"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 112

Тролль вывалился из повозки с недовольной взлохмаченной головой, еще и потирая при этом свое пузо. Никого спросонья не замечая, он тупо прошел сквозь ряды своих и, так же тупо войдя в ряды противника, еще и примяв кого-то по дороге, бурча себе под нос, скрылся в дальних кустах.

Говорил я или нет, но каждый тролль-мужчина имеет отличительный знак — татуировку на левой руке. Это чтобы при встрече друг с другом не возникало дурацких вопросов, вроде «кто ты и откуда». А тут, посмотрел на рисунок и понял: этот из Ближнего Угла, этот из Медвежьей Заводи и так далее. Вплоть до того, сколько тебе годиков и какой ты по счету сын или дочь. Это, кстати, тоже нарисовано.

Гоблины переглянулись (читать эти рисунки они за триста лет научились!) и быстренько сбились в кучу, испуганно оглядываясь по сторонам. Опущенное оружие поднялось, в воздухе запахло потом и неуверенностью в завтрашнем дне.

И тут я решился.

— Тролло! — проорал я на всю округу. — Гар дат ас гобло! Карга!

Из кустов моментально появился братец Дуди с приспущенными штанами. Глаза его возбужденно блестели:

— Гобло!..

Грязнули, не выдержав этого зрелища, а может, только представив, что должно последовать дальше, бросились врассыпную, теряя оружие и не забывая давить друг дружку.

Дуди радостно рыкнул и бросился за ближайшим.

— Куп, держи его! — закричал я, быстро слетая по веревке вниз.

Эльф бросился наперерез троллю. Но, пока скачки с преследованиями не начались основательно, барон Зунига швырнул в Дуди длинную веревку с петлей. Парень споткнулся, завалился на спину в траву, и тут же на него сверху уселся эльф, а уж затем и я заключил озорника в братские объятия.

— Успокойся, Дуди, успокойся, — завалился я ему на грудь, — ты молодец, враг сбежал, мамуля будет гордиться тобой.

— Гобло!.. — в истерике забился братец. — Гобло!.. — Все же тролльского в нем было больше, чем человеческого.

— Дайте ему по голове, пожалуйста, — попросил я подошедшего Айдо, — последствия беру на себя!

— Просто я прокричал: «Эй, тролли, здесь гоблины! Гуляем!», — объяснял я поутру мужикам. — Они язык знают, брата нашего боятся, вот и дали деру. А тут еще и Дуди явился во всей красе. Кто ж такое выдержит? — Ребята дружно расхохотались.

— Ладно, — прекратил веселье бор-От, — быстро завтракаем и в путь. Лукка, Вакара, во время перехода спать.

В голове вспыхнула очень интересная идея, но гад Айдо моментально задул мимолетное видение.

— В разных повозках, — шепнул он мне на ухо. Я молча подчинился. И после недолгого завтрака уже разместился под боком братца тролля, досматривающего поздние сны.

Укутавшись в одеяла, я долго смотрел в стену, и под троллий храп мне явилась милая. Что-то тихо шепча, Марга поглаживала меня по голове. Постепенно она становилась все прозрачнее и прозрачнее и под конец исчезла совсем, оставив только свою улыбку.

Разбудил меня Куп:

— Вставай, герой дня, приехали!

— Куда? — блаженно потянулся я.

— Последняя более-менее приличная деревня на нашем пути. Сбросим лошадей и повозки, а дальше налегке.

— Куда сбросим? — не дошло до меня.

— Продадим, — разъяснил эльф, — просто продадим, и ничего больше. Ладно, хорош дрыхнуть.

Вывалившись на улицу, я еще раз от души потянулся, рассматривая окрестности. Мы остановились у общинного дома, окруженного стайками галдящих ребятишек и пугливо оглядывающимися разноразмерными селянками.

Солнце весело смотрело вниз, и в его согревающем свете жизнь продолжала идти своим чередом. Низко наклоняясь, на пыльной дороге взад-вперед суетились куры под бдительным присмотром разноцветного петушка. Трубой задрав хвост и с важностью королевы переставляя лапки, мимо прошла местная красавица пушисто-кошачьего разлива. Обсуждая последние новости, где-то галдели гуси, не обращая внимания на недоверчивое мычание коровок.

Во всем этом умиротворении я ничего нового не почувствовал.

— Куп, а каково это «быть героем»?

— В смысле?

— Вот ты сказал «герой дня». И мне стало интересно. Герои, они ведь немного по-другому видят этот мир. И, верно, чувствуют себя тоже по-особенному? И как же, интересно? Я вот вдруг подумал! У них же совсем иная жизнь. Всякие там подвиги, сражения, уважение, почет… Не то что у нас! День прожил, и слава Небу! Есть сегодня выпить — хорошо, нет — день не задался. Есть крыша над головой — здорово! Нет — под любым деревом я найду себе приют, лишь бы муравьи с комарами не сильно доставали.

Помню, когда я только вселился в подаренный мне королевой домик, через Уилтаван проезжал какой-то знаменитый рыцарь. Имя, правда, не помню, но, кажется, родом из Хлабустиана. Он ехал на огромном вороном коне в сопровождении оруженосца и мальчика-пажа. Весь такой важный… Даже, можно сказать, красивый… Едет, лошадь под ним копытками вверх-вниз, коленочки углом, длинный хвост дугой. У самого героя волосы по плечам вьются, усищи чуть дрожат, доспехи блестят. Девочки охают, дамочки ахают — красота! А я вот зашел как-то в свой квартал при полном параде и вооружении, но, правда, без коня: бабы в одну сторону, собаки в другую! А я ведь тогда еще и трезвым был!..

— Вот назвал ты меня «героем». А что такого я вчера натворил? Да ничего! Просто спасал свою задницу. Ну и ваши заодно.

— Действительно, — ухмыльнулся Куп, — подвигом это назвать трудно. Все равно мы бы разогнали этих малышей по округе!

— Малышей?! — уставился я на товарища. — Дружище, а ты когда-нибудь видел, что остается от деревень, когда в отсутствие мужчин туда заглядывали эти малыши?

— Нет… — потупил взор эльф.

Из общинного дома вышел Айдо в сопровождении братьев Храу и кого-то из наемников. Следом появились местный староста и пара длиннобородых дедков. Они при всех церемонно пожали нашим руки и, отдав какой-то приказ местным мужичкам, удалились восвояси.

— Сговорились о сделке, — кивнул эльф. — А что касается отличий твоей или, допустим, моей жизни от жизни героев… Знаешь, я могу дать тебе почувствовать это.

— Ты серьезно?

— Абсолютно! Как ты посмотришь на то, что по прибытии в Вильсхолл тебя будут встречать и чествовать как самого настоящего героя? Представь себе: ты въезжаешь через главные ворота города, сотни труб сопровождают каждый твой шаг, горожане бросают тебе под ноги цветы, знатные господа и дворяне склоняют перед тобой головы, а на широкой украшенной лестнице тебя встречает ее величество как равного себе! И к тебе уже не будут обращаться просто так: «Эй, Лукка-Висельник!», а торжественно и почетно… допустим: «Тролль ее величества!» Звучит?!!

— И еще как… — оторопело вытер я губы и подбородок.

— Потерпи немного, паря. — Старик осторожно перевернул Само на живот; — Сейчас будет больно, но ты, я вижу, не из хлипкого десятка.

— Давай, отец… — прохрипел вор и зажмурился, — я готов.

— Вот и лады. Вот и лады… — приговаривая, врачеватель поглаживал спину раненого вокруг торчащего древка стрелы, — лады! — И неожиданным резким движением выдернул из тела обломок полторушки[11].

Вжавшись в лавку, раненый захрипел, заливаясь хлынувшей изо рта кровью.

— Ух ты, пакость какая! — любовался обломком старик. — Глянь на наконечник, паря. Будешь в храме, богам благодарственную отслужи. Только чудом в живых остался.

— Не выбрасывай… ее… — задыхаясь, попросил Само.

— На память оставить хочешь? Тоже дело: можно хороший оберег сотворить. — Отложив стрелу в сторону, дед начал вытирать бегущую из раны кровь. — Только когда это будет? Ну да ничего, ничего. Глядишь, Итабр[12] смилостивится, и ты не загнешься раньше времени. Да и я на старости лет былое вспомню… Травками полечу да заговором хворь погоняю. Было время, боги были ко мне милостивы, помогали…

— Отец… как зовут-то, — Само закашлялся, — имя твое как? За кого богов просить?