"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Кондратьев Леонид Владимирович - Страница 563

— И то верно… В коридоре будь моими глазами на затылке. — Я двинулся по нему вперёд, прижимаясь спиной к левой стене. — Стрелять только по приказу.

Первые двери на моём пути вели в бывший гардероб для студентов. Между рядами вешалок были свалены в кучу трупы центровых с надпилами на шеях или с дырками от дрелей в головах. Убедившись, что живых внутри нет, я прикрыл дверь и двинулся дальше по направлению к голосам и шуму.

Следующая пара дверей была на другой стороне коридора. И они были распахнуты, открывая нашему вниманию сцену недавнего боя. Похоже, раньше тут была какая-то учебная аудитория, переделанная под жилое пространство. И всех предыдущих жильцов уже нашинковали, разбрызгав по рядам лежаков кровь и осколки костей.

И тут из третьей пары дверей впереди по коридору, снова располагавшихся слева, вышел парень, одетый в покрышки и несущий перед собой большую картонную коробку. Из-за её размеров он не разбирал дороги и поэтому, отпрянув назад, заглядывал себе под ноги. Таким образом, не обратив на нас никакого внимания.

— Пацантрэ! Они тут ещё спиртом шпек чистили, ща притащу. Рецепты нашли? Не тащить же этих чмырей в ущелье… Какого ху… — Пацан с ящиком сделал неловкую попытку обернуться, когда почуял, как я снял с его пояса гвоздезабивной пистолет.

Прижимная скоба, страхующая пистолет от выстрела в воздух была демонтирована. И я без проблем всадил ему в затылок сразу пару гвоздей звонкими щелчками спусковой кнопки.

Ноги грузчика подогнулись, и он опал на пол, заткнувшись на полуслове. Но из оброненной коробки со звоном покатились какие-то банки с мутным белесым раствором внутри.

— Э, Жек, ты чё там, наёбнулся шоль? — Из следующих дверей, позади которых по моим прикидкам и должна была находиться лаборатория, послышались недоумевающие вопросы. — Разъебал всё, да…

Привлекать внимание тех, кто был наверху, пока очень не хотелось. Вряд ли они расслышали звон, да если и услышали — это просто ещё один звук обыска. А вот на выстрелы «калаша» они точно сбегутся.

Забросив оружие на плечо, я схватил ближайшую банку, подскочил к открывающимся дверям и разбил её о недоумевающую голову, высунувшуюся оттуда в мою сторону. Повалившись на косяк, подросток ошалело уставился на меня и тут же словил в каждый глаз по длинному гвоздю. Тем, кто был в этой комнате, я быструю смерть не подарю.

Рефлекторно воздев руки к мокрому лицу, он заревел. Интересно, что у него сейчас больше болит — незакрывающиеся глазницы, разъедаемые растворённым в изопропаноле амфетамином, или глотка, в которую должны были упереться кончики гвоздей, пробив носовые пазухи и миндалины. Ничего, подожди. Минут через десять можешь успеть почувствовать прилив сил и эйфорию.

— Еба! — Других комментариев после моего появления в дверях не последовало. Реакция у бойцов была неплохая. Может уже занюхали по полдозе, чтобы победу отметить. Значит, сейчас они лихо переоценивают собственные возможности. И действия обгоняют мысли.

Ближайший к выходу обрезиненный рыцарь выхватил с пояса дрель и вытянул руку с жужжащим длинным сверлом в моё лицо.

Сверло пробило тонкую фанерную створку двойной двери, которую я захлопнул прямо перед его атакой. И тут же распахнувшись обратно, дверь выхватила застрявший инструмент у него из рук. А в шею бойца, прямо над краем шипованной кирасы, вошло ещё два гвоздя. Последних.

Захрипев, октябрёнок схватился за горло и, пуская кровь сквозь пальцы, отшатнулся, уступая место двум товарищам. Они вышли у него из-за спины, раскручивая в каждой руке по болгарке. А я отбросил бесполезный инструмент, приготовившись к встрече

— Ты, блядь, кто такой, сука!? — Задал один из них вечный вопрос подворотен российских рабочих окраин. Так и не дождавшись ответа, гопник двинулся на меня, размахивая шлифовальными кругами перед собой. А его приятель сделал попытку обойти меня сбоку, чтобы ткнуть заурчавшей электропилой под рёбра.

Без труда увернувшись от тычка пилы, я схватил его за руку и резко потянул в сторону парня с болгарками.

Тот, в свою очередь, точно также легко отпрянул от вращающихся зубцов. Но, продолжив размахивать дисками, пару раз чиркнул напарника по протянутой руке.

— Ай бля! — Обратным движением я двинул порезанному локтем в горло, приняв из разжавшейся руки инструмент. И всем телом ринулся на пацана с болгарками в момент, когда он снова развёл руки в очередном замахе.

Не обращая внимания на то, что тот всё же сомкнул за моей спиной руки и уткнул вращающиеся диски мне в лопатки, я вонзил цепную пилу ему под нижний край кирасы, насквозь пропиливая пах и задирая лезвие вверх.

Завопив от боли, он отпрянул назад, выронив своё оружие, и упал на спину. Вцепившись мне в руки он пытался остановить движение цепной пилы. Но его сил было совсем недостаточно, чтобы остановить цепь, разрывающую ему мочевой пузырь и нижние отделы кишечника.

Этой твари я успел заглянуть в глаза. И сполна насладиться изменяющимся выражением — от растерянной злости до обречённого ужаса. Вогнав пилу ему в чресла по самую рукоять, я выпустил её из рук и развернулся к последнему противнику, остававшемуся на ногах.

Парень у окна как раз справился с перезарядкой своего гвоздемёта и приготовился стрелять. Что и требовалось доказать. После утреннего разгрома центровых, сопротивления они больше не ждали, забив на перезарядку.

Подняв ладони перед лицом, я сгорбился и закрыл локтями грудь и живот. И быстро зашагал к нему, обходя столы с ретортами и перешагивая через испуганно жавшихся друг к другу прикованных цепями фармацевтов. А боец около окна начал выпускать в мою сторону гвозди.

Один гвоздь застрял у меня в плече, оцарапав согнутый локоть. Другой вошёл в бедро. И ещё два пробили насквозь ладони, войдя в них по самую шляпку.

Достигнув цели, я с разбега пнул стрелка в грудь ногой. И когда тот, отпружинив своими резиновыми доспехами от подоконника, снова подался вперёд, обхватил его голову руками. Концы гвоздей, торчащие из моих ладоней, проткнули ему щёки. И снова взгляд упёрся в глаза существа, стремительно теряющего веру в своё бессмертие.

— Чё такой серьёзный, сынок… — Резко потянув руки на себя, я разорвал ему щёки гвоздями до самых губ. Их ошмётки вывернулись наружу и повисли вниз вместе с нижней губой, обнажив залитые кровью нижние зубы в гротескной улыбке.

Оставив его рыдать и истекать кровью под батареей, я повернулся обратно к тому, что ещё ловил воздух ушибленным горлом:

— Сколько вас наверху? Ответишь правильно — умрёшь быстро. А не как они. — Я указал проткнутой рукой на ещё стонущую троицу.

Парень с гвоздями в глазах глухо хрипел и катался по полу, пытаясь унять жжение в кровоточащих глазницах, залитых спиртом. Он даже не мог нормально стонать из-за острых концов, упирающихся через носовые пазухи в глотку. А каждая машинальная попытка протереть несуществующие глаза лишь ещё больше травмировала, подвигая гвозди внутрь.

Второй тоже всё никак не мог умереть и лишь смотрел на торчащую из ширинки окровавленную рукоятку пилы, разведя по сторонам руки. Лезвие, похоже, всё-таки прошло через весь небольшой детский кишечник и разорвало диафрагму. Поэтому нормально выдохнуть он теперь тоже не мог, понемногу выпуская воздух из лёгких только с помощью судорожных съёживаний, сипло постанывая. Зато тут же рефлекторно сократилась мускулатура раненого желудка. И пацан блеванул на подбородок смесью завтрака и крови.

А парень под окном просто валялся и рыдал, прижимая руки к лицу, словно пытаясь приделать обрывки щёк на место.

Оглянувшись на них, уцелевший хрипло простонал:

— Пожалуйста, я больше не буду… Не надо, дяденька!

— Вот что я, блядь, сейчас непонятного сказал?! — Я аргументировал свою позицию, вскинув ладони с торчащими гвоздями у себя перед лицом в вопрошающем жесте. — Сколько, сука, их там наверху?!

— Д-десять… Вроде…

— Вроде или десять?

— Н-не знаю… Нас тут ш-шестнадцать оставалось… На обыске… Остальные наверху д-должны быть…