Из Тьмы, Арка 5 (СИ) - "Добродел" - Страница 106

— Ну же, открой ротик.

— Я… ам, — ложка, коварно проскользнувшая в открытые уста, не дала девушке закончить. — Я в порядке. Не нужно этого делать, Куроме, — сосредоточено — даже часть красноты с лица ушло! — произнесла Акаме.

Впрочем, эмоции, в отличие от внешнего их проявления, сестра толком подавить не сумела. В них так и читалось: «Продолжай! Я хочу ещё! Я хочу большего!» и «Нет! Это неправильно! Мы не одни! Что о нас подумают?! Нельзя! Но… Ах-х!»

Хи-хи, весело! Как же весело!

Хотя, говоря о посторонних и их взглядах, стоит признать, что наша возня всё-таки привлекла внимание. То есть Булат, как эталонно-деревянный мужиГ, конечно, ничего не заметил, максимум углядев милую заботу одной сестры о другой. Но вот многоопытный Генсэй-Юрэй, в конце концов, обратил внимание на происходящее на нашем конце стола и вполне успешно расшифровал его подоплёку. О чём не замедлил сообщить, демонстративно задержав на мне свой вопросительный взгляд.

Играть со стесняющейся девушкой, когда вас могут заметить — весело. Но вот если заметили, то это уже не круто. Эксгибиционизм — это не по мне. Пришлось перестать «мучить» старшую сестру и потянуть уже совершенно размякшую и растаявшую девушку в отдельные покои. Думаю, несложно догадаться, для чего.

* * *

— Молодёжь… — глядя на парочку девушек, вежливо попрощавшихся с ними и в обнимку направившихся в отдельные покои, усмехнулся Юрэй, и с ностальгической улыбкой погладил свою вновь обзавёдшуюся изрядной долей седины бороду.

— Что вы сказали, сенсей? — спросил наполняющий кружки Булат.

— Говорю, что ты зря так тепло вспоминаешь Ривера. Этот авантюрист затянул в своё движение много хороших людей, а когда всё развалилось — вывернулся. Зато множество генералов и офицеров рангом ниже — посадили, отправили в отставку или вынудили дезертировать, как тебя. Ты не мотай головой — помолчи, подумай.

Когда ученик действительно замолчал и, несколько преувеличенно нахмурившись, — признак определённого подпития — стал думать, старший воитель вновь посмотрел в ту сторону, куда удалились девушки.

Увлечений своей новой госпожи он не осуждал. На фоне многого и многого из того, что творили и творят аристократы Столицы, нежная любовь сестёр, которая несколько выбивалась за рамки родственной — это такая мелочь! Всяко лучше, чем быть приглашённым в круг «высоких лиц», напиться как свинья, проиграть в карты девственность своей десятилетней дочери, а потом, после подобного акта родительского сутенёрства, продолжить вести привычную жизнь, считая себя благовоспитанным членом высокого общества. Ещё и заслуженно получившим повышение.

Генсэй — или, как ему больше нравилось, Юрэй — всегда был далёк от этого блистательного шабаша, но в своё время, как не последняя фигура в структуре имперской армии и Столицы вообще, был неплохо наслышан об их, брр, развлечениях. Он прекрасно знал, что далеко не Онест «испортил» Империю: прогнившее насквозь общество само воспитало и породило его и ему подобных. Поэтому старый Мастер горячо поддерживал ту реформацию, что затеяла Куроме. Другое дело, что эта крайне необычная девочка некоторыми своими словами и поступками заставляла ощутить холодок на коже даже его — старого волка, битого-перебитого жизнью, войной и службой в высоких кабинетах.

Однако сам факт, что та, кому он принёс клятву верности, способна испытывать такую привязанность — немало успокоило самоназванного вассала.

* * *

Эротическую сцену ищите в оммаке

* * *

— Скажи, сестра, ты ведь не сама научилась всему… что мы делали? — спросила Акаме, чуть нервно играя с плавающим в воде яблоком.

— Не сама, — вздохнула я, одновременно испытав облегчение оттого, что не мне пришлось поднимать данную тему... и приходя в раздражение от её сути. — Как и ты. Я так понимаю, что в свете приятных изменений в наших отношениях ты хочешь... прояснить... связанные с ними моменты?

— Да, — кивнула девушка, после чего в лоб спросила:

— У тебя кто-то есть?

— Нет, если ты о постоянной девушке. Однако я некоторое время общалась с одной аристократкой на юге, ещё до той нашей встречи в заброшенной церкви. Но сейчас по понятным причинам мы не поддерживаем связь. Помимо этого, было кое-что на северо-востоке. С девчонками из павильона наместника, — признаюсь после короткой паузы, тем самым вызвав у собеседницы довольно занятный отклик в виде перепутавшегося с ревностью облегчения. — Но это так… чтобы расслабиться после напряжённой миссии и отвлечься от давления тейгу. Больше ничего. А у тебя, как понимаю, имеется пара внутри вашего Рейда? Это ведь та хвостатая, которую я потрепала, верно?

— Нет. То есть да. То есть мы не пара, — смущённая Акаме взяла яблоко в руки и начала крутить его в ладонях. — Просто дружим. И, как ты сказала, иногда помогаем друг другу расслабиться и отвлечься. Это… ведь не плохо? Как ты к этому относишься, сестра?

— С неудовольствием, — вздохнув, честно признаю я. — Хочу убить соперницу и сделать так, чтобы ты принадлежала только мне.

К удивлению, Акаме почти не напряглась, явно ожидая продолжения. Да, всё-таки сейчас между нами намного больше доверия, чем в начале встречи, не говоря уж о той, самой первой, в «осквернённой» церкви. Не став её разочаровывать, прерываю ненадолго образовавшуюся паузу:

— Хочу, но понимаю глупость и лицемерие такого шага. Я и сама не хранила тебе верность. А убийство твоей подружки, этой Леоне, — усилием воли подавляю желание скривиться, — только ухудшит наши отношения.

— Значит, ты против? — уточнила Акаме. — И откуда ты узнала, что это Леоне?

— Я слишком хорошо тебя знаю. Ты чересчур сильно переживала за хвостатую. У меня появились подозрения, а теперь они подтвердились. А против или нет… — я провела ладонью по влажным волосам, — ...не знаю. Если бы ты назвала её своей парой, то да. А так… Я не хочу, чтобы ты полюбила кого-то другого и бросила меня… Опять. Но если ты меня не оставишь…

Помимо воли напрягаюсь, терзаемая подспудным страхом и злостью на его источник, в лице этой лживой твари — Надженды, а также добавившейся к ней ушасто-грудастой соблазнительнице.

«И что это за резь в глазах? Собирающиеся слёзы? Неужели? Мне казалось, что на текущем уровне контроля тела и разума я освободилась от таких непроизвольных реакций. Да и в Отряде в нас вбивали, что плакать нельзя. Хех, кое-кто далеко не такая непрошибаемая, как себе воображала», — с горьковатой самоиронией заключила я.

— Я не бросала тебя, сестра! — перебила меня Акаме. — Я ведь уговаривала тебя пойти с собой! И даже когда ты не согласилась…

— Вырубила и попыталась утащить силой, — заканчиваю за неё, стряхнув с себя мимолётную слабость и вновь вернув утраченный было ироничный и немного высокомерный образ. — Кхм, ладно, не будем об этом. В общем, я к тому, что понимаю, как тёплая девушка под боком и не только может помочь оттаять после трудного и опасного задания, — немного покривив душой — картина сестры с другой всё также будила во мне далеко не самые светлые чувства — произнесла я. — Или после кошмаров, навеянных тейгу. Да, я хочу, чтобы ты любила только меня. Но если связь с… другой ограничится только сбросом напряжения, то осуждать тебя не стану. Мы ведь не можем встречаться часто. А то, в чём состоит наше призвание — достаточно опасно, чтобы ограничивать себя в мелких радостях.

Тихо сглотнув, добавляю негромко:

— И… спасибо. Для меня легче принять правду, пусть и не нравящуюся, чем узнать о попытке её скрыть или обмануть. Если у тебя возникнут вопросы, я всегда готова их обсудить. Только не бросай и не предавай меня, — проглотив вновь собравшийся в горле ком — да что ж такое-то?! — произношу я. — Мне… будет без тебя тяжело.

— Я никогда не брошу и не предам тебя, сестра! — горячо произнесла прижавшаяся ко мне Акаме. — И всегда буду любить!

— И я тебя, — с удовольствием и облегчением прижимаюсь к тёплой коже любимой девушки.

Да, она уже говорила, что никогда меня не бросит. И в раннем детстве, когда нас насильно разлучили, и после, когда мы с Гин и Наталом вошли в Элитную Семёрку. Акаме обманула меня. Но… я всё равно хочу ей верить. Иначе, боюсь, свет может обратиться мраком, а я таки поддамся нашёптываемым Яцуфусой, отчётливо отдающим смрадом безумия идеям о любимой и любящей марионетке.