторым удивлением и спросил, немного смущаясь:

– Вас зовут «Железной Жабой»?

– Ага, – я кивнул. – Слыхал, наверное, что у нас, у ветеранов, принято брать псевдонимы? Ну так мой ник – Железная Жаба.

– Гы-гы-гы!.. – гнусаво заржал белобрысый. – Жа-гы-гы... ба-гы-гы... Ты – гомик?.. Жаба – баба... гы-гы-гы! Ты – пассив?.. Гы-гы-гы...

И тут я на него обиделся не по-детски. Сотрясающийся от смеха обидчик сидел чуть правее напротив, очень удобно для удара моей правой ногой по его левой коленке. Хоть и не видно наших ног, хоть они скрыты под столешницей, а все равно, говоря образно: его коленная чашечка как на блюдечке, ха!

Бью!!! И, ясен пень, попадаю точнехонько в хрупкую чашечку.

– Бля!.. – Белобрысый округлил глаза, разинул пасть, инстинктивно потянулся к пострадавшей чашечке, нагнулся ближе к столешнице, а я подпрыгнул на стуле и – бац!!! – кулаком, как молотом, врезал ему по темени.

Хрясь!... – он дрыбалызнулся подбородком об стол, а я – ХУ!.. – хуком с левой ему в скулу и – бах!!! трах!.. Бздыньк!.. – Белобрысый вместе со стулом, смахнув со стола бутылку из-под пива и тарелку с остатками «Бородинского», звонко полетел на пол. Ну а я спокойненько так опустил задницу на насиженное место и миленько так улыбнулся товарищам поверженного обидчика, весь из себя такой мягкий и пушистый, сама невинность.

– Ка-а-ак вы его-о-о... – Девушка аж задохнулась. Я, идиот, подумал, что от восторга.

– Ха! – Я ей подмигнул. – У меня было суровое детство, дорогая. Обстоятельства, ха, сделали из меня отменного драчуна.

– ...О-о-о... – вздохнула-таки девушка, – вы его отважились ударить?! Ой, мама! Что сейчас будет, ой! – Она поглядела на соседей. Четверо молодых мужчин воспринимали действительность с философской обреченностью страдающих водобоязнью буддийских монахов, ненароком попавших под дождь. Ее взгляд, проскользнув по товарищам-«монахам» и не найдя за что зацепиться, уперся мне в переносицу. – Он же боксер! Мастер спорта!

«Шутит, – подумал я с надеждой. – Мастер не позволил бы ударить себя в скулу...»

– Я не шучу! – Она как будто читала мои мысли. – Он если хотя бы рюмку, хоть глоток, хотя бы пива выпьет, то тормозится. Пока не рассвирепеет. Особенность организма у него такая. Я не понимаю, как он вообще попал во внеземелье с такой психикой!

– Засохни, соска! – выкрикнул с пола нокаутированный мною псих и заворочался, засопел.

Я, кстати, понимаю, почему психа взяли в космос, – потому что, когда его вербовали, он был в порядке. Крыша у белобрысого потекла уже на границах Солнечной. Само собой, его досье пестрит от взысканий, однако регулярное психотестирование он пока проходит, ибо, будучи мастером, умеет собраться, когда надо, взять себя в руки. Пока умеет. Или пока умел...

– На транзитках, как и на погранстанциях, все и везде фиксируют скрытые видеокамеры, – сказал я громко. Так громко, чтоб было слышно и на полу. Я говорил не только громко, но и быстро. Чтобы успеть высказаться до того, как псих встанет на ноги. – Если кто-то кое-где у нас порой получит по мордасам, так господин кто-то имеет законное право пожаловаться, и соответствующая видеозапись будет считаться уликой на суде.

Я озвучил всем известное правило, надеясь прозрачно намекнуть боксеру, мол, уделаешь меня сейчас в ноль, и я тебя засужу на фиг! Сделаю из тебя, мастер, носорога! Как это ни странно, белобрысый мой тонкий намек понял.

– Я на тебя, жабий потрох, доносить не собираюсь, – поднявшись на ноги, прихрамывая, белобрысый отошел подальше от столиков, поближе к двери с колокольчиками. – Ходи сюда, сука! Биться будем! Опосля, хрен с тобой, доноси на меня, разрешаю! А ща ходь сюда! Ходь, ходь! Все одно мимо меня не проскочишь, сучонок!

Он ошибался – есть ход и мимо, через кухню на улицу. Мне б ноги в руки, «Че» под мышку и бежать известным запасным ходом, ан нет! Взыграло ретивое! В лом, видите ли, мне стало «терять лицо» перед земляками и особенно перед златовласой землячкой. Ну скажите, ну не дурак ли я, а?.. Конечно – дурак!..

На что – вам интересно? – я, среднетяж-самоучка, рассчитывал, выбираясь из-за столика-тандема и собираясь бодаться с мастером-тяжеловесом?.. Я рассчитывал на железную вилку, которую незаметно слямзил со стола и сунул в карман. Еще я рассчитывал на свой подростковый богатый опыт уличных разборок. Бывали, знаете ли, прецеденты, когда я, трудный подросток, метелил в том числе и мальчиков из боксерской секции. У обученных спортивному боксу, выражаясь образно, есть одна... вру! Даже не одна ахиллесова пята у них есть, а целых две «ахиллесовых ноги» и «ахиллесова промежность» в придачу. Даже Майк Тайсон, когда дерется, забывает обо всем, чего у него ниже пояса. Так что у любого уличного драчуна с определенными навыками есть – будем оптимистами! – теоретический шанс завалить и самого Тайсона. Белобрысый, кстати, хоть и мастер спорта, но отнюдь не Тайсон. И, помимо прочих «ахиллесовых пяток», у него серьезно травмировано... Черт! Вдруг выясняется, что колено у него травмировано не так уж и серьезно – только что он попрыгал на левой ноге, размял коленку и лишь слегка при этом поморщился. Слегка!.. Жаль...

Я остановился шагах в двух от психованного боксера с удароустойчивой левой коленкой. Я замер, выставив вперед одну ногу, внутренне готовый заехать другой ногой в пах тяжеловесу. А также готовый, ежели – тьфу! тьфу! тьфу, чтоб не сглазить, – вдруг промажу, выхватить из кармана трезубец вилки.

– Все – свидетели! – оскалился довольный боксер, поднимая кулаки. – Все видят, и люди, и видеокамеры, как жабий потрох сам вышел биться?

Все-таки он побаивался, что я на него, фигурально выражаясь, стукну. И совершенно не опасался, что у меня снова получится стукнуть ему больно, в натуре. Я прикинул расстояние от своего носка до его гениталий и уж было собрался бить, как вдруг – ох уж это противное слово: «вдруг»! – он ударил меня НОГОЙ!..

Златовласая девушка, сказав «боксер», увы и ах, забыла добавить: «тайский». Да! Да, он был мастером «мулай тай», то бишь специалистом так называемого тайского бокса, где принято лупить оппонентов ногами почем зря!

И все же похвастаюсь – я среагировал чисто рефлекторно, но среагировал на атаку его нижней правой, тяжеленной и умелой, конечности. Я успел – правда! – прикрыться локтем. И все. Больше я мастера не видел. Последнее, чего помню: выражение глубокого удовлетворения на его тайбоксерской роже, острую боль в своем оттопыренном локте, запах его обуви и звон в ушах, предшествующий долгому ударному наркозу...