"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1309

[1] Левентик — положение судна относительно ветра, когда он дует практически навстречу. При этом движение судна возможно только по инерции.

[2] Браччо — мера длины в Кевинале и Трагере, 0,55 — 0,6 м. В Аркайле и Унсале назывался локтем.

Глава 2, ч. 1

«Лунный гонщик» кинул плавучий якорь на рейде Кранг-Дху. Неподалеку болтались два пузатых унсальских «купца». На таких обычно возили зерно. Тут же скакали на мелких волнах три фелуки с Айа-Багаана и одно военное судно — мельче каракки, с низкой баковой надстройкой и тремя мачтами с косыми парусами. Последнее время княгиня Зохра, опасаясь пиратов, не позволял торговцам выходить в открытое море без сопровождения вооружённых пушками кораблей. Дальше Ланс разглядел флаги Трагеры и Тер-Веризы. Много было местных, кринтийских судов — от купеческих парусников до боевых галер.

Еще больше мачт со свёрнутыми парусами торчало у причалов. Там шла погрузка и выгрузка. Кринт славился залежами соли. Такой чистой не было больше ни в одной державе. Вдобавок, месторождения разрабатывали уже триста лет, а всё ещё казалось, что рудокопы царапают поверхность огромного пирога. Так же добывали здесь каменный уголь, который плавильщики и кузнецы предпочитали древесному. Горит дольше и жар сильнее. Кроме того, им достались восточные отроги Красногорья, которое много веков кормило Тер-Веризу. Оловянный колчедан и пирит, малахит, лазурит, яшма, самоцветы — турмалины, гранаты, топазы и сапфиры. Вот с железной рудой было плохо. Потому её ввозили в достаточном количестве из Лодда и Трагеры. Но, в целом, держава не бедствовала.

Правил на Кринте Совет из глав Кланов. Пятьдесят старейшин каждые три месяца выбирали старшего — вождя вождей. Так эта должность называлась по старинной традиции. Он и брал на себя те дела, которыми в большинстве держав известного Лансу мира занимались короли, герцоги и князья. На случай войны могли избрать военного вождя или даже нескольких. А вообще, каждый кринтиец считал себя воином. Юноши старались записаться в один из отрядов, нанимавшихся на службу за морем. Во-первых, чтобы скопить денег для свадьбы, а во-вторых, чтобы заслужить уважение стариков и женщин. Были известны случаи, когда парню, не захотевшему или побоявшемуся отправиться на войну, отказывали одна невеста за другой.

А так, уроженцы полуострова ничем не отличались от жителей остальных держав. Любили музыку, песни и танцы. Не чурались хорошей пьянки, могли повздорить из-за пустяка и тут же помириться. Среди них Ланс ощущал себя как дома.

Он высадился на берег в первом же яле. С Дар-Виллой тер Неризой и шкипером Тер-Ганом. Оставшиеся на борту моряки ждали своей очереди, но вряд ли могли рассчитывать увидеть берег раньше, чем завтра наутро. Браккарцев здесь не слишком любили, поэтому шкипер и сухопутный капитан хотели для начала поговорить с капитаном порта, получить письменное разрешение для выхода в город моряков и договориться о пополнении запасов воды.

— Надеюсь на ваше благоразумие, пран Ланс. — Шпионка окинула его внимательным взглядом с ног до головы. Менестрель по случаю выхода в город потребовал вернуть его аркайлскую одежду — белую рубашку, чёрный камзол и такого же цвета шоссы, а вот сапоги оставил те, что дали ему браккарцы, они оказались на удивление мягкими и удобными. Даже лучше, чем его старые. — Очень надеюсь.

— Не переживайте так, я слово, раз данное, не нарушаю.

— Я не об этом, — покачала головой Дар-Вилла. — С вашим-то умением нарываться на неприятности… Будьте благоразумны, не задирайте никого и не давайте мне повода сожалеть, что я позволила вам навестить старого друга.

Ланс погладил рукоять абордажной сабли, висевшей у него на поясе. Кстати, за левым голенищем ощущалась приятная тяжесть ножа. Он не настаивал, баккарка сама предложила ему оружие. Сказала, что не считает правильным отпускать в город благородного прана с голыми руками. Во-первых, это просто некрасиво — без клинка ходит лишь чернь, даже мещанам в большинстве из двенадцати держав позволялось носить длинный кинжал или тесак. Во-вторых, в толпе очень легко нарваться на карманников или грабителей, а на поясе у менестреля висел кошелёк с десятком мелких серебряных монет — браккарские «крабы» ходили по всему свету, этих выходцев с островов, в отличие от людей, любили все.

— Не волнуйтесь, я буду осторожен, как вирулиец на конной распродаже, и вежлив, как лоддер, посещающий духовника. Обещаю вернуться живым. Но не обещаю, что трезвым.

— Этого я тоже боюсь. Наслышана о ваших похождениях. Особенно этой зимой в Аркайле.

— Не лезьте мне в душу, — нахмурился Ланс. — Этой зимой я пил не от великого счастья.

— Обычно, это говорят все пьянчуги, — прищурилась браккарка. — Или все мужчины, если подумать. Они всегда пьют либо от великого горя, либо от великого счастья.

Альт Грегор гордо промолчал. Не хватало ещё вступать в перепалку под насмешливыми взглядами шкипера и пятерых моряков-островитян. Спорить с женщиной о том, имеешь ты право выпить кружку доброго вина или нет… Только этого не хватало! Он же не краснодеревщик, вернувшийся домой после шумной попойки с друзьями в припортовой таверне! А Дар-Вилла не жена этого самого ремесленника!

Менестрель изящно, как только мог, поклонился. Развернулся на пятках и зашагал прочь. В голове билась одна мысль. Неужели все женщины рано или поздно начинают воспринимать мужчин, как свою собственность? Даже если ты не давал ни малейшего повода! Ну, жили в одной каюте месяц, болтали о том, о сём… Но Лан же ни разу не взглянул на браккарку, как на женщину. Хотя при других обстоятельствах…

Нет! Он тряхнул головой, заставляя себя отвлечься и глядеть по сторонам.

Кранг-Дху не изменился с той поры, когда Ланс был здесь последний раз. Высоченные стены из серого известняка — крепкого и гладкого, в отличие от того рыхлого ракушняка, из которого строили дома на юге его родного материка и на Айа-Багаане — вздымались на добрых два десятка локтей. Крепость вросла в склон горы с плоской вершиной. Два мощных бастиона прикрывали гавань справа и слева. Между зубцами выглядывали зеленоватые жерла пушек. Калибр — куда там трагерским. Эта артиллерия уж точно не даст приблизиться вражеским судам на расстояние прицельного выстрела. А даже если корабли прорвутся и высадят десант, он попадёт под перекрестный огонь у самых причалов и будет вынужден подниматься по крутому склону к воротам, которые защищал извилистый барбакан. Таран через него не протащить. Ну, по крайней мере, такой, чтобы мог разбить окованные бронзой ворота. Со стороны суши Кранг-Дху тоже имел укрепления, умело вписанные зодчими в неровности гористой местности — двойное кольцо стен, кое-где подтёсанные до неприступной крутизны скалы, трое ворот и три подъёмных моста, подходы к которым отлично простреливались.

На Кринте имелись ещё несколько портов, но из-за прибрежных скал и постоянного сильного прибоя там могли причаливать по большей части рыбацкие лодки. Ну, кроме них, пожалуй, айа-багаанские фелуки. Кранг-Дху был морскими воротами державы. Прямо от него шла широкая дорога на Кранал, а по ней одна за другой тянулись гружёные подводы. Как в одну, так и в другую сторону. Очень часто маршировали отряды наёмников, готовых продать свою боевую выучку и отвагу любому заказчику. Лишь бы хватило звонкой монеты.

Менестрель шакал вверх по дороге от причалов. Её вырубили прямо в скале зигзагами, на первый взгляд бессмысленными, но при ближайшем рассмотрении совершенно необходимыми. Без них подъём был бы слишком крутым и его не осилили бы тянущие тяжёлые телеги быки, а люди на спине много груза не перетаскают. Хотя семенящие длинной вереницей рыбаки, сгибаясь под тяжестью заплечных корзин, сплетенных из красноватой лозы, словно пытались опровергнуть это утверждение.

Солнце приближалось к зениту, знаменуя полдень, и местные жители, закончив выбирать поставленные с вечера сети и перемёты, возвращались с добычей. Пятнистые каменные окуни и головастые бычки, полосатая ставрида и скособоченная камбала, размером с хорошую сковородку. На Кринте испокон веков не хватало пахотной земли и выпасов, поэтому рыбный промысел давал возможность не умереть с голода большей части населения. А вот зерно здесь стоило очень дорого, говядина и свинина считались пищей знати и воинов. Зато козий сыр ценился по всему миру.