"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1390

— Грубо играете, — скривился Ланс. — Я бы вас в карты раздел бы за полстражи.

— Приходится. Сейчас на мне лежит груз ответственности за шесть десятков соотечественников. Ведь если браккарцы догонят нас, придётся драться.

— Сколько у вас орудий?

— Шестнадцать пушек и два фальконета.

— Очень неплохо. На «Лунном гонщике», насколько я помню, двадцать пушек и шесть фальконетов на верхней палубе. Если перевес есть, то небольшой.

— Борта у каракк крепче и команда больше. Да и калибр пушек побольше нашего будет. Нет, драться то мы будем… Когда Айа-Багаан отступал?

«Ну, в восьми случаях из десяти как раз и отступали», — подумал менестрель, но вслух сказал другое.

— Примите мои заверения, пран Махтун, что когда придёт время для боя, я буду сражаться плечом к плечу с вами. Возвращаться на Браккару мне никак нельзя. — Он даже передёрнулся, представив ярость Дар-Виллы и немигающий взгляд Нор-Лисса. — Поэтому я с вами. Спина к спине у мачты, как говорится. Если конечно, мне дадут шпагу. Своей-то у меня теперь нет.

— Дадут, — кивнул капитан. — Но я буду очень признателен, если вы всё-таки попытаетесь ускорить «Бархатную розу» посредством магии.

— Ничего не могу обещать, но если представится такая возможность. Главное, помните — я всецело на вашей стороне. Клянусь стигматами святого Трентильяна.

— Ах, пран Ланс, если бы вы знали, сколько раз в этой жизни я клялся… Но вам я верю.

— Так мне позволят беспрепятственно передвигаться по палубе?

— Пока нет. Через пару дней позволю.

— А что изменится за пару дней?

— Станет понятно, преследует ли нас этот «браккарец» или я устроил напрасную панику.

— Понятно. Честно. Доходчиво.

— Видите? У вас нет оснований сомневаться в моей честности.

— Тогда позвольте просьбу.

— Какую?

— У вас на фелуке есть хоть один музыкальный инструмент? Ну, хоть самый завалящий. Скучно сидеть безвылазно в каюте.

— Найдём. Эльшер!

— Моё внимание ловит ветер вашего красноречия, мой капитан.

«Похоже, он всегда так разговаривает. Не приведи Вседержитель такого собеседника».

— Будь добр, Эльшер, принеси сегодня, как сменишься с вахты, свою флейту.

— Слушаюсь, мой капитан.

— Что за флейта? — оживился Ланс. — А то знаю я вас, музыкантов доморощенных. Кому-то и окарина — флейта.

— Нет, хорошая флейта! — обиженным голосом возразил шкипер. — Пикколо. В Кевинале покупал на рынке. Палисандровая, с серебром.

Подумав, менестрель кивнул.

— Приносите, пран Эльшер. Играл я на кевинальских флейтах. Попробуем, чего эта стоит. А вы, пран Махтун, распорядитесь подать мне что-нибудь поесть. Это по вашей милости я уже около трёх суток голодаю.

Глава 3

На полном и даже одутловатом лице трактирщика Лерана с утра поселилось траурное выражение. Густые тёмные брови стояли «домиком», собирая лоснящуюся кожу лба в глубокие морщины, а уголки рта, напротив, ползли вниз, делая не слишком старого ещё хозяина гостиницы похожим на внезапно облысевшего пса трагерской породы. Впрочем грусть и печаль стали единственными спутниками Лерана в этом месяце. Он даже перестал орать на служанок и повариху, с которой жил невенчанным почти десять лет. Бессмысленно. Всё равно после мгновенной вспышки накатывала тоска, развеять которую вином мешала прирождённая жадность, а дракой — трусость. Вот убежать бы на купеческом корабле за три моря, в Тер-Веризу, например, да жалко бросить нажитое упорным трудом добро.

А терзало Лерана осознание собственной глупости. Это же надо на старости лет так вляпаться! Всё его благосостояние зиждилось на очень простом замысле. Харчевня «Морской конь» (вывеска — синего цвета скакун с раздутыми ноздрями и выпученными глазами мчится на гребне волны, окутанный белой пеной) стояла в каких-то ста шагах от торговых причалов Аркайла. Здесь швартовались каракки, едва ли не из всех держав мира. Везли на продажу товары, пользующиеся спросом здесь, а обратно грузили такое, в чём испытывал нужду народ в их родных землях.

Сходили на берег моряки — рыжие тер-веризцы в юбках, бородатые унсальцы, длинноносые смуглые вирулийцы, усатые браккарцы. После недель, а то и месяцев, проведённых в море, они, что называется, дорывались до суши. Гуляли от души. Пропивали жалование, иногда даже оставались должны. В «Морском коне» были созданы все условия для беззаботного отдыха корабельных команд. В подвале бочки вина — правда, самого дешёвого из крепких. Там же окорока, сыр, купленные из залежалых остатков, но, если счистить плесень и вырезать подгнившие куски, то очень даже ничего на вид и на вкус. А что тут такого? Когда моряки пьют и гуляют, они не слишком-то переборчивы в еде, лишь бы вино с ног валило. А пьяные моряки требуют девок, о чём у Лерана имелся договор с хозяйкой борделя по соседству. И ещё немаловажно — когда в одном месте собирается много пьяных мужчин, истосковавшихся по ласке, и женщины, не отличающиеся целомудрием, часто вспыхивают драки.

Лупят друг дружку моряки всегда с полной самоотдачей, от души, старательно, чтобы не пришлось переделывать, ведь морская натура такова — любую работу нужно выполнять тщательно, чтобы не получить линьков от шкипера и зуботычину от боцмана. Поэтому в ход идут бутылки и мебель, которые часто не выдерживают столкновения с головами и прочими частями тела буянов. За сломанные столы и лавки, битую посуду и окна Леран взимал с проспавшихся моряков немалые деньги. В этом ему помогал десятник поровой стражи, которые исправно получал четвёртую часть с каждой «вымученной» суммы. Если у моряков оказывалось, что называется, в кармане — вошь на аркане, то угрожали жалобой герцогу капитану корабля. Как правило, после этого нужное количество «башенок» находилось очень быстро. Герцога Лазаля побаивались. Он своих подданных в обиду не давал, мог и лишить корабль права входить в порт Аркайла.

В общем, долго ли, коротко ли, а жил хозяин гостиницы очень неплохо. Каждую седмицу увесистый мешочек с серебром припрятывал — закапывал в подвала, в месте, одному ему ведомом. И на жизнь оставалось. Вина он пил не чета тем, которые продавал постояльцам, да и закуски мог позволить не простецкие, а привезенные из дальних стран. Сыр вирулийский, печень трески браккарскую, мясо вяленое из Трагеры, да всякие невиданные фрукты с жарких островов Айа-Багаан.

А вот с последними постояльцами явно прогадал.

Когда в порту с тер-веризского корабля с высокой кормой двумя мачтами с полосатыми «косыми» парусами сошли два десятка здоровенных, пугающего вида кринтийцев, Леран обрадовался, разве что не завизжал от восторга. Высокие, плечистые. На щеке у каждого — татуировка его родового знака. Кулаки с пивные кружки. Вооружены палашами, которыми в Аркайле никто, кроме рейтаров, не пользовался, предпочитая шпаги. Правда, одевались заморские гости странно и даже, на взгляд местных жителей, чудаковато. Юбки, свободные рубахи с кожаными жилетами и цветастые гетры. Ну, дикари, что с них взять? Какой уважающий себя мужчина напялит юбку? Курам на смех.

Впрочем, высмеивать кринтийцев не рискнул бы никто в Аркайле. Благородные праны знали, что дуэли не будет. Разрубят от плеча до пояса. Или кулаком по голове. А кулаки у них, как… Ну, да. Именно как кружки. Отребье, ошивавшееся в порту и в прилегающих кварталах, обитатели трущоб и всяческий преступный люд — от грабителей, не гнушавшихся убийством, до виртуозов-карманников — тоже опасались суровых бойцов с южного материка. Такому залезь в карман. Вначале сломает руку, а потом только будет разбираться, что случилось.

Леран рассчитывал хорошенько нажиться на постое наёмников. Ведь всем известно — кринтийцы охотно продают своё умение и свою силу правителям, ведущим войны. А войной в Аркайле пахло. Да что там пахло… Смердело, как из выгребной ямы. Новая герцогиня была серьёзно. Войска перебрасывались на юг, к границам мятежной провинции. Пехота, рейтары, артиллерия. Гвардия пока оставалась в столице, но никто не сомневался — это временно. Как только Мариза соберётся с духом и даст команду к наступлению, её супруг — герцог-консорт и капитан гвардии — будет возглавлять войско. С прана Эйлии хоть и посмеивались за излишнее увлечение мадригалами, но не сомневались в его отваге и умении руководить войском. А пока кринтийцы торгуются с нанимателями, они должны пить, гулять, водить шлюх, бить посуду и ломать мебель. То есть заниматься всеми теми делами, которые пополняли, пополняют и будут пополнять мошну хозяина «Морского коня».