"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 823

Он вошел в новую комнату, в которой не было окон. Ему пришлось постоять некоторое время, чтобы глаза привыкли к темноте.

Вот бы ему теперь фонарь Жено! Хотя он мог бы быть теперь помехой. Мог бы заставить противника затаиться, сделаться нереальным.

Наконец он различил контуры какой-то двери. И если он правильно себе представлял все, сейчас он должен был находиться как раз под тем местом, на котором он стоял, будучи на крыше.

За этой дверью должен был быть Петер.

Хейке не мог рвануть на себя дверь и крикнуть приятелю, чтобы тот уносил ноги. Ему нужно было пробраться туда незамеченным.

Влюбленные спали. Только бы не разбудить их! А потом найти себе укромное местечко и дождаться, пока не явится то самое, неведомое.

Ему оставалось только надеяться на то, что они не станут снова заниматься любовью. У Хейке не было ни малейшего желания присутствовать при интимных ласках других.

Он тронул дверь, она бесшумно поддалась. Он вошел в довольно просторную спальню, в которой стояла широкая кровать с балдахином. Он ясно видел это, потому что окно было достаточно широким и лунный свет проникал через него, к тому же в подсвечнике горела восковая свеча.

По своей небрежности они забыли потушить ее, но это было ему на руку.

Его взгляд остановился на огромном гобелене, висящем на одной из стен — и Хейке вынужден был отвернуться с гримасой боли и отвращения. Хейке любил животных, он был их другом, и то, что кто-то мог повесить на стену эти отвратительные изображения охоты, было выше его понимания.

Петер спал глубоким сном с удовлетворенной улыбкой на губах. Что касается Николы, то он видел только копну ее волос на роскошном одеяле, а также кончик ее носа и красиво очерченные глаза.

Он огляделся по сторонам. Он мог устроиться на одной из балок, подпиравших потолок, и сидеть там.

Оттуда ему была видна вся комната, и он мог быстро спрыгнуть вниз в случае необходимости.

И к тому же человек всегда чувствует себя храбрее, находясь выше других!

Однако он повернулся спиной к гобелену. Он не хотел смотреть на это!

Усевшись под потолком, Хейке прислонился спиной к столбу. Он гадал, который теперь час. В Планине ни у кого не было часов, время определяли по солнцу и по своему собственному инстинкту.

Судя по всему, близился рассвет. Полночь давно уже миновала.

Конечно, он мог бы разбудить Петера и потихоньку увести его отсюда, но тогда Хейке упустил бы всякую возможность одолеть зло. Жизнь Петера была теперь в опасности, именно на него готовилась атака.

Хейке оставалось только ждать.

Если бы он только знал, чего!

К тому же он сомневался в том, что сможет увести отсюда Петера незаметно.

А он понимал, что увести его нужно было именно незаметно.

Играла ли какую-нибудь роль здесь сцена охоты?

Хейке не хотелось поворачиваться и опять смотреть на нее. Он не считал, что эта сцена была в данном случае важной. Она была просто… отвратительной! Безвкусной, страшной в своем цинизме.

Луна окончательно спряталась за тучи. Иногда она выглядывала на короткий миг, и когда вновь наступала темнота, Хейке охватывала паника, потому что свеча уже догорала и готова была вот-вот погаснуть.

И если в критический момент луна скроется за тучи, он не сможет увидеть то, что происходит в комнате, и жизнь Петера окажется загубленной.

Уфф, какие мрачные мысли! Эта атмосфера в комнате угнетающе действовала на него.

К тому же в комнате было холодно. Он не понимал, как Петер выносит такой холод. Впрочем, он плотно завернулся в одеяло, и с обеих сторон от него висели старинные, пыльные портьеры.

Какая омерзительная комната! Неужели здесь никогда не вытирают пыль?

Он вдруг обнаружил, что первое его впечатление было иным. Когда он вошел, комната показалась ему чистой, красивой и уютной.

И теперь он замечал, что это впечатление медленно, постепенно меркнет перед его взором. Он почувствовал слабый, неприятный запах.

Он осторожно переменил положение: от долгого сидения ноги его затекли, тело ломило.

Он совсем окоченел. К нему стала подкрадываться какая-то странная усталость. Он обратил внимание на тяжелое дыхание Петера. Сон его был не совсем естественный, должно быть, комната эта оказывала определенное действие на обоих спящих.

Или?..

Нет, он ничего не знал. Единственное, что он понимал, так это то, что ему изо всех сил приходится бороться со сном. А что, если он заснет, сидя на своем насесте? И свалится вниз, как сонная тетеря?

Юмор Хейке подчас принимал причудливые формы.

Время шло. Небо и луна светлели, но ничего не происходило. И когда восковая свеча, наконец, потухла, Хейке неожиданно очнулся от своей дремы и чуть не вскочил.

В комнате царил серый предрассветный сумрак, придававший всем предметам мистический вид. Сцена охоты стала почти бесцветной, в ней преобладали теперь черно-серо-белые оттенки. Все вещи в комнате потеряли свои реальные очертания.

Но не это заставило Хейке так среагировать: его вывел из оцепенения запах. Он мог бы назвать это вонью. Запах гниения и разложения.

Запах был таким тошнотворным, что его чуть не вырвало. В сером сумраке, царящем в комнате, его глаза искали кровать — и как только он взглянул на нее, у него перехватило дыханье.

— Петер! — прошептал он. — Петер!

Видя, что его товарищ не просыпается, он крикнул во весь голос:

— Петер! Посмотри туда!

Петер сонно моргнул и открыл глаза, и в этот миг Хейке как раз спрыгнул вниз.

— Что ты делаешь тут? — раздраженно спросил Петер, но Хейке уже вытаскивал его из постели.

— Смотри! — крикнул он. — Смотри туда! Пойдем скорее прочь!

Петер нехотя повернул голову туда, куда указывал Хейке, рот его раскрылся от ужаса, но он не издал ни единого звука. Он неотрывно смотрел на кровать и на свою подружку.

И в предрассветном сумраке они увидели нечто чудовищное. На подушке лежал оскаливший зубы череп с пустыми глазницами, а в том месте, где недавно поверх одеяла лежала изящная ручка Николы, теперь покоилась костлявая рука скелета.

Но это было не самое худшее.

По постели, направляясь прямо к Петеру, ползли удивительно красивые волосы, черные, как вороново крыло. Они медленно скользили и извивались, целенаправленно двигаясь в одном направлении, прямо к онемевшему от ужаса любовнику.

— Пошли, скорее! — крикнул Хейке, потянув Петера за собой. Бедный юноша был, конечно же, голым, и его стыдливость не позволяла ему покинуть постель. Хейке схватил со стула его одежду и швырнул ее в руки Петеру. И тут же потащил своего товарища к двери.

Но было уже поздно. С шипящим шелестом волосы соскользнули на пол и стрелой устремились к дверям, преграждая юношам путь и обвиваясь вокруг тела Петера.

Обезумев от страха, несчастный юноша отдирал от себя волосы, обвившиеся вокруг его лица и шеи, отплевывался от длинных, черных волос, прочно прилепившихся к его губам, пытался прижаться к Хейке, чтобы тот помог ему.

Изловчившись, Хейке ухватил омерзительную копну волос и отбросил ее в сторону. При этом он почувствовал, как волосы эти пытаются обвиться вокруг его руки. Но ему удалось быстро открыть дверь и вытолкнуть туда Петера, после чего он выскочил из комнаты сам и снова захлопнул дверь.

Но тут же послышался шипящий треск, словно от удара молнии. И волосы снова настигли их обоих.

Схватив товарища за руку, Хейке побежал, как безумный, через галерею. Мимо них, по полу промелькнул черный змееобразный клубок.

Петер кричал, не переставая, как безумный:

— Мы не выйдем отсюда! Мы умрем, умрем!

— Замолчи! Только бы открыть эту дверь, и я разделаюсь с этим кошмаром!

Но волосы преследовали Петера, любовника. Наконец они пробежали через галерею и увидели дверь. У Петера вырвался вздох облегчения, когда он рванул дверь на себя. Они оказались в каком-то зале и побежали дальше.

Внезапно Петер остановился.

— Где мы? — сказал он. — Мы зашли в тупик, здесь нет больше дверей.