"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1077

Хозяин почесал бороду:

— Ладно. В сенник пойдем. Там поговорим. — В сенник так в сенник. Лишь бы под крышу.

— Годится. Пошли.

Он зыркнул исподлобья на стоящих поодаль мужиков:

— Ну? Чего уставились? Я дело обтяпаю. Сам. — Возражений не последовало. Рта открыть никто не посмел. Трапперы быстро разошлись, скрывшись кто в доме, кто за домом, ровно и не было их. Бабы наконец-то отправились по воду. Зато, сообразив, что беды наверняка уже не будет, на волю вырвалась ребятня. Как горошины из стручка выкатились. Оно и понятно: где бы ни проходило детство — на вилле среди виноградников, в лесной глуши на фактории, в городском ремесленном квартале или королевском дворце — главной чертой малолетнего сорванца всегда было и останется любопытство. Возрасту — от трех годков до десятка. Чумазые, вихрастые, огненно-рыжие, как на подбор. Что ни говори, а маленькие арданы. Породу сразу видно.

На мордашках нескольких из них я заметил густо намазанные соком чистотела корочки. Вначале насторожился: что за зараза такая? А потом сообразил — ветрянка. Кто ж в детстве ею не переболел! Видно, каким-то манером умудрились дети трапперов заразиться от заезжих торговцев. Ну и хорошо. Малышней все разом переболеют, потом хлопот меньше будет.

Тем временем лысый ардан зарычал и на детей, как недавно на собак. Однако они не сильно прислушивались. Тогда он махнул мне рукой — пошли за мной, мол.

Пошли так пошли.

— Тебя, хозяин, как величать-то? — Он или забыл представиться, или просто мало радуется нам.

— Зови Метким, — буркнул ардан.

— Добро. А я — Молчун.

— Ну и молчал бы, Молчун.

Вот такой у нас хозяин. Приветливый. Без доброго слова мимо не пройдет. Да и стрыгай с ним. Не детей же нам вместе нарекать!

Сенник располагался сразу за срубом. А не скупятся трапперы арданские, когда дома себе строят. Бревна — вдвоем не обхватишь, не всякий таран разобьет. В стенах прорезаны узкие окошки, защищенные крепкими ставнями, и двери. Кроют дома арданы все больше дерном. За осень-зиму он влагой напитывается, весной зеленеет. Нелегко такую постройку сжечь или разбить. И это правильно — лихих людей и раньше в здешних краях хватало, а уж теперь, после войны… И раздумья вернулись к Мак Кехте. Ей-то удавалось пожечь не одну факторию. Наверняка навыки богатые в этом деле.

От размышлений меня отвлек негромкий голос Сотника. Кажется, он обратился к ардану:

— Ого, а кони у вас откуда?

— Да так… — Меткий замялся. — Тут одни проезжали — бросили хромых.

Неподалеку от сенника, за сложенной из жердин оградой, понуро стояли шесть лошадей. Мокрые, а потому все без исключения вороные.

— Богато живете, трапперы.

— А! Где там! Жрут как проклятые, а толку с них — аж никакого.

— Так отдай нам.

— Что значит «отдай»? Даром?!

— А то! Тебе ж они не нужны. Опять-таки жрут много.

— Хе! Даром! Даром за амбаром! Да я их лучше порежу — мяса навялю.

— Эх, Меткий! — усмехнулся я. — Веселии тебя не слышит. Они ж за коня горло перегрызут.

— А тебе что? Ты из Повесья, что ли? Нет! Вот и не лезь, когда не просят.

— Я не про то. Продай, коли за так отдать не хочешь.

Ардан задумался.

— Пошли. Сядем, поговорим. В ногах правды нет.

— Ну пошли. А что до правды, так ее для бедняка нигде нет.

— Ну, ты и трепло! А еще Молчун. Заходи. — Сенник дохнул из распахнутых дверей одуряющим ароматом лесных трав. Такие вырастают на скрытых от людского глаза полянах в дремучих чащобах, и луговые травы ни в какое сравнение с ними не идут. Одна ночь на кипе душистого, теплого сена добавляет годков пять жизни. Просто чародейство какое. Не зря молва людская приписывает знахарям-травникам занятия волшебством.

— Так. Тут и заночевать можете. — Меткий огляделся по сторонам. Уж не запоминает ли, сколько сена, страшась, что мы за ночь его запасы уполовиним?

— Спасибо, хозяин. Давай и о плате сразу поговорим.

— Давай-давай. — Ардан уселся, поджав под задницу ноги. Приготовился к долгому торгу.

— Ну что? Харчей ты нам дашь на дорогу? — Краем глаза я наблюдал за спутниками.

Гелка принялась ковыряться в нашем мешке. Она всегда себе работу сыщет — пришить там что или дырку залатать.

Сотник присел рядом со мной. Насчет лошадей — это он здорово придумал. Насколько путь сократить можно, если не на своих двоих чесать, а в седле. Вот не уверен я, что получится. Не выкупить у Меткого. Нет, он продаст, никуда не денется. Даром не отдаст, конечно, а за горстку самоцветов аж бегом поведет со двора. Переживал-то я, что у меня с ездой не заладится. Имел пару раз горький опыт, потом ушибы да ссадины лечил.

— Харчей? Подумать надо. Самим мало.

— Ну, ведь не за просто так.

— Оно понятно. Так я всё едино ваши камешки втридорога у торговцев менять буду. Они ж только и норовят честному труженику в глотку вцепиться, ровно клыканы какие.

— А ты не меняй, Меткий. Сразу не меняй. Пущай полежат. Они же жрать не просят. И мыши их не поедят, верно? А там, глядишь, цены сменятся.

— То ж я и гляжу, как вы жирно живете на своих приисках. На золоте едите, на серебре умываетесь.

— Чего нет, того нет. А всё ж не жаловались до сих пор.

— А что тогда вы толпами бежите с приисков? Ровно дерьмом после меда помазали. То один, то оравой цельной…

— А что, раньше с приисков не уходили? — развел я руками. — Всегда кто-то приходит, кто-то уходит.

— Ага. Завсегда. Только что-то я нынче летом не видал, чтоб туда ломились, как на свадьбу за халявным пивом и жратвой.

— Вот-вот. — Я попытался вернуть разговор в нужное нам русло. — Харчей ты нам дашь или нет? Заплатим, между прочим. Не как на свадьбе.

— Нет, ты погодь! — Ардана понесло. — Ты мне скажи, чего ты на своем прииске забыл? Чего вы претесь туда? Не можете, как честные люди, свой кусок хлеба заработать?

Тут и я почуял, что гнев начинает во мне закипать. Как тогда с Белым. Еще чуток — и схвачу траппера за грудки. Как тогда договариваться будем? Терпи, Молчун, терпи…

Я протянул ему руки, ладонями под нос — на, смотри!

— На, смотри, Меткий, зарабатываю я свой кусок хлеба или нашармачка проскочить норовлю?

Давно я за кайло не брался, но годами наработанные мозоли так просто за десяток дней не сойдут. Тут тоже годы нужны в холе да в неге.

— Чё ты мне грабли под нос тычешь-то! — попятился ардан.

— А то, — я старался говорить спокойно, но не очень-то удавалось, — что горблюсь я не меньше твоего. Да не на воздушке по лесу гуляю — там ягодку сорвал, там цветочек понюхал, — а под землей корячусь. Кровля на тебя не рушилась, а, Меткий? Да ты и не знаешь, что это. Как заживо хоронят… Крысы каменные не одолевали? А стуканец друзей жрал?

— Да я… — начал было траппер, но осекся. Видно, понял, что по сравнению с трудом рудокопа-старателя его хлеб почти что легкий.

Но сдаваться он и не подумал:

— Что, тяжко на прииске приходится? А я тебя туда гнал? Или кто-то гнал? Не можешь по-другому зарабатывать — шуруй под землю! — А вот тут он прав…

— А вот тут ты прав, Меткий, никто меня не гнал под землю. Сам, дурень, полез. Сам и расхлебывать должен. Думал, разбогатею в одночасье. Поперся за семь лиг киселя хлебать. Вот и нахлебался…

— Не разбогател?

— Как тут разбогатеешь? Порода обеднела. Это по городам сказки сказывают. Мол, копни только, и самоцветы сами посыплются. А на деле столько глинозема лопатой перекидаешь, чтоб хоть один словить. А два раза в год: нате вам, ешьте, не обляпайтесь, — сборщики податей от Мак Кехты…

— Так пришили ж Мак Кехту?

— То-то и оно. И мы все думали — сидов прогнали, работай да радуйся. Ан нет. Петельщики заявились.

— У-у, сволочи те еще. Мне Хвост сказывал.

— Вот видишь. Всего ничего свободными пожили. А теперь Витгольд с Экхардом зайдутся спорить, кому из нас кровь сосать. Они-то зайдутся, глядишь, и дракой сойдутся, а бока мятые у нас будут.

— Это точно. — Ардан уже и не спорил.