"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 988

Мананнан сын Ллира. Морской бог. Покровитель торговцев и мореплавателей. Но глубоко ошибался бы тот, кто посчитал бы его мирным купцом, который не способен постоять за себя. Торговля никогда не любила беспечных и беззащитных — уж это новгородец испытал на своей шкуре. Так это сейчас, когда королевские и княжеские дружины гоняются за разбойниками, когда на дорогах возводят укрепленные заставы, а в городах всегда можно поискать правды у правителей. За соответствующую мзду, само собой разумеется. Ну, так куда от этого деваться? И все равно умудряются и ограбить, и облапошить, а то и жизни лишить. В стародавние, неспокойные времена торговцам приходилось и того хуже. А потому каждый купец умел защитить себя и свое добро. И бог у них был под стать пастве.

По рассказам Рианны, воинственности Мананнану было не занимать. Он владел оружием не менее прославленным, чем Луг, Нуад или Дагда. Во-первых, два копья: Желтое Древко — тяжелое, для рукопашного боя, из тех, что когда-то звали «рогатыми»;[263] Красный Дротик — для боя на расстоянии. Во-вторых, меч по прозвищу Мститель, который не уставал крушить врагов и никогда не тупился, а к нему — два других меча, звавшихся Большой Демон и Малый Демон. Кроме оружия, Мананнану служил конь по кличке Роскошная Грива, обгонявший весенние ветры и молнией мчавшийся как по суше, так и по волнам, и лодка — Метла Волн, которая двигалась сама собой, доставляя своего хозяина куда он только пожелает.

Мананнан сын Ллира одаривал прочих богов заколдованными накидками, надевший которую становился невидим для постороннего глаза. Кормил гостей на пиру поросятами, число которых в хлеву никогда не убывало, сколь ни потрошили их и ни насаживали на вертела. Именно благодаря его угощению сиды[264] сохраняли бессмертие и вечную молодость…

Кроме уже упомянутых богов, Вратко никого не разглядел, но и увиденного ему вполне хватило.

Неужели все они явились по его зову?

Трудно поверить…

Словен никогда не слышал о колдунах, способных повелевать богами. Ведь если бы такие были в старину или в недавние времена, память о них сохранилась бы в сказках и легендах. Или он первый? Ну, в такие повороты судьбы парень не верил совершенно. Кто он такой? Купеческий сын, волею случая обучившийся слагать висы. Не та птица…

А что, если разгадка кроется не в его силе, как ворлока, а в нынешней слабости языческих богов? Когда-то они вершили судьбы человеческих племен: судили и учили, защищали и наказывали за непослушание. В них верили, им поклонялись, приносили жертвы, возводили храмы и капища. Теперь же все меньше и меньше людей вспоминают Одина и Тора, Луга и Дагду, Цернунноса и Эпону, Юпитера и Марса. Вот и королева Маб была некогда великой чародейкой. Величием и могуществом она не уступала некоторым богам, из тех, что послабее. Она заботилась о жителях Волшебной страны, защищала их по мере сил, но с каждым веком все больше и больше проигрывала новой вере, наступающей из-за пролива, уступала новым порядкам, новому укладу жизни. Пока не оказалось, что для победы над врагами ей нужна помощь ворлока-недоучки. Настолько необходима, что она терпит его дерзость, соглашается с требованиями, готова идти на уступки, лишь бы не распался их непрочный союз. Нет чтобы растереть непокорного в порошок, размазать в реденькую жижу одним движением пальцев…

— Вратко из Хольмгарда! — достиг его слуха голос ее величества (стоило только вспомнить, а она тут как тут!). — Ты видишь то же, что и я? — Она старалась говорить бесстрастно, но озабоченность и удивление не укрылись от новгородца.

— Не знаю… — честно ответил парень.

— Сам Нуад явился, чтобы поддержать нас?

— Похоже…

— Сегодня великий день! — полузадушенно каркнула Керидвена. — День великой славы Туата Де Дананн!

«А урманских богов они не замечают? — подумал Вратко. — А Перуна? А Цернунноса с Огмиосом? Любопытно было бы дать заглянуть в котел Гуннару или Олафу… Или Вульферу? Или Димитрию? Кого они увидят?»

— Смотри! Саксы теснят врага! — прохрипела Керидвена.

И правда, воины Гарольда остановили наступление рыцарей на правом крыле, как совсем недавно на левом, и потихоньку переходили в наступление.

Вздымались топоры. Ржали кони. Трепетали знамена.

Нормандцы сопротивлялись отчаянно, но когда к ополченцам-саксам присоединились всадники английского короля — таны и их ближние дружинники, стоявшие до того в засаде, — не выдержали и повернули коней.

Радостные крики вознеслись к небу.

Благосклонно улыбнулись взирающие сверху боги.

Тор почесал бороду, а Луг шепнул что-то на ухо Нуаду.

«Видно, одно их присутствие помогает саксам, — успокаиваясь, подумал парень. — Теперь, когда мое обещание королеве будет исполнено…»

Его мысли прервал голос бенедиктинца.

Вратко увидел его.

Бернар вытащил из-под одеяния маленький ларец, длиной в пядь, а шириной не больше двух вершков. Темное дерево не блестело на солнце, будто поглощая лучи. Новгородец узнал шкатулку. Эдгар Эдвардссон предал ее священнику перед сражением у Стэмфордского моста. Там хранился ноготь Иисуса Христа, остриженный у Сына Божьего вскоре после снятия с креста.

«Чернорясый» поднес ларец к губам и благоговейно прикоснулся к крышечке.

Затаив дыхание, словен смотрел, как из тумана над рядами нормандских рыцарей соткался силуэт.

Невысокий мужчина не отличался шириной плеч и могучим телосложением. Не воин, не боец.

Узкое лицо обрамлено темно-русой, слегка кудрявой бородкой. Карие глаза обведены кругами — свидетельство бессонных ночей и долгих размышлений. На челе сочились кровью глубокие царапины. Одет в простую, из некрашеного полотна рубаху длиной до середины бедра. Ни вышивки, ни рисунка… На ногах потрепанные, пропыленные сандалии.

Еще до того, как новоприбывший бог поднял руки и сползшие рукава обнажили сквозные раны на запястьях, Вратко узнал его.

Сам Иисус Христос!

Урманы и королева Маб называли его Белым Богом.

Почему белый?

Может, они имели в виду чистоту помыслов и сердца Сына Божьего?

Иисус простер к языческим богам открытые ладони. Кротостью и прощением дышало его лицо.

В ответ Тор зарычал и поднял Мйольнир, Цернуннос наклонил голову, будто бы намереваясь бодаться, а Мананнан схватился за рукоять меча.

Укоризненно покачав головой, Иисус шагнул вперед.

Позади нормандских рядов надрывался отец Бернар: