"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 870

Все это Эрланд не принимал во внимание, не задумываясь над тем, что четыре плюс два и плюс еще один будет семь.

Зато один из дерущихся оценил ситуацию.

И совершенно неожиданно Эрланд получил такой удар в спину, что тут же свалился на землю. В лунном свете блеснуло лезвие ножа, но ему удалось схватить за запястье руку, державшую нож, и, напрягая последние силы, вывернуться и навалиться на своего противника.

Что за мерзкий тип это был! Косматый, оборванный, одетый в звериную шкуру, воняющий хуже, чем недельные помои.

Без всякого смущения Эрланд позвал на помощь. Его избитое тело не могло больше сопротивляться. В голове по-прежнему шумело так, словно семеро демонов колотили по ней своими кувалдами, все кости болели, словно при переломах, и схватка с разъяренной женщиной отняла у него последние силы. Эрланд не мог справиться с таким дикарем.

Хейке со своими людьми услышал его крики.

— Это Эрланд, — сказал Бенгт. — Скорее!

Они тут же спустились вниз и освободили Эрланда. Хейке с легкостью высвободил его из тисков дикаря, и Эверт, прежде чем кто-либо смог остановить его, тут же проткнул негодяя вилами.

Хейке вовсе не хотел такого исхода.

И тут спустились остальные.

— Дело сделано, — сказал ленсман. — У нас есть тяжело раненные, но если сразу же отправиться домой, их можно спасти. Противники либо мертвы, либо связаны. Не хватает только одного. А, вот он! И Эрланд тоже здесь! Как вы нашли его?

— Он был здесь, — ответил Бенгт. — Он дрался с этим мерзавцем.

— Как тебе удалось освободиться, — спросил ленсман. — Ты ведь сидел под замком?

— Да, — еле отдышавшись, произнес Эрланд, сидя на земле. — Но Гунилла выпустила меня и Сири Квернбеккен.

Все переглянулись. На каждом шагу их поджидали сюрпризы!

— Идемте наверх, — сказал Арв. — Сейчас мы зададим трепку этой Гунилле! Однако, на что она, оказывается, способна! Но кто это воет там, в доме?

Женщину выпустили. Ругательства, которыми она осыпала их, заставили содрогнуться даже закаленные души фермеров.

Они взяли с собой раненых и пленных, а пастор прочитал молитву над усопшими на этот случай у него были уже припасены надлежащие слова.

Вскоре они поднялись наверх, где их ожидали Гунилла и Сири.

Увидев мужчин, Сири закрыла лицо руками и бросилась наутек.

Эрланд тут же догнал ее и привел обратно. Вместе с Гуниллой он рассказал остальным о ее психической катастрофе, и все в один голос заявили, что тот, кто будет презрительно отзываться о ней в деревне, будет иметь дело с ними.

Арв подошел к ней и обнял ее.

Она шарахнулась от него.

— Я такая грязная! Такая перепачканная! Мне ни за что не отмыться!

— Нам всем так не хватало тебя, — сказал Арв. — Если бы ты только знала, как мы рады снова увидеть тебя — живой!

Опустив голову, она беспомощно заплакала.

13

Теперь они шли обратно через лес.

Арв и Гунилла наконец смогли поговорить.

Она крепко держала за руку Эрланда, а у него снова была на боку его славная сабля.

— Мы не можем знать это, — сказал Арв, — пока не получим точного подтверждения того, что ты — моя дочь Анна Мария.

— Анна Мария? — робко засмеялась Гунилла. — Вы полагаете, я могу вернуть себе это имя?

— Если окажется, что ты моя дочь, я попрошу пастора, чтобы он заново окрестил тебя. Ты будешь Анной Марией Гуниллой, и звать тебя можно будет, как ты захочешь.

— Мы должны поговорить с Эббой и Карлом, — сказал священник. — Только они могут подтвердить это. Если у них есть документ о том, что ты их дочь, тогда дело ясно. Если же нет… Тогда посмотрим.

Арв мягко произнес:

— Гунилла, я мечтаю о том, чтобы ты оказалась Анной Марией.

— Я тоже не против этого… — смущенно ответила она. — Если бы только не мама… Мне не хотелось бы причинять ей горе. Ей и так жилось не сладко, вы даже не представляете себе!

— Так же, как и тебе, не так ли? — сказал Эр-ланд.

— Мама не виновата. Даже если она и… даже если… Нет, не мне ее судить. Хейке процедил сквозь зубы:

— Думаю, мы все можем понять увлечения Эббы. Мы ведь знаем, что она жила в невыносимой, лишенной любви обстановке. Но одного я простить не могу…

— И я тоже, — сказал Арв.

— И тем более, я, — добавил Эрланд. — Хейке рассказал мне, как поступил с тобой Карл, Гунилла, и я мог бы задушить его за это! Этот дьявол разрушил твою и мою жизнь!

Пастору показалось, что дело зашло слишком далеко.

— Ну, ну, Бог все простит, — сказал он. — Я сам поговорю с ним. Мне кажется, он преступил границы дозволенного, рассуждая о Боге.

— Он говорит не от имени Бога, а от своего собственного, — добавил Арв. — Он даже не говорит: «Бог и я», он говорит: «Я и Бог, мы судьи!»

Никто не возразил Арву.

— Пойдемте туда прямо сейчас, — сказал Эрланд. — По этой дороге мы придем прямо в Кнапахульт.

— Но можем ли мы делать это прямо сейчас? — спросил священник. — Теперь же ночь!

— Уже близится рассвет, — сказал Арв. — А он ждет новостей о свадьбе Гуниллы — и он, разумеется, не знает, что она не состоялась, если, конечно, Эбба не вернулась домой.

Посмотрев на бледнеющую на небосклоне луну, Хейке спросил:

— Не это ли время называется волчьим часом?

— Да, думаю, что именно это. Во всяком случае, я чувствую себя не в своей тарелке. Хотя на это есть много причин.

Ленсман повел крестьян обратно в Бергунду. Один сердобольный фермер взял с собой Сири, пообещав, что он и его жена сделают все, чтобы вернуть ей человеческий вид и мужество, необходимое для встречи с односельчанами. А также мужество, необходимое для того, чтобы вернуться домой, в Квернбеккен!

На прощанье она сказала что-то Арву, и он что-то ответил ей, и хотя никто не слышал этих слов, по лицам обоих можно было понять, что они с надеждой смотрят в будущее.

В Кнапахульт прибыла лишь небольшая группа: Гунилла, пастор, Арв, Эрланд и Хейке.

И Гунилла произнесла вслух то, о чем думали многие:

— Хорошо, что свадьба вчера не состоялась! Независимо от того, являюсь я твоей дочерью или нет, Арв, мы так благодарны Хейке!

Заметив, что Гунилла обратила внимание на его прощанье с Сири, он улыбнулся и сказал:

— Да, Гунилла. Брак между мной и тобой был бы ужасной ошибкой. После того как мы переговорим с Карлом, я думаю, ты сможешь распрощаться со своей несчастливой жизнью в его доме.

— Но куда же мне тогда идти? — озабоченно произнесла она. — Я ведь больше не смогу оставаться служанкой в твоем доме.

— Нет, но у нас с тобой есть солдатский хутор, — вмешался Эрланд. — И, возможно, я не такой уж тупица, как все думают? Может быть, я кое-что и соображаю!

Священник процитировал:

— «Всех нас ведет за собой любовь!» «Это самая большая ложь, которую мог выдумать автор псалмов», — подумал Эрланд Бака, а вместе с ним и Хейке, не знающий, впрочем, что это строка из псалма.

Но Гунилла улыбнулась — сначала робко, а потом уже смелее. И для Эрланда это было важнее всего.

Несмотря на то, что Карл Кнапахульт заявил Эббе, что умирает, сам он в это не верил. У него было смутное предчувствие того, что либо он станет бессмертным, либо будет восседать после смерти возле трона самого Господа.

Но это должно было произойти в таком отдаленном будущем, что теперь об этом не стоило даже и думать. В день Страшного суда ангелы должны прилететь за Карлом Кнапахультом и забрать его с собой.

Но дело было в том, что Карл был более серьезно болен, чем он сам думал. И Эбба была не виновата в этом. С помощью хлебной лопаты и кочерги она нанесла ему только внешние повреждения, от которых он уже оправился, хотя и не подавал виду.

Нет, у Карла была злокачественная опухоль в паху, которая распространялась на другие жизненно важные органы. Вот почему он не мог больше вставать, вот почему он так похудел за последние недели, вот почему еда на столе оставалась нетронутой.