"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 777

Но погружаться в такие головокружительные мысли ей не следовало. Она просто не могла пойти на это, это противоречило всему тому, чему она научилась, всему тому, что составляло ее нравственный кодекс.

Одежды уже высохли. Она внесла их в дом и собрала в кучу, отобрав вещи для глажки, потом достала плоский камень, унаследованный от матери, и стала гладить прекрасные вещи Сёльве.

Затем она сложила их в стопку, пахнущую солнцем, ветром и глажкой, и остановилась в задумчивости.

Ему ведь нужны его вещи?

Но она же не должна…

С другой стороны, сам он здесь никак не может появиться.

А ведь он не мог ждать до их следующей встречи? Разумеется, одежда нужна ему как можно быстрее!

Поэтому ей сейчас следовало бы…

Мысль вошла в нее, как входит вялый ветер в опавший парус: — зайти к нему в дом?

Елена вздохнула.

Она стояла так еще несколько минут, держа вещи на вытянутых руках. Одежда нужна ему сейчас!

Очень медленно и стыдясь каждого шага, она спустилась к его дому. Чем ближе, тем медленнее.

Подошла и замерла у двери.

Подняла руку, чтобы постучать, но так и не решилась. Никогда раньше она не чувствовала себя такой беспомощной! К тому же она собиралась сделать неслыханный для девушки шаг — войти в дом чужого мужчины.

А что, если она положит одежды на пороге?

Так его может не быть дома. С одеждой обязательно что-нибудь случится — ее испачкают или украдут…

Так его и не должно быть дома, он же собирался спуститься в деревню! Она об этом чуть было не забыла.

Наверно, лучше всего вернуться обратно. Да, это было бы правильно.

Она не успела додумать мысль до конца, как услышала какой-то звук из-за двери.

Песня?

Это была самая странная песня, какую она когда-либо слышала. И такой странный голос! Ну и что, он ведь был из другой страны, разве она могла понимать его песенные традиции?

Елена собралась с силами и постучала в дверь.

Дело сделано!

Пение тут же затихло. Как будто его отрезали.

Но никто не открыл.

Странно! Елена испытывала чувства беспомощности и замешательства. Почему он не открывал?

Тут она заметила то, что должна была увидеть сразу. Дверь была подвязана веревкой, пропущенной через крюк снаружи.

Это было ей совсем непонятно!

Елена совсем растерялась и, как это бывало всегда в таких случаях, стала кусать ноготь большого пальца руки. Ей следовало бы сразу уйти домой, но загадка, с которой она столкнулась, держала ее на крыльце как приклеенную.

А вдруг кто-то ранил его? А потом запер в доме? Быть может, она слышала не пение, а стон?

Конечно, это напоминало больше песню, но до конца-то она не уверена.

Елена осторожно сказала в дверной проем:

— Сёльве?

Ему никогда не нравилось, как она произносит его имя. Но она не могла по-другому.

— Сёльве?

Никто не ответил.

Но он находился там, внутри, она была в этом уверена.

Он, наверно, ранен или заболел. Что бы ни случилось, ей надо проведать своего соседа. Он совсем один в незнакомой стране, быть может, кто-то из жителей деревни избил чужеземца? Милан, например, если он что-то прослышал…

Ее пальцы уже развязали узел, когда она вновь постучалась в теперь отпертую дверь. Ничего не произошло, и она вошла внутрь.

Елена, конечно, и раньше бывала в доме Янко, но теперь здесь появился незнакомый запах. Комната была совсем пустой, если не считать нескольких вещей на полу. На очаге стояли остатки каши в котелке, а на лавке — ее сыр! Он его изрядно поел, и это ее обрадовало.

Но Сёльве в комнате не было. Наверно, она ослышалась!

Она уже почти вышла, как вдруг снова что-то услышала. Как будто стучали по дереву. Ах да, в доме Янко была еще маленькая спальня, о которой она совсем забыла. Ей показалось поначалу, что дверь в задней стене вела на обратную сторону дома, так она беспокоилась о Сёльве.

Елена постучалась и в эту дверь.

За ней воцарилась мертвая тишина.

Она открыла ее, чувствуя себя неловко из-за того, что нарушает его покой. Но если он лежал там беспомощный…

В спальне было совсем темно. Сквозь дверной проем в комнату проникал свет, и она могла различить отдельные предметы.

Большой, четырехугольный ящик занимал большую часть помещения.

Но…

Сначала Елена не поверила своим глазам.

На нее смотрело какое-то существо. Маленькое, беззащитное создание смотрело на первую женщину в своей жизни. На первого человека за несколько лет, за исключением его охранника.

Тишина ощущалась как дыхание вечности.

10

— О нет! — простонала тихо Елена. — Нет, нет, нет!

Мальчик сидел в такой тесной клетке, что ему приходилось подгибать голову и колени. На нем была только очень грязная рубашка, да и сам он был очень грязный, а не знавшие стрижки волосы свалялись в бесформенные клубки. Они свисали ему до пояса, и Елена поняла, что вся голова должна быть покрыта струпьями. Ногти были длинными и напоминали когти. А когда глаза Елены привыкли к темноте и она разглядела его лицо, то вся задрожала.

«Пресвятая Мария, — подумала она. Быть может, мне надо бежать, чтобы спасти свою душу?..»

Нет. Жившее в ней сострадание взяло верх. Она не двинулась.

Его лицо изумило ее, она никогда не видела ничего подобного. Быть может, что-то похожее было в Библии, хранившейся у стариков в деревне, в которой был изображен дьявол.

«Но ведь и черти могут страдать», — подумала она в отчаянии, напуганная до смерти и охваченная такой сильной жалостью, что задрожала всем телом.

Его лицо было диким, костлявым и страшным, оно отталкивало — но и странным образом притягивало к себе. «Вот она, власть дьявола, — подумалось ей. — У дьявола всегда была такая притягательная сила». Она снова перекрестилась, не зная, в который раз с тех пор, как вошла в комнату.

Все в нем было ужасно и карикатурно. Непропорционально широкие и высокие скулы, широкий и плоский нос, раскосые глаза, рот, похожий на волчий, острый и узкий подбородок.

А этот цвет глаз, который она рассмотрела сквозь космы волос! Такие глаза она уже видела!

До нее стала доходить ужасная правда.

Быть может, мальчик и не был дьяволом. Если только сам Сёльве не был Властителем тьмы.

Нет, в это она не могла поверить! Этого просто быть не могло. В отце ребенка было так много человеческих черт!

Постепенно она пришла в себя и смогла выдохнуть и шелохнуться. Она упала на колени перед клеткой и разрыдалась.

— Бедный мой мальчик! Что же они с тобой сделали!

Она сказала «они». Так ей казалось лучше.

Как только она коснулась клетки, из нее послышалось глухое, угрожающее рычание, и ребенок прижался к задним доскам клетки. Елене показалось, что он рычит просто от страха.

Засов клетки был очень прочным, а «прутья» сделаны из настоящих бревен. И все же ей показалось странным, что мальчик не пытался выбраться на волю. Быть может, он просто не понимал, что это ему по силам? Ведь он, наверно, провел в клетке всю свою жизнь и просто не догадывался, что существует другой мир? Думая, что так и должно быть…

— Красавцем тебя не назовешь, — сказала она на своем языке, которого он не мог понять. — Но ты же человек! Или уж во всяком случае живое существо! Господи, что же мне делать?

Она подумала о Сёльве, который неотступно присутствовал в ее мыслях с тех пор, как она увидела его впервые. Вспомнила, какое тепло при этом испытывала, сколько хотела для него сделать.

Потом посмотрела на странное существо в клетке, которое могло быть страшно опасным — не поэтому ли Сёльве держал его в клетке — и совсем растерялась.

Ее вновь потрясли бурные рыдания, за слезами она едва различала клетку, все расплывалось перед ее глазами. Ей казалось, что она видит всех дьяволов преисподней, желтые глаза сверкали, но ей представлялась ласковая, застенчивая улыбка Сёльве. Как же много взвалилось сразу на ее плечи!

Но Елена была добросердечной женщиной. Дьявол или нет — она просто не могла смотреть на это!