"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1154

– Слушаюсь, мой капитан, – полусотенник дал знак своим, и гонца увели. Точнее, унесли – сомлевшие от долгой скачки ноги ему почти не повиновались.

Капитан повернулся к жрецу, который сломал печать и разглядывал пергамент, повернувшись спиной к окну.

– Ну?

– Все как он и сказал, – озабоченно отвечал чародей. – Тут названия сожженных фортов и имена погибших, предположительно баронов. Даглан собирает ополчение, но боится, что их разобьют поодиночке.

– Три стрыгая и бэньши!

– А не нужно было королевскому дядьке глаза выкалывать и руки послам рубить, – веско проговорил Квартул.

– Учить меня он будет! – вновь вспылил барон, но осекся, замолчал.

Тишину прерывало лишь сопение чародея – местная промозглая осень наградила привыкшего к теплому климату южанина-озерника сильнейшим насморком. Он продолжал теребить губу и водил ногтем по строчкам на листке.

– Теперь Властомиру, курва его мать, только дай порвать, – хрипло буркнул наконец будущий принц-консорт.

– Вот-вот, – согласился Квартул. – А у нас южный бунт на шее камнем висит, да шурин твой на северо-востоке воду мутит…

– Я его голыми руками порву! Честную сталь не измараю! На одну ногу наступлю, за другую дерну!

– Кого? Властомира или Кейлина?

– Обоих! – Валлан врезал с размаху кулаком по столу. Мечи подпрыгнули и жалобно тренькнули.

– Хватит мебель ломать, – чародей опасливо отодвинулся вместе с табуретом. – Что делать думаешь?

Петельщик заходил по комнате, как пойманный волк по тесной клетке:

– Перво-наперво, собирать баронские дружины под копье. Глашатая в Восточную марку. Пусть Торкен Третий поднимает своих баронов и ведет на юг. Бунт подавить. Пускай пообещает каждому дружиннику рыцарский лен в южных землях, а каждому рыцарю – баронскую корону…

– Разумно, – усмехнулся Квартул. – А потом юг будет бунтовать еще два поколения.

– Плевать! Лишь бы подавил. Торкен справится. Я видел маркграфа в деле. А мы встретим веселинов.

– Может, попытаемся договориться? Отдадим Спорные земли. Пошлем кого-нибудь постарше на переговоры.

– С бородачами-лошадниками я еще не договаривался! – вспыхнул Валлан, остановился, перекатываясь с пятки на носок. – Да и не пойдет Властомир на переговоры. Он горло перегрызет за Зимогляда.

– Значит, раньше надо было по чести договариваться, – жрец пожал плечами. – Что уж теперь…

– Думаешь, когда б руки не рубили, он бы добрее был бы?

– Ну, не знаю…

– Селина знала, что делала. Витгольд, король наш покойный, меня бы в Трегетройм не впустил. Ее под замком держал.

– Правильно, а она за это батюшку подушкой.

– А что с ним цацкаться? Одной ногой в лодке, а туда же – государственные дела устраивать!

– Не знаю, – Квартул задумчиво отложил пергамент, провел ладонью по груди, нащупывая что-то, незаметное под одеждой. – В Приозерной империи убийство кровного родственника всегда самым страшным грехом считалось, и сейчас еще считается. Даже изменившего императору не карают так сурово, как отцеубийцу. Ведь это же человек, которому ты жизнью обязан. Штука, на мой взгляд, почище вассальной присяги будет.

– Тебя не припекало просто, – огрызнулся Валлан. – И вообще вы там, на Юге, давно забыли, с какого конца за меч берутся.

– Ты так думаешь? У меня отец – легат семнадцатого Серебряного легиона. Там у каждого воина серебряная стрелка на шлеме выгравирована. За то, что в чистом поле против десяти тысяч кочевников держались и отход имперского войска прикрыли. Чтоб в семнадцатый легион попасть, рекрут дерется, бывает, на вербовочных пунктах, да только не всякого десятник все равно возьмет.

– Вот как? – петельщик скривился, словно гнилую сливу раскусил. – А что ж ты в жрецы подался? Или трусоват? Не в отца.

Чародей выпрямился, сжав челюсти так, что под тонкой кожей заиграли желваки. Ответил, тщательно подбирая слова:

– В Империи нет обязанности почетнее, чем служить Храму.

– Я ж и говорю – странные вы все.

– Тем более что я и должен был унаследовать дело отца. Меня, может, с пеленок готовили в армию!

Валлан скептически скользнул глазом по щупловатой фигуре собеседника. Но смолчал. Тем не менее Квартул его взгляд заметил

– Я с тобой на Север, за Мак Кехтой, ходил – просил пощады? Или, может быть, ныл?

– Ну, нет.

– То-то же.

– А как же тебя угораздило в мантию вырядиться?

Квартул вздохнул:

– У меня был брат. Старший…

– Был?

– Да. Был. Отец сказал, что для нашего рода он умер. Что у Сестора Ларра остался лишь один сын, который должен спасти честь рода.

– И что он натворил, твой мертвый брат?

– У нас, в Империи, принято отправлять старших сыновей от каждого нобильского рода в Храмовую Школу. В лето, когда им сравняется десять полных лет. Там проверяют их магические способности. Если мальчики подают надежды, их оставляют для обучения…

– А девок не отправляют, что ли? – заинтересовался рассказом петельщик.

– Фу, – чародей скорчил такую гримасу, словно ему предложили голым по гребню крепостной стены пробежаться. – Какой от женщины может быть прок в магических занятиях? Они живут не разумом, а чувствами. Эмоции в них сильнее рассудка. И таким существам давать в руки магию?

Валлан хмыкнул:

– Вона как у вас там заведено! А все нас варварами зовете.

– Варварство – это бесконтрольное использование Силы. Не прошедший смиряющего дух и плоть обучения в Храмовой Школе тебе такого наколдует!..

– Ну-ну. Ты дальше про себя рассказывай. Нечего мне тут храмовыми истинами трясти.

– Мой старший брат… – Квартул запнулся, мучительно решая для себя – называть или не называть имя. И решил, что не стоит. – Мой старший брат был по праву первородства удостоен этой чести. Его приняли в Школу. А потом… Потом он оттуда сбежал.

– Вот так прямо – взял и сбежал?

– Да.

– Молодец твой брат, – петельщик усмехнулся, присел. – Не захотел штаны протирать о лавки. Э, да вы там же, видать, штанов не носите – балахоны ученические. Все равно молодец. Небось матросом на корабль императорский записался или в легион?

– Нет. Вряд ли, – чародей покачал головой. – Храмовая Школа не отпускает так просто своих воспитанников. Тем более прошедших почти шесть лет обучения. Ведь это уже готовый волшебник.

– Ну да, – Валлан притворно всплеснул широкими ладонями, – готовый чародей и вдруг не под надзором у отцов-Примулов.

– Вот именно. И он это понимал. Не мог не понимать. Наверняка убежал в Йоль. Или к поморянам. Или на Север, к вам.

– Так ты поищи братца-то. Или нет больше родственных чувств? Любви там братской…

– Нет. Да, наверное, и не было. Я ж его совсем не помню. Когда он уезжал в Школу, два года мне было. Когда удирал – а он забежал домой ненадолго после побега, – я его видел, но не запомнил. Дядька какой-то чужой… Темно, страшно, мать плачет. Отцу она так и не рассказала, что брат заглядывал к нам. Отец сильно сердился. Сказал, что нет у него больше старшего сына. Единственный я.

– А тебя в Школу, значит…

– Да. Искупать позор рода Ларров. Как видишь, не зря. К двадцати пяти годам не всякий Квартулом становится. Иной и помрет Додекатулом.

– Чудно говоришь.

– Это у нас ранги такие. Чем ты сильнее, тем ранг выше. Самый верхний – Примул. Из них состоит Священный Синклит, восседающий в Соль-Эльрине. А Додекатул – едва ли не самый нижний.

– Ладно, – Валлан махнул рукой. – Я вот о чем хотел тебя… просить.

Последнее слово далось ему с немалым усилием.

– О чем же? – прищурился жрец.

– Поможешь волшбой? С твоими молниями и огненными шарами мы с веселинами легко совладаем.

Квартул задумался.

– Ну, что ты молчишь, словно медом язык залепил?

– Да вот, думаю. Узнает совет Примулов – сошлют в лучшем случае. В худшем – в подземелье посадят грехи замаливать. Пожизненно.

– Неужто никогда ваши чародеи в мирские дела не вмешивались?

– Вмешивались. Давно. Когда Империя еще молодой была. Тогда все колдовали, кому не лень.