"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 1032

Результат превзошел все ожидания. Видно, действительно организмы перворожденных и смертных слишком отличаются, если мое сверхнерешительное вмешательство вызвало эффект исцеления.

Обведенные темными кругами — верное свидетельство ушиба головы — веки дрогнули и приоткрылись. Скользнули вначале безучастно влево-вправо, а потом вдруг расширились от ужаса.

Представляю, что ей почудилось. Потерять сознание в разгар боя, а потом очнуться в смоляной черноте, нарушаемой лишь багровыми отблесками догорающей ветки. От стен веет подземельным холодом и сыростью Преисподней. Если у перворожденных есть Преисподняя. Зная их высокомерие и ледяную гордость, вполне можно предположить веру в то, что все павшие в сей же момент возносятся в горние чертоги, где продолжают бесконечное бытие бок о бок с Престолом Сущего.

А прибавить к общей картине кромешной жути еще и мою рожу, перепачканную разводами глинозема и запекшейся кровью. Взъерошенную, с нечесаной бородой…

Нет, следует отдать ей должное, сида не завизжала, не попыталась бежать прочь. Расширившиеся глаза-смарагды потемнели, словно роговая обманка. Правая рука метнулась к поясу, где крепились опустевшие ножны.

Вот и хвала Небесному Отцу, что опустевшие, а то схлопотал бы непрошеный лекарь вершков шесть доброй стали в подреберье, и дело с концом.

— Тише, феанни! — Я отшатнулся, поднимая руки раскрытыми ладонями вперед. — Ты в безопасности!

Мак Кехта попыталась сесть, но безуспешно. Слабость после хорошего удара по голове так просто не отпустит. Поэтому она только приподнялась на локте, затравленно озираясь.

— Где я? Ты кто?

Вот оно что! Учителя нам рассказывали — можно потерять часть памяти, если по мозгам досталось. Насколько же серьезно это у воительницы?

— Я — Молчун. Эшт. Помнишь меня, феанни? — Покачала головой. Не помнит.

— Прииск Красная Лошадь.

Ага, промелькнуло нечто вроде понимания.

— Этлен. — Наконец-то уверенность.

— Этлен… Где он?

— Здесь, феанни. Пошел на разведку.

— Уже вернулся. — Телохранитель возник из мрака и присел на корточки подле госпожи. — Риэн орт Фэйн, феанни. Мид мюре ниа шюд'. Держи себя в руках, феанни. Мы еще не умерли.

— Та кьюн', Этлен. Я в порядке, Этлен, — отозвалась сида, но боль, пронизывающая еще слабый голос, заставляла усомниться в правдивости этого утверждения.

— Выхода нет. — Сид глянул мне в глаза. — Лестница наверх разрушена. Но это полбеды. Выход привален бревнами. Даже вдвоем не откинуть.

— Ясно. Не повезло.

— Это еще не все, Эшт…

Этлен сделал многозначительную паузу.

— Догадываюсь. — Я действительно знал, что услышу. Ну, почти наверняка.

— Правильно догадываешься. Выбраться нам не дадут. Весь прииск гудит, как растревоженное гнездо шершней. А мы в самой его середочке.

— Ясно.

Не скажу, что известие меня обрадовало, однако и особого горя я не ощутил. Должно быть, нельзя до бесконечности пугаться и шарахаться. На душе нарастают мозоли не хуже, чем на ладонях от лопаты и кирки.

— Ясно. — Это коротенькое слово так славно соскальзывало с языка, как санки со снеговой горки. — Отдохнем, перекусим,..

— Хорошо. —Этлен кивнул, усаживаясь поудобнее.

— Дьох, — вдруг попросила Мак Кехта. — Пить. — Мы повернулись к ней одновременно.

— Дайте воды. — Телохранитель оглянулся на меня…

Это же надо было оказаться таким лопухом! Все продумал, все предусмотрел, да? Нитки-иголки, соль-муку… А вот фляжку с водой, обычную фляжку, захватить не догадался. Правда, кто думал, что уходить под землей будем, подобно червям и крысам? Но это оправдание слабенькое. Даже вслух высказать совестно.

Всего и осталось — виновато развести руками.

— Потерпи, феанни, — мягко, почти ласково сказал Этлен. — Мы скоро найдем воду. Обязательно найдем.

Может быть. Очень даже может быть. Подземные воды иногда подступают к уровням, на которых добывают самоцветы. Кое-кто из парней не раз жаловался на противную капель с потолка рассечек, мешающую работе. Рогоз или Подметка. Или Жихарь? Не помню точно.

— Найдем, — кивнул я.

— Тем более, нет резону здесь рассиживаться. — Сид не собирался тратить время даром.

Взгляд, брошенный на зияющий неподалеку черный провал, вызвал у меня ледяной озноб. Захотелось выдумать любую причину, чтобы задержаться в старой рассечке подольше. Этлен, похоже, заметил мои колебания.

— Я пойду первым. — Ни тени насмешки, ни малейшего намека на презрение трусливого человечка, простое утверждение. — Конечно, если хочешь, можешь поесть. Ты и девочка.

И на том спасибо.

— А вы?

— Я могу долго без еды. Очень долго.

Хотел ляпнуть, что беречь харчи незачем, а потом вдруг сообразил, что суровый Этлен в глубине души боится. Не за себя, понятное дело, а за феанни. Боится не найти выхода на свет и погибнуть в ходах и отнорках голодной смертью. Поэтому начал экономить прямо сейчас.

— Ты воин, Этлен. Возможно, только от тебя зависит — выживем мы или нет.

— Я воин, Эшт. Это правда. Но здесь мне некого рубить своими мечами. А значит, выживем мы или нет, зависит только от тебя. Ты знаешь этот мир. Мой мир — там.

Перворожденный ткнул пальцем в близкий свод рассечки, грязный и неровный.

Если бы он знал, как я боюсь! Сажени породы над головой давили, казалось, прямо на сердце, которое сжималось и трепетало, будто зажатая в кулаке ласточка-красногрудка. Подземный мир таит в себе опасностей не меньше, чем надземный. И уверенности сида в своих знаниях и умениях я нисколечко не разделял, но говорить об этом вслух не стал. К чему пугать Гелку и Мак Кехту раньше времени.

— Ладно, Этлен. Когда проголодаешься, дай знать.

Даже поморянин способен привести лошадь к водопою, но сотни веселинов не хватит, чтобы заставить ее напиться.

Пошарив в мешке, я нащупал две булдыжки побольше и извлек их на свет… Хотя какой там свет! Ветка, служившая факелом, совсем догорела. Только багровым светились подернутые мутной вуалью затухающие угольки. Один кусок сунул Гелке в руки. Она покачала головой:

— Не хочу.

Да что они, сговорились все, что ли?

— Нужно, белочка. Береги силы.

Девка привыкла меня слушаться. Взяла ножку и неохотно принялась обгрызать темное, хорошо прокопченное мясо. Слава Сущему Вовне, по крайней мере одну уговорил.

Вот меня, к слову сказать, упрашивать поесть не пришлось. Странный я, верно, парень. Никогда не понимал всяких там «от волнения кусок в горло не лезет». Мне лезет всегда. Когда он есть, конечно же. Никакие душевные потрясения не в силах заглушить зова голодного брюха. Должно быть, последствия аскетического воспитания в Храмовой Школе, где ученикам не давали обрасти жирком, и голодной зимовки в Восточной марке, где попавшая в силок отощавшая пищуха расценивалась как повод к пиршеству.

Ножка показалась очень даже вкусной. Немного жестковатая. Наверное, вертишейка попалась почтенного возраста. Бабушка всех вертишеек. Как они умудряются доживать до преклонных лет при такой глупости?

Кто бы рассуждал о глупости?

После копченого мяса я уже совершенно искренне раскаивался в собственном легкомыслии. Вода нужна. Просто необходима. И чем скорее мы ее найдем, тем больше шансов выжить.

Гелка тоже худо-бедно справилась со своей долей. Бросила в сторону обглоданную косточку.

— Готовы? — тут же поинтересовался Этлен. Определенно, старик видел в темноте не хуже филина.

— Готовы, — откликнулся я. — Если феанни способна двигаться…

— Я могу идти! — сказала, как хлыстом ожгла, Мак Кехта. Если не сила тела, то сила духа к ней вернулась, это точно.

— Тогда пойдем.

Этлен первым нырнул в лаз. Едва различимая тень в окружающем нас мраке. За ним последовала сида. Потом Гелка, волочащая свой мешок. Я пошел последним. Вернее, пополз.

Опять повороты и петли, подъемы и спуски. Прихотливым путем блуждал стуканец. А что ему? Еду искал. Что они едят, любопытно знать? А может, просто гулял в свое удовольствие? Не рассчитывал на незваных гостей, удумавших воспользоваться его ходом.