"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Кондратьев Леонид Владимирович - Страница 803

— И вообще они очень экономно себя ведут.

— Коровы или жоры?

— Да и те и другие. Не бегают, не прыгают лишний раз... И ещё почти ни о чём не думают. А работающий мозг — чертовски дорогая в энергетическом плане штука. Четверть калорий, которые мы получаем с пищей, уходит на обеспечение его деятельности.

Кира подняла глаза вверх, словно пытаясь разглядеть там свой прожорливый мозг.

— Ну жоры-то ладно, — задумчиво протянула она, — точно ни о чём не думают, кроме еды... Но коровам же надо как-то соображать. Где траву повкусней найти или от волков там рогами отмахиваться...

— Это если они дикие. А за одомашненных думает пастух. И от хищников защищает, и выбирает пастбище посочней. Во многом поэтому домашние животные намного упитанней своих диких предков. И молоко могут не только для телят давать раз в год. Ну плюс, селекция, конечно. Искусственный отбор.

— Ну вообще да... По сравнению с каким-нибудь оленем коровы туповатые...

— А ещё у жор даже волосы перестают расти, замечала? Или просто облазят или рост сильно замедляется. Иначе все жоры-мужчины уже ходили бы с бородой до пояса.

— Слушай, а ведь точно... — Эта мысль развеселила девчонку. — И хаер был бы тоже у всех до задницы! Чисто «Зи-Зи Топ»!

Поулыбавшись своим мыслям, в которых она, судя по всему, представляла как бы выглядели бородатые и волосатые жоры, Кира тихонько шепнула, пододвинувшись поближе:

— Знаешь, Пафнутий... — Обычно это имя она произносила с ироничным выражением на лице. Но сейчас её широкие глаза смотрели на меня даже как-то по-доброму. — Вот ты точно в школе работал. Или в универе преподом... И, пожалуй, если бы ты вёл у меня биологию, я бы может и получше училась...

— А ты что же это? Двоечницей была?

— Ну не совсем уж... Просто скучно как-то было всё время... Учителя почти все — замороченные. Начитывают по учебнику то, что я и сама могу прочитать. И на нас пофиг. На учеников, в смысле. Типа своих проблем хватает, а зарплата копеечная. — Пододвинувшись ещё ближе, девчонка пристально посмотрела в нарисованные на маске кресты. — Ну признайся, Шутник! Ты в школе работал, да?

— Разве это важно, когда ты влюблён...

— Ой, всё! — Она широко улыбнулась и ткнула меня крепким кулачком в плечо. К счастью, в здоровое.

— Тихо!

На таком расстоянии было трудно определить точное количество особей внутри этого жорского стада. Пара десятков, вроде... И половозрастной состав тоже угадывался с трудом. Но там точно были и мужчины и женщины. Вон пара согнутых стариков... И сейчас я, кажется, разглядел среди этого сброда парочку новообращённых молодчиков...

— Чего увидел? — Кира проследила за тем, куда я смотрю через бинокль. Но невооружённым взглядом не заметила ничего подозрительного.

— Вон там... — Я подставил бинокль к её глазам сразу в нужном направлении. — Почти в самом центре толпы. Видишь двоих? В пуховиках с капюшонами.

— Ну да... Вроде обычные бродяги... Только... — Улыбка мгновенно пропала с лица девчонки. — Блин... Да они ж пацаны совсем... Тоже как... Как Ромка...

— А больше тебя ничего в них не смущает?

— А что? Да вроде нет... Смотрят в никуда, как и другие... Грязные, тощие. Еле идут.

— Во-первых, они всё время идут рядом. Тогда как других то и дело шатает по сторонам. А вон тот мужик споткнулся и отстал. И вон тот лысый тоже.

— Совпадение? — Кира пожала плечами. — А что «во-вторых»?

— А во-вторых, оба уже все изгваздались в грязи и разодрали одежду об ветки и заборы... А капюшоны — до сих пор на голове. Без завязок и резинок.

— Точно... Да и просто ветром бы уже давно сдуло... Думаешь...

— Думаю, что это не жоры. — Я снова всмотрелся в бинокль на странную парочку, хромающую к берегу в окружении бессмысленной толпы.

— Партизаны?

— Больше некому.

— Ну-ка дай-ка ещё посмотрю — Кира пододвинула к себе бинокль. — А как они заставляют толпу идти туда, куда нужно? Ни разу ничего вперёд не кинули за всё время.

— Напомни не забыть про это у них спросить... Готовься.

Вытащив ножик из своего мультитула, девчонка подсела к окну сбоку. И замерла в ожидании сигнала.

Как я и думал, возле нашего коттеджа толпа плавно свернула с дороги. Проломившись через разросшуюся живую изгородь и остатки сетчатого заборчика, жоры окружили дерево-ориентир. А загадочная парочка в капюшонах, перестав сутулиться и хромать, быстро оглянулась и, присев у корней, начала копаться в рыхлом глинозёме.

Нужно отдать им должное за изобретательность... Напасть на них из-за рядов заражённых было сложно. Пока протолкнёшься — могут сбежать. Или того хуже — начнут отстреливаться... А если бы вокруг прикопа были установлены мои традиционные ловушки, их собрали бы на себя жоры. Вот только в этот раз ловушка не срабатывала сама по себе.

— А-а-ай-ё-о-оп!..

Как только в ответ на мой сигнал Кира перерезала прочную двухмиллиметровую леску, позади дерева с шумом распрямилась одна из толстых упругих веток соседнего вяза. Вжикнув блоком, по древесине проскользнул яхтенный фал, затянув петлю вокруг ноги одного из замаскированных пацанов. И через долю секунды парень оказался вверх тормашками на высоте около двух метров. Подлетев по инерции чуть выше длины верёвки, он тут же ухнул обратно вниз. И под его весом петля на ноге затянулась ещё туже, врезаясь в кожу почти до крови. И испуганно-удивлённый крик болтающегося над землёй пленника превратился в сдавленное шипение от боли.

— Замри! — Второй пацан, вместо того, чтобы сбежать, машинально задрал голову. Но тут же затравленно обернулся, едва заслышав мой приглушённый маской крик. — Дёрнешься — умирать будешь долго и больно. Руки.

Перебираясь через подоконник на крышу пристройки, я не сводил с него взгляд и прицел арбалета. Чумазый паренёк, уставившись на меня в ответ, растерянно поднял испачканные в земле ладони. И тут же покосился куда-то в сторону... Чёрт!

— Щёлк! — Когда я упал на колено, стальной шарик стукнул в сайдинг в считанных сантиметрах от моего виска, проломив в пластике аккуратную дырку. Но ответный выстрел тоже просвистел мимо ноги мужика, одетого в перемазанный грязью камуфляж.

Кувыркнувшись в сторону, противник встал на колено и снова задрал рогатку. Но к этому времени я был уже внизу, на земле. Отбросив пустой арбалет, я пригнулся за спинами жор и, достав нож, начал обходить его с фланга. Шаг, ещё один... Прыжок!

Растерянный жора, которого я толкнул прямо на то место, где сидел противник, всё ещё лихорадочно пытавшийся определить моё местонахождение, издал какой-то разочарованный вопль. Повиснув на мужике в камуфляже, заражённый вынудил того разрядить рогатку в молоко и снова отступить. Ловко перекатившись со спины на ноги, он опять принял вертикальное положение и полностью выпрямился.

Светлые глаза моего противника просто сияли на фоне маскировочной грязи, которой было покрыто худощавое лицо. И это точно не был взгляд заражённого неудачника.

Посмотрев на меня с каким-то холодным спокойствием, он даже не попытался сменить оружие, чтобы приготовиться к ближнему бою. Лишь поднял свободную руку и указал в мою сторону грязным пальцем.

— Враг. Задержать.

Несмотря на сдавленные стоны повисшего над нами парня и бормотание жор, его низкий голос прозвучал чётко и ясно. Внутри моей головы. Ведь он даже не открыл рот.

Зато рот открыли все жоры рядом с нами. Завизжав и захрипев так, словно их жгли заживо, десяток доходяг резко обернулся в мою сторону. И в следующую секунду ко мне со всех сторон потянулись иссохшие костлявые конечности. В памяти тут же всплыло воспоминание о том, как подобным образом меня держали за руки и ноги несколько шмелей...

Но жоры не били меня битами и кастетами. И в отличие от своих ночных собратьев, вовсе не стремились разорвать меня на части. Лишь повисли всем телом, вцепившись своими клешнями за одежду.

Вывернувшись, я выскользнул из расстёгнутой куртки — и те, кто держал меня за руки, рухнули вместе с ней на землю. Под левой лопаткой кольнуло. Но теперь рука с ножом была свободна — и короткое толстое острие вонзилось в висок ближайшей хрипящей твари.