Из Тьмы, Арка 5 (СИ) - "Добродел" - Страница 283

В моей левой руке находилась сжимаемая чуть ниже устья ножен, якобы выхваченная из-за кресла (об Эрис я помнила и способность скрывать оружие в подпространстве не светила) Яцуфуса. В общем, держала я тейгу так, чтобы не показывать обнажённого оружия, но при желании можно было одним движением вытащить клинок и рубануть им. На моём лице играла злая, чуть радостная — не нужно продолжать препирательства с хорошей и приятной в общении (даже пререкания с ней положительно повлияли на моё внутреннее равновесие), но временами слишком упрямой девчонкой — и несколько безумная улыбка.

Весь мой вид выдавал человека достаточно отмороженного, чтобы, плюнув на последствия, выпотрошить потерявшего берега хама прямо на месте, однако не являлся настолько вызывающим, чтобы этот супер-мажор сумел доставить проблем, нажаловавшись папочке на нехорошую убийцу, проявившую явную агрессию к нему — такому хорошему и безобидному.

— Ты, безродная выскочка, смеешь угрожать смертью мне?! — взвился Сюра. — Думаешь, ты особенная, чтобы угрожать мне словом и делом?! Ничего подобного! Только попробуй, безумная сука — и тебя четвертуют, как всех остальных! И я ещё поговорю с отцом и Сайкю о твоих словах! — И громче, обращаясь к перепуганной блондинке, которая и так торопилась к нам, дабы погасить начинающийся конфликт:

— Эрис, быстро сюда! Мы уходим!

Впрочем, данный призыв, если и возымел эффект, то обратный задуманному: Эрис резко сбавила шаг и замялась, не зная что делать.

— Сюра, Куроме! Пожалуйста, прекратите, — попыталась она воззвать к нашему благоразумию.

Но оказалась дружно проигнорирована.

— Может, «безумную суку» и четвертуют, — купаясь в лучах чужой ненависти, сдобренной нотками опаски, ответила я. — А может, кто-то сочтёт, что в нынешней ситуации третий Внеранг для Империи важнее, чем его зазнавшийся сынок. — При упоминании той планки, к которой я то ли подошла, то ли даже уже переступила, страха (и злости) в эмоциональном фоне собеседника стало куда больше. — В конце концов, если отец ещё достаточно молод, чтобы сделать нового наследника, то потеря нынешнего не является непоправимой трагедией. А вот с новым верным Империи Внерангом так не получится, — с удовольствием потопталась я на больных мозолях мажора, не очень-то ценимого папочкой и не имеющего даже призрачных шансов превзойти свои пределы, дабы эту ценность повысить.

Впрочем, эмпатия подсказала, что слишком давить на эту больную точку не стоит. Столь насмешливо высказавшись о способности Онеста настругать нового, ничуть не худшего наследника, а также о «слабости» текущего продолжателя рода, я и так несколько перестаралась. Незваный гость и без того пребывал на взводе, а уж после этой (на фоне прочего) почти безобидной фразы — и вовсе едва ли не взбесился, готовый реально броситься в драку.

Однако убивать его, к моему глубокому сожалению, нельзя. Не здесь и не сейчас. Поэтому драка тоже нежелательна, даже если забыть о присутствии мнущейся рядом и безуспешно пытающейся нас образумить Эрис.

— Но вообще, лорд Сюра, говоря «самонадеянный сынок», я, разумеется, не имела в виду вас, — произношу, решив фигурально сделать шаг назад, тем самым позволяя и Сюре отступить без сильной потери лица.

Тем не менее, всерьёз извиняться и заискивать перед этим говнюком никто не собирался, просто обозначить нежелание прямого конфликта и прикрыться от возможных обвинений в угрозе его жизни:

— Я думала, что вы играете с моей сокомандницей и подругой в истории. Я тоже люблю… поиграть. Поэтому позволила себе вмешаться. Не ожидала, что такой важный и заслуженный человек, как вы, сможет провести параллели между собой и обижающим слабых мажором. Жалким существом, который не имеет ни одного достижения, кроме удачи, позволившей родиться в хорошей семье — и который, словно бешеный пёс, готов броситься на предельно корректно исполняющую свой долг раненую в бою защитницу интересов Империи.

Да, я перебарщивала. Но Сюра реально меня бесил, поэтому удержаться от того, чтобы ещё немного потоптаться по его перераздутому чувству собственной важности, оказалось выше моих сил.

Пока я говорила, к зданию подтянулись ещё две мощные сигнатуры, что вышли из ускорения перед парадным входом здания городской администрации, а теперь двигались сюда просто очень быстрым шагом.

— Считаешь это смешным? Я тоже посмеюсь, когда тебе отрежут язык. Внеранг, — презрительно выплюнул он. — Думаешь, встретилась с другой психопаткой, и когда она тебя признала, стала такой же? Ха, надейся! Это сейчас ты можешь кичиться силой, а через пять-десять лет станешь никому не нужной развалиной. Я подожду, — хозяин Врат Шамбалы зубасто усмехнулся, предлагая додумать, что злопамятный подонок сделает с былой обидчицей, лишившейся здоровья и былых сил, а оттого беззащитной.

— Прекратите уже! Перестаньте! — выйдя вперёд и встав между нами, закричала напуганная Эрис; а ещё злая за игнорирование её призывов, настолько, что решила применить свой дар. — Успокойтесь! Вы не будете друг друга убивать или делать гадости!

Чувствую, как с последними словами, голос девушки прикоснувшейся к своему тейгу-микрофону, отдаётся мягкой, едва заметной вибрацией где-то глубоко внутри, гася агрессию и настраивая на мирный лад.

Пытаясь это сделать.

Не думала, что её артефакт можно использовать подобным образом. В любом случае, тут как с эмпатией-деэмпатией: незаметное воздействие работает до тех пор, пока его не заметили, да и настроение на противоположное так не поменяешь. А уж против той, кого долго и настоятельно пытался искушать целый архидемон, а недавно и вовсе чуть не сожрал сначала собственный доппельгангер, а потом случайно призванная данным фактом, чтоб её, Бездна…

Даже не смешно.

Но сказанное — всё ещё просьба, практически мольба от той, кого я считала если не подругой, то очень хорошей знакомой, коя, пусть и сама того не зная, серьёзно помогла мне в трудный момент жизни. Да, вместе с ощущением, того что Эрис реально боится за меня (а ещё за уродского Сюру, но это детали) и почти готова сорваться в истерику, это заставило взять себя в руки.

— Эрис, ты же знаешь, что я мирный человек, — произношу, пропустив девушку вперёд и демонстративно прицепив ножны к поясу. — Я не люблю ругаться и без причины никого не обижаю, — на заднем фоне фыркнул Сюра, помянув мелких безумных сучек и набитые казнёнными площади и дороги. — Просто очень не люблю, когда обижают моих подчинённых и друзей. Извини, если напугала.

— Не буду её трогать, если первая не полезет. И остальных тоже, — к немалому моему удивлению, скрипнув зубами, выплюнул Сюра, который под требовательным взглядом блондинки растерял заметную долю своего запала. — Но предупреждаю: угрозы и насмешки надо мной обычно очень плохо кончаются, — добавил он, увидев появившихся в «предбаннике» подчинённых и почувствовав поддержку от их присутствия.

Что интересно, из двоих появившихся лишь один оказался знаком мне по каноничной истории: самурай, имя которого, правда, в голове не задержалось, да и не суть важно. Ни мерзкого черномазого клоуна-педофила-детоубийцы, ни пирата с любовью к изнасилованиям и сомнительными вкусами в одежде. Вместо последнего хозяином Шамшира выступал незнакомый дядька. Судя по походке и тому, как он стоит, широко расставив ноги, будто под нами палуба качающегося на волнах корабля — тоже моряк, но из ВМФ. Западной чернокнижницы в этой тёплой компании тоже не было — то ли совсем, то ли ещё не появилась.

Да-а, теперь то, что Эрис сумела прижиться в Дикой Охоте и притом не растерять своё наивное видение мира, удивляет уже не столь сильно. Из самых конченых представителей данной банды в ней остался лишь сам Сюра. Моряк, если верить эмпатии, и вовсе относился скорее к людям, пусть битым жизнью, но всё же добрым. Случись здесь бой, не сможет сразу начать действовать во всю силу, будет думать о сопутствующем ущербе. Учтём на будущее. Зато в глазах самурая светилась хорошо знакомая для понимающего человека постоянная готовность к насилию и убийствам. Вот уж кому плевать — кого, где и когда усекать на голову. Прикажет хозяин — и он без колебаний зарубит хоть Императора.