"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1263

Архиепископ Гурвик начал молитву над возлежащей на алой подушечке, обшитой по краям бахромой короной. Серебряный ободок, покрытый гравировкой и россыпью мелких, в одну восьмую карата, сапфиров, венчали три острых, как стилеты, зубца.

«Сколько же людей погибло только за последний десяток дней из-за нее…» – устало подумал Коэл.

Все благоговейно внимали словам молитвы. Голос Гурвика, слишком глубокий и звучный для его тощего тельца, возносился к расписному потолку.

Окончив молитву, архиепископ знаком пригласил Айдена на амвон.

Леаха и Дилль помогли наследнику подняться по ступеням, а сами остались внизу.

Священник накинул на плечи безумца тяжелый, древний плащ из мятой кожи. Когда-то давным-давно первый герцог Аркайла вел в бой свои дружины, надев поверх кольчужного хауберка этот плащ. В нем же возложил на голову первую корону, тогда еще железную, и зубцы которой были самыми настоящими клинками – обломками мечей побежденных герцогом врагов.

– Обещаешь ли ты, благочестивый Айден из Дома Черного Единорога, защищать Святую Веру, поддерживать справедливость и порядок и править, согласно установлениям достойных предков твоих? – провозгласил архиепископ.

Наследник тупо пялился в дальний угол и порывался сунуть палец в рот.

Прана Леаха, бочком подвинувшись ближе к сыну, дернула его за штанину.

– А? – недовольно посмотрел он вниз. Потом на нахмурившегося священнослужителя. – Да!

– Преклони колена! – с облегчением приказал Гурвик.

Айден опустился на колени.

Служка протянул архиепископу чашу с елеем, и тот трижды провел кисточкой с вязкой душистой жидкостью по волосам наследника.

– Да пребудет с тобой, благочестивый Айден из Дома Черного Единорога, благодать Вседержителя на долгие годы! Ибо достоин ты править Аркайлом!

– Достоин! – первыми подхватили праны Шэн и Льюк.

– Достоин! – загорланили следом за ними «черные единороги» и «охряные змеи». От них на долю мгновения отстали и «серебряные барсы». – Достоин!

– Достоин! Достоин!!! – вскоре кричали все дворяне, собравшиеся в соборе.

Коэл с удивлением понял, что орет, срывая голос, подхваченный всеобщим воодушевлением.

Их голоса услышали собравшиеся на площади дворяне из разорившихся Домов и чернь…

Архиепископ, двумя руками схватив корону, поднял ее сперва, будто показывая всем пранам, а потом водрузил на голову Айдена.

– Благочестивый Айден, защитник веры, хранитель справедливости, отец державы и сюзерен всех носящих шпагу дворян, венчается на правление этой короной на многия лета!

И снова грянули колокола.

– Многия лета, многия лета! – затянул хор. – Многия, многия, многия лета!

Айдена под руки свели с амвона.

Дворяне, все, как один, опустились на правое колено и склонили головы, присягая на верность правителю.

Вот и появился новый герцог в Аркайле.

Sezione sexta

affannato

Коло по неизменной привычке закусил зубами соломинку, потер бородку.

– А скажи, Прозеро, – как бы лениво поинтересовался он, но в голове наемного убийцы Ланс различил неподдельную заинтересованность. – А не мог бы ты придумать такой порох, чтобы не было столько дыма после выстрела?

– Не знаю, – пожал плечами алхимик. – Там уголь и сера… От них всегда дым бывает.

– А добавить что-нибудь, чтобы дым на себя забирало, можно?

– Не знаю, наверное, можно. А зачем тебе бездымный порох?

Тут уж Ланс не сдержался:

– Ты когда-нибудь стоял в ряду пехоты, которая залпами стреляет по врагу? Да там же дышать нечем! Стоишь как будто на пожаре. Глаза щиплет, горло дерет. Кашляешь! Вот за это я и не люблю аркебузы.

– А если вздумал кого-то подстеречь и пальнуть. За вознаграждение, естественно, – добавил Коло. – Облако дыма тебя сразу выдает.

– Я думал, звук выстрела, – усмехнулся альт Грегор.

– В городе звук – штука обманчивая. – Тонкая улыбка тронула губы наемного убийцы. – Он мечется между домами. Иногда может показаться, что стреляли позади тебя, а аркебузир прятался впереди. А вот дым – совсем другое дело. Он выдает сразу.

– Не хочу, чтобы мои изобретения убивали людей, – проворчал Прозеро. – И без того с меня довольно грехов на душе…

– Любое изобретение можно использовать во зло, – ответил Коло. – Придумаешь ты, предположим, новую стамеску, а столяр эту стамеску жене под ребро загонит.

– Но стамеску я не для войны буду придумывать, а для мирного труженика. А порох изначально для войны, – покачал горбун лохматой головой. – Поэтому я ничего не хочу придумывать для войны. Война – для убийства.

– Тогда я бы тебе посоветовал и философский камень не искать. Ведь если ты найдешь способ его получить, люди начнут охотиться за тобой и твоим изобретением, убивать за них. Возможно, ты станешь первой жертвой своей же учености. Ты слыхал историю об алмазе по имени Глаз Тигра?

– Алмаз? С именем? Первый раз слышу…

– Я слыхал, – потянулся менестрель.

– Расскажи! – Прозеро обрадовался, что разговор перешел в другое русло.

– Это произошло в Тер-Веризе, лет двести назад. Тогда еще алмазные копи Праделло, что в Красногорье, не исчерпали запасы, как сейчас. Работали в них рабы и каторжники, которых продавали Дому Праделло из всех двенадцати держав. И вот один раб – молва утверждает, что он был из Айа-Багаана – нашел камень невиданной величины, карат на сто. Рабы в самоцветных копях и по сей день работают в набедренных повязках, чтобы негде было спрятать драгоценные камни. Но этот оказался находчивым. Он ударил себя по лодыжке осколком породы и затолкал алмаз в рану. Перетянул обрывком все той же набедренной повязки. Вечером в бараке для сна и отдыха он подошел к одному из надсмотрщиков, предложил войти в долю. Охранник должен был выпустить его на свободу, а за это стоимость алмаза они делили пополам…

– Наивных хватало и раньше, нет от них отбоя и сейчас, – заметил Коло.

– Конечно, надсмотрщик согласился. Он вывел удачливого раба из барака, и они направились к горному перевалу, уводящему в степи Райхема. Надо ли говорить, что по дороге раб упал в пропасть и свернул шею?

– Я слышал, что ему попросту перерезали глотку и бросили на дороге, – вставил Коло.

– Очень может быть, – не стал спорить Ланс.

– Надсмотрщик-доброхот тоже не добрался до Райхема. На свою беду, он встретил купеческий караван. Случаи побега надсмотрщиков с копей в те годы были не так редки, поэтому купцы живо сообразили, что зарезать сонного попутчика гораздо выгоднее, чем брать с него плату серебром. Так получилось, что, обнаружив в кошеле убитого гигантский алмаз, купцы передрались между собой. К схватке подключились возницы и охранники. Как и следовало ожидать, выжил самый опытный из наемников – уроженец Кевинала. Он решил не возвращаться на северное побережье, совершенно справедливо предполагая, что может наткнуться на погоню, высланную за надсмотрщиком Домом Праделло. Поэтому погнал коня на юг, через степи. Припасов у него хватало – и еды, и питья. Пара заводных коней, оружие, мешочек с серебром. К несчастью, кевиналец до того общался лишь с оседлыми райхемцами. Он не знал, что для большинства кочевников один лишь вид чужака на их землях является поводом убить его и отрезать уши на память.

– Уши? – удивился Прозеро. – Зачем уши?

– Ну, кто-то собирает надушенные платочки, – пояснил Коло. – А райхемцы – уши побежденных врагов. Наверное, потом, на старости лет, хвастаются перед внуками, чей дедушка был круче.

– Как бы там ни было, – продолжал Ланс. – Первый же встреченный кевинальцем пастух схватился за лук раньше, чем тот успел что-либо сообразить.

– Насколько я понимаю, – снова встрял убийца, – это был первый и последний человек, который убил обладателя Глаза Тигра не ради обладания камнем, а просто из любви к искусству.

– И тем не менее, обыскав труп, он забрал алмаз. В то время кочевники были еще более дикими, чем сейчас. Не знали денег, принимали только меновую торговлю, поклонялись странным идолам, не пили вина, а только свой дурацкий напиток из конского молока – арху. Поэтому тот парень не знал истинной ценности алмаза. Он вставил его в рукоятку боевой дубинки и продолжал гонять овец туда-сюда по степи.