"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1231

– Ланс, но мы ведь…

– Хотели как лучше. Я это уже слышал. Но не взяли на себя труд подумать о моем мнении, о моих чувствах. Вы дергали меня за ниточки… Такие ниточки есть у каждого человека. У кого-то жадность, у кого-то страх, у кого-то вожделение. А у меня-то были есть и будут всего две – гордость и любовь. И вы, друзья мои, прекрасно изучили, за какую из них и с какой силой надо потянуть, чтобы я заплясал под вашу дудку. Вы дали мне надежду. Надежду и мечту, которая полтора года согревала мое сердце и в то же время кромсала его на куски, как кривой кинжал кочевника из Райхема. Вы думали, я позабуду ее? Позабуду Реналлу из Дома Желтой Луны? Да как я могу забыть эти глаза, похожие на сияющие смарагды в тиаре Вседержителя? Конечно, я уеду. Если она счастлива с мужем, если ей хорошо живется без меня, я не стану нарушать ее покой. Кто я такой, чтобы ломать чужое счастье, пытаясь сберечь свое?

– Ланс…

– Не перебивай меня! Понимаешь, Регнар, я ее люблю. И скорее всего, уже никого больше не полюблю. Для меня самое главное – чтобы она была счастлива, чтобы ей было хорошо. Конечно, молодой муж на денежной службе у герцога Аркайлского лучше, чем безденежный менестрель – перекати-поле. Надежнее. А ведь для женщины важно, чтобы будущее ее и ее детей было простым, понятным и по возможности безоблачным. Я не посмею мешать ей в этом. Но я должен ее увидеть перед тем, как покинуть Аркайл. Ты можешь выяснить, в какой храм она ходит молиться?

– Я не смогу. А Коэл сможет.

– Не хочу даже слышать о нем!

– Ты несправедлив. Он говорил с тобой честно, как с другом…

– А перед тем честно, как друга, выставил дураком.

– Думаю, вы могли бы обсудить все и простить друг друга.

– Да никогда! Может, мне у него прощения попросить?

– Ну зачем так… Я уверен, если вы поговорите по душам, он сам попросит. Да он уже просил.

– Не нужны мне его извинения.

– А я тебе с легкостью могу доказать, что нужны, вот только…

Неожиданно Ланс схватил друга за рукав, понуждая остановиться. Заболтавшись, они отошли далеко от главных улиц, пробираясь к «Трем метлам» по узким переулкам, Регнар и сам толком не представлял, куда именно идет, опираясь больше на чутье. Как охотники посреди совершенно одинаковых деревьев могут безошибочно указать, в какой стороне его дом, так и прирожденный горожанин в нагромождении каменных и деревянных строений отыщет единственно верный путь. Вот и они забрались в кривую улочку, которая не просматривалась из конца в конец.

Впереди четко, будто нотные знаки на пергаменте, выделяясь на фоне беленых, хотя и облупившихся стен и сугробов, чернели человеческие фигуры. Четверо с обнаженными шпагами в черных полумасках полукругом обступили пятого, тесня его в сторону Ланса и Регнара. «Охотники» вполголоса переговаривались, деловито обсуждая, как лучше зажать жертву и не выпустить из ловушки. Тот, которого они считали добычей, пятился, горбясь и скрывая руки под плащом.

– Четверо на одного! – загремел альт Грегор, распутывая завязки у горла.

– Ты что делаешь, – зашипел Регнар. – Уходим, пока не поздно.

– Никогда!

– Их же четверо!

– Плевать! Впрочем, как знаешь. Я тебя не держу. Можешь бежать.

Плащ полетел в сугроб.

Теснимый неизвестными врагами человек на миг оглянулся, но лицо его скрывала густая тень от капюшона.

– Шел бы ты, пран, куда подальше, – хрипло проговорил один из «охотников», невысокий, коренастый и длиннорукий. В его произношении Регнар услышал что-то знакомое, но не понял, что именно… Маг-музыкант потянул шпагу из ножен.

– Я же говорю, можешь уйти, – вполголоса бросил Ланс.

– Обидно говоришь…

– Просто я оставляю выбор за тобой.

В этот миг тот, на которого нападали в переулке, резко выпрямился и взмахнул руками. Один из людей в маске охнул и схватился за плечо. Либо метательный нож, либо «орион», догадался Регнар.

Зарычав, остальные нападающие кинулись мстить за раненого товарища.

Альт Грегор, удерживая шпагу в излюбленной подвешенной позиции, а кинжал в левой руке за спиной, шагнул им навстречу. Человек в плаще выудил из-под одежды два длинных кинжала – клинок каждого никак не меньше локтя.

А дальше все завертелось в хриплых выдохах, звоне стали и криках раненых.

Ланс скрестил шпагу с первым нападающим, отвел терцией прямой укол в живот, скользящим шагом ушел вправо, старясь, чтобы один из доставшихся ему противников загораживал дорогу другому. Как обычно, в мгновения поединка его поле зрение сузилось, лишь краем глаза он отметил, что Регнар довольно неуклюже, но пока что успешно отражает выпады длиннорукого, а не слишком меткий метатель ножей избавился от плаща и отлично защищается, перемещаясь стремительным танцующим шагом, как в бальной зале.

Острие шпаги устремилось прямо в сердце. Ланс отвел его полукруговым движением кинжала и, используя преимущество в длине старинного клинка, уколол противник в правое плечо. Тот выругался сквозь зубы и отпрыгнул.

Принимая на «сильную» часть клинка рубящий удар второго, менестрель сообразил, что перед ним уроженцы Унсалы – так сглатывать окончания слов могли только они. Сообразил, удивился и заставил себя забыть, поскольку этот противник оказался более умелым и подвижным, чем предыдущий. Попытку альт Грегора прорвать его защиту колющим ударом в грудь он пресек защитой в секунду и, в свою очередь, атаковал выпадом кинжала, который держал в опущенной руке.

Ланс парировал своим кинжалом и от всей души приложил унсальцу по зубам крестовиной шпаги. Он всегда уважал их короля, успел в молодости повоевать на стороне Унсалы, но не собирался распространять любовь на тех, кто нападает вчетвером на одного в темном переулке.

Слева сдавленно охнул Регнар.

Развернувшись, альт Грегор увидел, что его друг припал на одно колено, схватившись за плечо. В два шага менестрель оказался между ним и длинноруким. Отбил удар примой, хлестнул клинком наотмашь, отгоняя, связал шпагу противника кинжалом и уколол в бок.

Попал!

С удовлетворением заметил, что и невысокий соломенноволосый человек, на выручку которому они пришли, успел расправиться со своим унсальцем, который теперь корчился на снегу в быстро увеличивающейся черной луже.

Оставшиеся на ногах двое в масках теперь пятились. Один перекинул шпагу в левую руку, а второй шипел, как рассерженный кот, и сплевывал на снег кровь.

– Вы все тут и останетесь, – с ненавистью проговорил светловолосый женским голосом.

Ланс думал, что его трудно хоть чем-то удивить в этой жизни, но женщина, не уступающая ему в искусстве игры клинков…

– Проклятая сука… – ответил один из унсальцев.

– Я бы охотно отпустила кого-то к прану Никиллу. Просто передать привет от меня. Но нельзя. Извините, родные мои, но нельзя.

Прежде чем Ланс понял, что разговаривает она с отчетливым браккарским произношением, путая в словах звуки «о» и «а», унсальцы отчаянно атаковали.

Все получилось само собой, как на уроке фехтования.

Отклонив батманом целящий ему в лицо клинок, менестрель по рукоятку вбил кинжал между ребер противника. Прямо в печень. Придержал обмякшее тело, высвобождая оружие.

Браккарка в это же время приняла размашистый рубящий удар на скрещенные клинки, саданула раненному в плечо унсальцу носком сапога между ног, а когда тот скорчился, квакнув, как гигантская жаба с Гнилых болот, расчетливым движением перерезала горло.

Повернулась к Лансу.

– Благодарю за помощь, пран. Но что-то мне подсказывает, я бы справилась и сама.

– А мне что-то подсказывает, что я терпеть не могу браккарцев, – без малейшего намека на учтивость ответил альт Грегор.

– Насильно мил не будешь, пран, – поклонилась светловолосая.

Она казалась весьма миловидной – большие глаза, губы «бантиком», округлый подбородок. Даже скулы, излишне широкие, на взгляд Ланса, у обитателей островов, не слишком бросались в глаза.

Сунув кинжалы в ножны, женщина подобрала плащ, стряхнула с него снег.