"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Кондратьев Леонид Владимирович - Страница 864

Что ж... В процессе естественного отбора выживает вовсе не сильнейший. Выживает тот, кто лучше других умеет приспосабливаться под изменяющиеся обстоятельства.

Значит, пришло время меняться.

— Как так можно... Что они им сделали... Что? — Эти слова Кира тихо повторяла себе под нос уже не в первый раз. Отказавшись от ужина, она завернулась в спальник, уселась на пол в уголке мансарды и просто смотрела перед собой в пустоту. — Это ведь из-за нас они их... Сволочи... Какие же сволочи...

Вряд ли кто-то сможет спокойно заснуть после такого зрелища — даже такой тёртый калачик, как эта девчонка. Больше полугода она наблюдала вокруг себя смерть, глупость и подлость. Чёрт подери, да она сама перерезала горло самому дорогому человеку на свете... Хоть тот уже и не вполне был человеком.

Но, выживая на окраине, вдали от эпицентра жесточайшей резни всех против всех, она явно ещё никогда не сталкивалась с подобными методами убеждения.

Хотя я был уверен в том, что где-нибудь в центральных районах зимние армии не брезговали и такими способами ведения войны, без оглядки на любые кодексы — писанные и неписанные. Показательные массовые казни, террор и устранение малейших рисков — вплоть до убийства собственных побратимов при первом же шухере. Не такие уж и новые приёмы, если подумать. Они всегда неплохо работали.

Я, в свою очередь, всё ещё испытывал побочные действия перенесённой передозировки. Поэтому сейчас тоже не испытывал ни голода, ни сонливости — не смотря на поздний час. К тому же любая попытка принять горизонтальное положение вызывала сильную головную боль и тахикардию. Повышенное давление спадёт только к утру.

Чтобы немного успокоить шокированное сердце, а заодно и свою спутницу, я принялся ходить туда-сюда по небольшой комнатке и рассуждать вслух. Но шёпотом, чтобы не привлечь лишнее внимание ночных тварей, рыскавших неподалёку:

— Они знали, что мы будем здесь. Значит, точно нашли маячок...

— Это ведь я его подкинула... Это из-за меня...

— Нет. Из-за маячка они просто смогли подсунуть нам эту... — Я затруднялся подыскать слово, описывающее то, что варщики устроили на входе в офисный центр. — Смогли отправить это послание прямо сейчас, а не позже. Причина не в трекере. Причина в том, что я угрожаю их бизнесу. Ты сама видела, к кому они обратились.

Кира не стала ни возражать ни соглашаться. Продолжая смотреть перед собой, она погрузилась в тяжёлые размышления. И лишь украдкой шмыгнула и вытерла нос.

Я продолжил наворачивать круги по чердачной комнатке, озвучивая мысль, которая, скорее всего, и так сидела в её голове:

— Мы больше не можем такого допустить. — После этих слов девчонка глянула на меня и чуть заметно кивнула. — А это, в свою очередь, означает, что мы больше не можем действовать так, как раньше. Открыто и агрессивно.

— А как же тогда? План «Б» придётся отменить? Мы ещё успеваем...

— Нет. Оставлять такие действия безнаказанными тоже нельзя. Иначе их станут использовать не для защиты, а уже для нападения.

Кира снова кивнула, резко шмыгнув.

— И нам некуда отступать. — Продолжил я размышлять вслух. — В любом случае варщики когда-то снова организуют новую пушечную атаку. Для чего-то же они до сих пор собирают макулатуру. Только в следующий раз будут осторожнее. Потому план «Б» нужно не отменить, а модифицировать.

— А как? Если они потом опять кого-нибудь вот так вот...

— Первая фаза остаётся прежней. Лис устраивает Куску побег. Предварительно при нём кто-то из крюков якобы проговорится о месте хранения метиламина. Рано или поздно, Кусок сдаст информацию об этом месте варщикам... Скорее рано, чем поздно...

Девчонка перебила меня недовольным тоном:

— Это я помню! Только когда наши накроют их в этом месте из засады, Хайзенберг, рано или поздно, другим девчонкам головы... — Судорожно всхлипнув, Кира не стала доводить мысль до конца и отвернулась к стене. — Скорее рано, чем поздно!

— Именно эту часть плана мы и модифицируем.

Мои слова вновь привлекли внимание собеседницы:

— И как же?

— Над этим я ещё думаю. Но у меня впереди вся ночь. Спать я сейчас всё равно не могу чисто физически.

— Я тоже... Я никак не могу перестать думать о том... О том, что если бы не мы, они были бы ещё живы...

Что может мужчина сделать в такой ситуации? Лезть со стандартными успокаивающими клише? Объяснять, словно трехлетней, что войны без жертв не бывает? И что иногда лучше пожертвовать несколькими жизнями, чтобы спасти тысячи? Что жизнь этих девчонок и так была тяжела и, возможно, смерть для многих из них была облегчением?

Или, может, напомнить о том, что мы пережили чертовски длинный день, после которого нам необходим отдых? Сначала меня чуть не переварила гигантская амёба, а потом нас обоих чуть не разорвали какие-то гориллообразные уроды. И под конец я чуть не сдох от передозировки кустарными стимуляторами. Наверное, сегодняшнее «ускорение» стоило мне минимум десятка лет жизни.

Но всё это — то же самое, что просто сесть сейчас рядом с ней и тоже расплакаться. Ничего из этого не заставит её чувствовать себя менее тошнотно. Да и не такой она человек. Не нужны ей ни мои, ни чьи-либо утешения. Не нужны занудные объяснения. И уж точно она не будет сейчас сочувствовать моим маленьким трагедиям. Ей нужен ответ на вопрос — что мы можем сделать, чтобы такое больше не повторилось. И что нужно сделать для того, чтобы те, кто в ответе за это преступление, сдохли в страшных мучениях.

Что сделать, чтобы перестать винить себя в чужой смерти? Кому, как не мне знать, что пустые слова здесь точно бессильны.

Я перестал курсировать по комнатке и остановился прямо перед уставившейся в стену девчонкой:

— Может у тебя есть какие-то идеи?

— Что? — Она явно не ожидала, что я подключу её процессу так просто. — Какие идеи?

Привыкла, что с ней все по умолчанию обращаются или как с ребёнком или как со слабой женщиной. Поэтому и не любит такое отношение. И именно поэтому я не собираюсь повторять чужие ошибки.

— Мне интересны твои идеи о том, как победить противника, когда у тебя связаны руки. Как уничтожить эту подпольную империю так, чтобы не дать им загубить ещё больше невинных душ? Ты же хочешь отвлечься от своих мрачных мыслей. Вот и подумай вместе со мной. Вспомни о том, чем мы располагаем. Какими средствами. Каким оружием. Какими союзниками. И попробуй придумать план.

Кира недоверчиво нахмурилась. Наверное, думает, что издеваюсь.

Я присел напротив, приблизил лицо и заглянул ей в глаза:

— Если не план целиком, то просто предложи идею. Любую. Пусть даже самую бредовую. Мозговой штурм. Просто озвучь первое, что приходит в голову. Давай! — Я щёлкнул пальцами прямо перед её носом. — А? Что нам нужно сейчас сделать?

— Порвать их всех на ссаные тряпки! — Раздражённо выпалила Кира.

То что надо. Гнев иногда неплохо подстёгивает воображение.

— Это несомненно отличная стратегическая цель. А нам нужны тактические действия, которые приведут нас к этой цели. Предлагай дальше! Давай! Не расслабляйся!

— Ну... — Девчонка продолжала хмуриться. Но теперь без подозрительного прищура. — Во-первых, они не должны знать, что мы что-то замышляем. И что вообще что-то делаем против них... Иначе...

— Иначе они проведут ещё одну публичную казнь. — Во время затянувшейся паузы я резанул по живому. Не маленькая. — А потом ещё одну. И так до тех пор, пока мы всё-таки не остановимся. Окей, принято. Как это сделать? Как действовать скрытно, но результативно? Ведь даже если мы не будем оставлять свидетелей и будем всегда прятать трупы — они не станут применять к нам презумпцию невиновности. Правило «нет тела — нет дела» больше не работает. Каждый пропавший варщик — дело рук проклятого Шутника и баста! Что тогда?

— Ну... — Кира немного помрачнела при упоминании о массовых экзекуциях. Но всё-таки медленно продолжила. — Тогда обычно в кино кто-нибудь внедряется в банду... Какой-нибудь полицейский, которого никто из бандитов не знает... И до последнего они все думают, что за ними никто не следит. Ну, в смысле... Следит, но не больше, чем обычно...