"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1174

– Спасибо. Да вознаградит вас Сущий Вовне.

Стоящий у двери нехорошо усмехнулся. Кривляешься, мол? Говорили по-хорошему, можем и по-плохому.

– Зря ехидничаешь, мастер Гитон, – высокий покачал головой. – Мы пришли сделать предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– Да ну?!

– Именно.

Высокий кивнул напарнику, и тот вытащил из-за пазухи увесистый мешочек. Осторожно опустил его на стол. Деликатно пододвинул поближе.

– Здесь пятьдесят империалов. Хороших, полновесных, новеньких. Еще столько же получишь, когда назад вернешься.

Мастер недоверчиво пощелкал ногтем по мягкой замше мешочка. Внутри звякнуло. Похоже, правда серебро.

– За заказом добрые люди днем приходят, – попрежнему настороженно, но без былого ужаса сказал Гитон.

– Верно. А мы не добрые люди, – прищурился высокий. – Хотя и не злые. Нам заказ не нужен.

– А что же? – оторопело уставился на него мастер.

– Эти сто империалов твои, если ты, мастер Гитон, согласишься на три месяца оставить семью и пожить там, где мы тебе скажем.

– Это что, глупая шутка?

– Может, и глупая, но не шутка, – вздохнул высокий.

– А если я не соглашусь?

– Ты еще торговаться начни. Останешься без денег. Ты хоть раз в жизни столько серебра сразу видел? Развяжи тесемку. Ну, давай, не стесняйся…

Гитон сглотнул. Столько серебра он и взаправду никогда в руках не держал. Но вот условия непонятные: жить где-то, да еще три месяца… Макария его живьем съест, когда узнает.

– А вот жене сообщать ничего не будем, – погрозил ему пальцем чернявый. – Ты же знаешь, мастер Гитон, что знает одна женщина, то знает весь Соль-Эльрин. Не так ли? А для нас главное – тайна.

– А как же… – мастер развел руками. Хотел сказать: «Как же я детей и мастерскую брошу?»

– Сын старший грамоте учен? – спросил высокий.

Гитон кивнул:

– Два года отходил в школу Святого дня.

– Значит, напишешь записку.

– Что же писать-то?

– Так, мол, и так. Выгодная сделка. Напишешь, из Академии, из Вальоны, гонцы были. Витражи, мол, делают. Без меня никак…

– Витражи? – Гитон скривился. – За витражами не ко мне. У меня работа тоньше.

Высокий едва не расхохотался.

– Да это я так просто, про витражи…

– А что я у вас должен буду делать? – кстати поинтересовался Гитон.

– Не бойся, мастер, не перетрудишься. Ну что, пишешь?

Густо натертая воском дощечка, как и костяное писало, были у мастера всегда под рукой. Он вспомнил, что, еще проснувшись, хотел кое-что для памяти отметить. Не вышло. Ладно. Живы будем, припомним.

Нарочно выписывая буквы покрупнее – опыта в чтении у Ордо маловато, – Гитон еще раз исподтишка оглядел гостей. Не грабители и не разбойники точно. Скорее, воины. Может, правда в Вальону придется ехать? Тамошние ученые запросто могли новое оружие придумать, для изготовления которого самое лучшее стекло понадобилось. В том, что его стекло лучшее в Соль-Эльрине, мастер не сомневался ни мгновения. Или к самому императору? Он, как говорит народная молва, тоже силен всякие штуки изобретать. А может, в сам Священный Синклит его приглашают? На нужды Храма поработать, тут и денег не надо. Каждый ремесленник, каждый свободный земледелец Приозерной империи готов расстараться – только свистни.

Нет, точно, от отцов-Примулов посланцы.

– Здесь, на столе оставь, – посоветовал высокий, когда Гитон отложил писало. – И кошелек тоже. Мы ж у твоей семьи кормильца отбираем.

Мастер опять закивал.

Набрался смелости. Спросил:

– А куда мы?

– Меньше знаешь, крепче спишь, – веско проговорил высокий. – Прости, мастер Гитон, но я уже говорил, что тайна для нас – важнее всего. Говорил, нет?

– Говорил.

– Вот и не обижайся. Глаза мы тебе тоже завяжем.

– А как же я пойду?

– Проведем, не беспокойся. У нас тут близенько…

Гитон удивился и не поверил. Как же, все знают, где стоит главный Храм Соль-Эльрина, где заседает Священный Синклит. Тоже мне, близенько. Через весь город почти пешком мотать.

Тем не менее он беспрекословно дал завязать себе глаза. Чего же спорить о ерунде, когда в главном договорились?

Его вывели со двора на улицу.

Поначалу мастер пытался считать шаги, чтобы понять, насколько же «близенько» его ведут. Оказалось, напрасный труд.

Через сто пятьдесят четыре шага Гитона усадили в портшез. Сперва он подумал, что в повозку, но когда вместо цокота копыт раздался топот сапог, понял, насколько ошибался.

Путь вышел неблизким. Как и предполагал мастер, через весь Соль-Эльрин. Это еще больше укрепило его во мнении насчет Священного Синклита.

Но когда повязку сняли, заботливо проведя перед тем по ступеням, скользкому паркету и пушистым коврам, отцов-Примулов в заставленной стеллажами со свитками и пухлыми фолиантами комнате не оказалось.

А сидел на невысокой резной скамеечке худощавый мужчина годков тридцати пяти – тридцати семи от роду. В простой тунике. Такая и на Гитоне была. В простых свободных штанах и сандалиях. Обычная одежда мастерового человека Приозерной империи. Кого-то этот мужчина Гитону отдаленно напоминал. Русые волосы, зачесанные назад. Темная тесемка поперек лба, чтоб челка на глаза не упала. Слегка седые виски…

Человек глядел на мастера с довольной улыбкой.

«Неужто это и есть заказчик? А как же Храм, жрецы-чародеи?»

Гитон уже вознамерился возмутиться, но тут сидящий открыл рот и сказал:

– Молодец, Динарх. То, что надо.

– Всегда рад услужить вашему императорскому величеству, – донесся из-за плеча голос чернявого.

Кому, кому? Императорскому величеству? Опять они шутки шутят!

Разве ж государь император, да живет он вечно, такой?

Неправда!

Император должен быть представительный. Ну, как судья хотя бы… Имперским судьей ремесленного квартала Соль-Эльрина был жрец Квинтул. Вот он и телом внушителен, и голосом зычен. Таким и должно быть государственное лицо, а уж императору и подавно надлежит выделяться из толпы.

А этот сидит, словно сосед Траний, мастер смальты, или тот же горшечник Койнал… А что там на пальцах? Никак глина? Ну, чисто Койнал!

Хотя, с другой стороны, вся столица – да что там столица! – вся Империя знает имя старшего телохранителя. Динарх и есть. И, как треплют злые языки, наполовину пригорянин – мамаша подгуляла. Вот отсюда и черные волосы, и карие глаза…

Неужели правда?

– Что насупился? – худощавый вскочил с кресла. – Не веришь? Правильно! Не верь всякому слову.

– Ему придется поверить, ваше императорское величество, – сурово проговорил Динарх.

– Еще бы! – рассмеялся император Луций (если это действительно был он). – Иди сюда, мастер Гитон! Смотри!

Он волей-неволей повиновался. Подошел и замер рядом с Луцием. Огромное, круглое зеркало из полированного серебра – Гитон так и не смог представить, сколько же оно может стоить, – отражало их лица. Одинаковые лица. Прищур глаз, морщины от крыльев носа к уголкам губ. Волосы. Только у Луция тщательно вымытые и ровно подстриженные, а у Гитона – наспех отхваченные сальные пряди. Одежда ремесленника на обоих.

– Я не понимаю… – пробормотал.

– А что тут понимать, мастер Гитон, – усмехнулся император. – Знаешь, сколько мои люди тебя разыскивали по Соль-Эльрину?

– Меня?

– Нет. Не тебя конкретно. Человека, похожего на меня. Двойника. Им оказался ты, а значит, разыскивали тебя, – испачканная глиной ладонь хлопнула Гитона по плечу. Вот ладонь у него была не такая грубая и мозолистая, как у мастера. Едва ли не единственное различие. – Садись, мастер. Тебе привыкать надо.

– А? Что? К чему привыкать?

– Будешь императором! – Луций откровенно веселился.

– Как? Я не хочу… Ваше импера…

– Не бойся! Я не собираюсь отрекаться от престола. Тем более в твою пользу. Просто я хочу немного попутешествовать. Инкогнито.

– Чего?

– Ну, не узнанным. Скучно мне, мастер Гитон, скучно, – лицо владыки Приозерной империи на миг омрачилось неподдельной грустью. – Так что побудешь за меня.