"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 211

Что же касается вас… Простите, но дальнейшая ваша судьба меня не интересует. Прощайте, Мийяра…

Голос стих. Скорпо беспомощно оглянулся на горбуна. Тот сосредоточенно мочился, не без любопытства вслушиваясь в крики о помощи, идущие со стороны деревни.

— Слышь, подружка, знатная гулянка идет, а?! Желания присоединиться нет? — оправив одежду, дух Книги повернулся лицом к магу, и только сейчас тот заметил, что язык у парня… как у змеи, раздвоен на конце.

— Пообщались? — Урод сделал первый шаг к застывшему Инвару. — Старый пердун обожает трепаться по пустякам! Надо же, снизошел… удостоил чести… — Бунп Лоуусу остановился, вглядываясь в посеревшее лицо волшебника.

Скорпо был совершенно спокоен, прекрасно понимая, что он во власти этого сумасшедшего. И никакая магия не поможет, даже рыпаться не стоит. Смирился волшебник, приготовясь к смерти. Или того хуже…

— Не бежишь, дядя? Правильно… — Урод стоял так близко, что Скорпо чувствовал запах гнилых зубов из его рта. — И не дрожишь… Молодец! Слушай! А ты мне все-таки нравишься! Живи… Как ты тогда сказал? «Как бы и нет, умирать не собираюсь»? Значит, живи долго и счастливо. Как и просил. Звиняй, только одно желание исполню. Это только в сказках можно три загадывать. Но ведь мы… — Он озорно улыбнулся, раздельно проговаривая слова. — Но ведь мы живем не в сказке… Поэтому только одно. Но зато по максимуму, дядя! По МАКСИМУМУ!!! — и захохотал, брызгая слюной. — Ой, подружка! Кажется, это к тебе! — кивнул горбун за плечо мага.

Медленно, очень медленно Скорпо обернулся, зная, что сейчас увидит.

Зорситэ возвращались из деревни. И их было очень много.

— Вот такие дела, понимаешь! — Бунп Лоуусу стоял рядом, почесывая подмышку. — Пойду я, родной, потихоньку. Не люблю, знаешь, я эту кровищу. Жестокость там всякую. Меня, если честно, от таких картин просто тошнит. Уснуть потом невозможно… А ты держись. Счас тебя немного поедят, а потом, как надоест, бросят. Глядишь, тебе даже понравится. А что? Говорят, боль тоже приносит удовольствие…

Мертвецы окружили их, но не трогали, видимо сдерживаемые присутствием духа Книги.

— Спаси… — тихо попросил Скорпо. Но в голосе его не было ни мольбы, ни надежды.

— Спааа-ссс-иии!.. — передразнил горбун. — Хреново просишь, дядя. Да и что тебя спасать? Ты же у нас почти как бог!..

Инвар резко обернулся на кривляку, и во взгляде чародея прочел отчаяние.

— Жить долго, сударь… — совершенно чистым ровным голосом произнес дух Бунп Лоуусу, — означает — жить вечно. Это мой прощальный подарок. А уж как вы им воспользуетесь… — и захохотал, выплясывая точно деревенский юродивый. — Не мое, дядя, это сучье дело.

И исчез так же, как мгновение назад растворилась в воздухе великая Книга, созданная забытым богом в наказание тем, кто в своей гордыне отрекся, пойдя своей дорогой.

Поставить защитный купол у Скорпо так и не получилось. И не потому, что забыл, как это следует делать… Просто не было того, что помогает заклинаниям принять какую-то конкретную форму. Снова не было этой великой силы, коей наделены маги. Снова он был беспомощен. Закрыв лицо руками, Инвар, встав на колени, сжался, чувствуя, как нетерпеливая рука голодной твари, той, что поднял он сам, касается плеча.

Разрывает плотную ткань плаща и впивается ему под ухо. Туда, где порывисто бьется голубая жилка…

Его хватают, разрывая на части и выгрызая из живого тела мясо…

Сквозь волну нечеловеческой боли одна за другой мелькают две картины.

Стая волков, раздирающая загнанного олененка; и самодовольный Локо, нетерпеливо срывающий одежды с его Эльноры.

Инвар не помнил, когда это закончилось. Сколько прошло времени, пока он начал снова понимать окружающее.

Дни, недели, месяцы слились в одно целое — он ползет. Куда? Зачем? Скорей всего, вперед его двигал инстинкт.

Бунп Лоуусу не солгал. Он действительно подарил ему бессмертие. Когда зорситэ обглодали его чуть ли не до последней косточки, он не умер. То, что не могло бы называться человеком, те ошметки мяса и костей продолжали жить своей жизнью.

Почти сразу же после наступления затмения ему приснился сон.

Будто бы он лежит в пустом зале гостиницы «Южный Тракт», а вокруг стоят люди. Их много, только лиц совсем не различить. Грозный голос спрашивает: «Зачем, Скорпо, ты поднял мертвецов? Зачем ты обманывал своих товарищей, притворяясь искусным магом? Зачем показал Отродью дорогу в наш мир?»

И Инвар что-то отвечал. Ворочал языком, которого нет, и отвечал. Устало, без злости. Ведь спрашивают — почему не ответить? Говорить правду легко и приятно.

Люди с сожалением смотрят на него, а помочь не могут. Или не хотят? А впрочем, какая разница. Оставьте тварь в покое. Дайте ей сдохнуть по-человечески. Она буквально вчера еще была человеком. Из сострадания… отпустите, если ничего больше не можете сделать. Палачей хватает и без вас.

И люди уходят. Оставляют его на полу с засохшей чужой кровью, сами растворяясь в дымке.

Сон заканчивает щенок.

Он подходит к твари, и Инвар уже не чувствует, как мягкий язычок вылизывает его череп. И тем паче так никогда и не вспомнит, как испуганный девичий голос отзовет дружка от человечьих остатков.

Восстановление тела протекает медленно. И за каждую клеточку кожи, каждый волос, каждую мышцу Скорпо платит болью.

Ни с чем не сравнимой болью.

Единственное чувство, оставленное ему. Кроме голода.

Он пожирал падаль, глотая мертвечину вместе с осколками своей челюсти и роняя проглоченное через раны на грязный снег. Он сам становился добычей лесных бродяг. Он пытался заснуть, но мороз будил его, отмораживая народившееся. Холод не давал ему дышать, но с тем же и спасал, не давая гнить заживо.

Весь мир превратился в туман, сквозь который пробиваются волны страха и боли. Он не понимал, что происходит. Он рождался заново. Только нужно ли ему это было?

Скоро морозы начнут ослабевать. Наступит весна. И зародившиеся яблочки глаз начнут различать свет. Появится трава, по которой побегут мелкие твари. Новый корм. Новая жизнь. Когда-нибудь он встанет на ноги. Даже сможет говорить. И все вспомнит. Всё. И захочется жить, дыша полной грудью. Только… как жить, когда внутри тебя живет червячок унижения? И как жить человеку, если то, для чего он создан, у него отобрали? Отобрали даже право на смерть.

Лишь однажды к Скорпо, буквально живому трупу, вернулся разум. Ненадолго. Что это было? Насмешка Судьбы или еще один прощальный «подарок» Бунп Лоуусу? Или само Отродье, сжалившись над ним, удовлетворило его жажду, с которой он брел по жизни тридцать с лишком лет?

Он очнулся на поле брани. Видимо, бой уже давно закончился. Кругом палили костры, сжигая трупы, и… Мийяра не поверил увиденному — заживо жгли раненых. Солдаты гвардии, «красные» легионеры и эльфы подбирали мертвые тела и несли их к погребальным кострам.

То там, то здесь слышались проклятия, хрипы и стоны. Черный дым стелился над землей в предрассветных сумерках зимнего утра.

Приглядевшись, Скорпо узнал Уилтаван. Непокоренный город стоял на холме, молчаливо взирая на павших сыновей, их союзников и врагов.

Тут его подхватили под мышки и понесли в сторону ближайшего кострища.

— Ну и дрянь… — пробасил чей-то голос, а Инвар даже не мог пошевельнуться, не то чтобы закричать: «Живой я! Люди, я живой! Не надо меня в огонь!»

— Я и похлеще видел! — сказал другой. — Там, у самой стены, такое…

— Да уж. Слава Небесам, что тролли очнулись, иначе нам бы всем несдобровать.

— Слава Ушедшему! Верно говоришь.

— Сегодня же в храм пойду. Окреститься хочу. А эльфы тоже молодцы. Как они их из луков ложили, а?!

— И не говори. Да, я с тобой пойду. Давно не причащался.

«Тролли? Эльфы? О чем они? Что здесь вообще произошло? Кто с кем бился?»

И тут он увидел с кем. Разрубленный пополам зорситэ пытался дотянуться до своих отброшенных в сторону ног. Проходящий мимо какой-то солдатик копьем отпихнул мертвеца в сторону, но тот, изловчившись, ухватился за человека, впиваясь ему в колено.