Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 197

Позади нее Тиалис убрал свой аппарат и сидел, прислушиваясь к тому, как девочка уговаривает свою смерть отвести ее туда, куда живым дорога заказана.

Смерть чесала в затылке, поднимала ладони, но ничто не могло остановить этот поток слов, ничто не могло изменить намерения Лиры, даже страх: по ее словам, она видала кое-что похуже смерти, и тут она не лгала.

Так что в конце концов смерть сказала:

– Если тебя никак нельзя разубедить, тогда остается одно: иди со мной, я отведу тебя туда, в страну мертвых. Я буду твоим проводником. Я могу показать тебе дорогу туда, но обратно тебе придется выбираться самой.

– И с моими друзьями, – сказала Лира. – С моим другом Уиллом и остальными.

– Лира, – сказал Тиалис, – все во мне восстает против этого, но мы пойдем с тобой. Минуту назад я сердился на тебя. Но на тебя трудно…

Лира поняла, что настал момент для примирения, и рада была помириться, поскольку добилась своего.

– Да. Простите меня, Тиалис, но если бы вы не рассердились, мы никогда не встретились бы с этой госпожой, которая нас поведет. Я рада, что вы нас не бросили, вы и дама Салмакия, и правда благодарна вам за то, что вы с нами.

Так Лира убедила смерть повести ее и спутников в страну, куда ушел Роджер и отец Уилла, и Тони Макариос, и многие, многие другие; а смерть велела ей прийти на рассвете к пристани и быть готовой к отплытию.

Но Пантелеймон дрожал и трясся, тихонько стонал, и, как ни старалась Лира, успокоить его она не могла. Так что, когда она улеглась на полу вместе с остальными обитателями хижины, сон ее был тревожным и неглубоким, а смерть ее бодрствовала всю ночь, сидя рядом.

Глава двадцатая

На дереве

У мулефа было много разновидностей веревок и канатов, и Мэри Малоун все утро изучала и проверяла запасы семьи Аталь. Идея скручивания волокон в этом мире не прижилась, и все здешние веревки были плетеными; но по прочности и эластичности они не уступали земным, и Мэри наконец отыскала именно то, что хотела.

– Что ты делаешь? – спросила Аталь.

В языке мулефа не было слова, означающего «взбираться», и Мэри прибегла к помощи жестов и иносказаний. Поняв, о чем идет речь, Аталь страшно перепугалась.

– Ты хочешь залезть на верхушку дерева?

– Я должна увидеть, что происходит, – объяснила Мэри. – Пожалуйста, помоги мне приготовить веревку.

Как-то раз в Калифорнии Мэри познакомилась с одним математиком, который проводил все выходные, лазая по деревьям. Прежде Мэри немного увлекалась альпинизмом и, с жадностью выслушав его рассказ о технике лазанья и снаряжении, решила, что при случае обязательно испытает себя в этом деле. Конечно, она не думала, что ей придется заниматься этим в другой вселенной, да и перспектива подъема в одиночку не слишком ее вдохновляла, но тут уж выбора не было. Все, что ей оставалось, – это как можно тщательнее провести подготовительный этап.

Мэри подыскала веревку, которую можно было бы перекинуть через одну из нижних ветвей высокого дерева так, чтобы оба ее конца доставали до земли, и вдобавок очень прочную – она выдержала бы вес, как минимум, нескольких человек. Затем, нарезав более короткую, но не менее надежную веревку на много кусков, она привязала их надежными узлами к основной – получились петли, опоры для рук и ног.

Теперь нужно было каким-то образом перекинуть основную веревку через ветвь. Час-другой экспериментирования с тонкой крепкой бечевой и куском пружинистой ветки – и получился неплохой лук; с помощью своего армейского ножа Мэри сделала несколько стрел с оперением из листьев, и на этом подготовительный этап завершился. Но солнце уже садилось, а руки у Мэри ныли от усталости. Поэтому она поела и легла спать, ни на что больше не отвлекаясь, а мулефа еще долго обсуждали ее предприятие тихим музыкальным шепотом.

Поутру она первым делом отправилась к дереву, чтобы забросить на него веревку. Любопытные мулефа стояли вокруг; они боялись, как бы с ней чего-нибудь не случилось. Идея альпинизма была настолько чужда этим существам на колесах, что внушала им настоящий ужас.

Отчасти Мэри разделяла их опасения. Подавив тревогу, она привязала к одной из стрел самую тонкую и легкую веревку и выстрелила ею из лука.

Первая попытка оказалась безуспешной: стрела воткнулась в кору дерева, и выдернуть ее не удалось. Вторая перелетела через ветку, но не достала до земли, – Мэри попробовала стащить ее обратно, но та намертво застряла в развилке, и после долгих усилий Мэри вернула себе только обломок древка. Тогда она привязала веревку к очередной стреле, и в третий раз все прошло благополучно.

Стараясь тянуть осторожно и без рывков, чтобы не зацепить и не попортить веревку, она выровняла ее концы, а затем крепко привязала их к могучему корню, выступающему из земли, – он был толщиной с нее саму и показался ей достаточно надежным. Только бы не ошибиться! К сожалению, снизу она не могла судить о том, насколько прочна ветвь, от которой зависела надежность всей системы и ее собственная жизнь. В отличие от восхождения на гору, где веревку привязывают к вбитым в склон крюкам через каждые несколько метров, так что даже если сорвешься, далеко не улетишь, здесь она должна была иметь дело с очень длинной веревкой, свободно висящей в воздухе, и падение грозило ей роковыми последствиями. Для пущей безопасности она сплела вместе еще три коротенькие веревочки и завязала их вокруг обоих свисающих концов основной веревки свободным узлом, чтобы затянуть его, если ее лестница вдруг начнет скользить.

Потом Мэри сунула ногу в первую петлю и полезла вверх.

Она добралась до кроны скорее, чем предполагала. Все шло как по маслу, веревка совсем не обдирала руки, и хотя она не продумывала заранее, как забраться на первую ветку, это оказалось довольно легко: в коре были глубокие борозды, послужившие ей отличными дополнительными опорами. Всего минут через пятнадцать после того, как ее ноги оторвались от земли, Мэри уже стояла на первой ветке и соображала, как залезть на следующую.

Она захватила с собой еще два мотка веревки, рассчитывая заменить системой надежно зафиксированных тросов карабины, крюки, альпенштоки и прочее скалолазное снаряжение. Какое-то время ушло на то, чтобы наладить эту систему; затем, обезопасив себя, Мэри выбрала из следующих веток самую крепкую на вид, смотала освободившуюся веревку и тронулась дальше.

После десяти минут осторожного продвижения вверх она очутилась в самой густой части кроны. Отсюда она могла достать до узких листьев и провести по ним рукой; там и сям ей попадались до нелепости крошечные беловатые цветки, и в середине каждого было что-то вроде маленькой монетки – зародыши тех самых семенных коробок, прочных как железо и удивительных во многих других отношениях.

Найдя удобное место у основания трех расходящихся ветвей, Мэри как следует закрепила веревку, затянула самодельный страховочный ремень и устроила себе отдых.

Сквозь прорехи в листве она видела чистое, искрящееся синее море, которое поднималось до самого горизонта; а с другой стороны, за ее правым плечом, бугрились низкие холмы золотисто-бурой прерии, перехваченные черными лентами дорог.

Легкий ветерок доносил до нее слабый аромат цветков и шевелил жесткие листья, и Мэри на миг почудилось, что ее держит в своих гигантских ладонях какой-то добрый бесформенный великан. Лежа в развилке огромных ветвей, она погрузилась в блаженство, которое раньше ей довелось испытать лишь однажды – и это было отнюдь не в тот день, когда ее приняли в монастырь.