"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 114

Так и было решено. Но не успели они отправиться к Осло, как пришло новое известие — его привез всадник. Известие пришло, когда они обсуждали планы на следующий день.

Лаурентс тоже был мертв. Несчастный случай на рабочем месте, так что похороны матери отложены, их будут хоронить вместе.

— О, бедная Лив, — прошептала Силье. — Так рано потерять такого чудесного мужа!

Даг, Суль и Шарлотта переглянулись.

— То, что произошло, к лучшему, — сказал Даг. И он рассказал им о злосчастном браке Лив.

Лицо Тенгеля становилось все более и более бледным.

— И вы молчали об этом? Моя маленькая девочка!

— Мы сами узнали об этом всего неделю назад, — сказал Даг.

Силье заплакала.

— Я так много раз горевала о том, что она не приезжает сюда, не навещает нас. Мне так хотелось видеть ее! А ей не разрешали! О, Лив, наше дитя!

— Да, мы несем ответственно за этот брак, — сказала Шарлотта. — Мне кажется, мы обманули Лив. Она ошибочно стала считать, что Лаурентс — это единственный подходящий для нее мужчина.

— Я поеду туда завтра утром, — сказала Силье, — помогу ей с похоронами, а потом заберу ее домой.

— Я поеду с тобой, — сказал Тенгель.

— Да, поезжайте, — сказала Суль. — Но я что-то голодна, пойду скажу, чтобы принесли поесть. А если слуги спят, сама что-нибудь приготовлю.

— В такое позднее время?

— А что? Прикажете мне есть по часам? Следовать принятым нормам?

Она ушла. В комнате стало тихо.

— Суль оригиналка, — улыбнулся Аре. — Она всегда делает то, что ей нравится. Она доставляет нам много неприятностей, но…

— Думаю, мы многим обязаны Суль, — сдержанно произнес Даг.

Остальные молчали.

— Да, — сказала Шарлотта, вспоминая прошлое: трактир в Довре, двое мертвых бандитов…

— Она любит свою семью больше всего на свете, — сказала Силье, вспоминая двухлетнюю Суль, которая внушила мерзкому сыну Абелоны напороться на нож, после того, как тот слишком уж досаждал Силье. — Ради нас она способна на все.

— Да, — произнес Даг, не переставая удивляться тому, как могла свекровь Лив умереть так внезапно и так кстати.

Тенгель молчал. Выражение его глаз говорило о том, что мысли его были далеко. Он видел мертвого церковного служку. Этот церковный служка угрожал донести на Тенгеля, что тот использует колдовскую силу…

— Суль просила нас подождать несколько дней, — бормотал Даг.

Ни у кого не было желания смотреть другому в глаза. Никто не хотел задавать вопросы относительно Тенсберга…

У каждого из них были только обрывки сведений, Суль же знала все.

Все началось с ее отвратительного дружка в долине Людей Льда. По сравнению со всем остальным случай с сыном Абелоны был просто тренировкой. Этот ее товарищ по играм очень досаждал Лив и Дагу. Все решили, что он умер собственной смертью.

Да, она непрестанно следила за тем, чтобы никто не навредил ее близким и не злословил в их адрес. Если дело касалось зла, все они были беззащитными и наивными детьми. Она должна была защитить их, заботиться о том, чтобы они жили в мире и благополучии.

Однажды на почтовой станции в Довре двое бандитов пытались навредить тете Шарлотте, этому семейному ангелу. Что там церковный служка! Вот где она действительно позабавилась! Господин Йохан… Это был грех, но иначе было нельзя — это было в высшей степени необходимо!.. А надоедливые пациенты Тенгеля… Но они в счет не шли, все-таки они были больными.

А тот случай в Копенгагене! Конечно, во всем этом замешана она!.. А эти двое налетчиков в Сконе… самооборона, никто не спорит, но слишком уж быстро она все проделала!

И вот теперь свекровь Лив, больше всех досаждавшая ей. Все было тщательно продумано. А потом Лаурентс. У нее это тоже здорово получилось.

Довольно длинный список. За последнее время число жертв резко увеличилось, но, возможно, главные жертвы были еще впереди. И никто не подозревал в этом Суль!

Лив стояла совершенно неподвижно посреди своего роскошного дома в Осло. Она сжала руки, чтобы они не так сильно дрожали, но дрожь пробегала по ее телу — и она ничего не могла с этим поделать. «Он мертв, — думала она, — он мертв и не придет сюда!» Она дрожала всем телом, будучи не в состоянии о чем-либо думать: мозг ее отказывался работать, потому что ей могли придти в голову мысли, которые она гнала прочь. Эти мысли стали преследовать ее сразу после того, как она узнала о смерти свекрови. «Я не имею права чувствовать облегчение, — сказала она сама себе, — я… нет, я не желала ее смерти! Не желала! Бог помог мне и освободил меня!»

И вот теперь Лаурентс.

«Не думать, не думать, моя совесть не в силах противостоять этим мыслям! Похороны! Как я переживу все это? Неужели никто не приедет и не поможет мне? Мне следует думать совсем о другом. Я совсем разбита, разбита всем случившимся, я… Кто-то идет! Знакомые голоса! Знакомые, дорогие голоса!..»

В комнату вошла Суль. За ней все остальные. Лив окружили озабоченные, полные сочувствия родные лица, к ней тянулось множество рук, рядом была мать, ее теплый, ясный взгляд. «Худышка», «возлюбленное дитя»! Без умолку болтала Суль, а рядом был Даг, Шарлотта и все те, кто беспокоился о ней. Но она видела их словно в тумане.

Тенгель остановился в дверях. Он пристально смотрел на свою дочь, которую он в детстве, когда она болела, носил на руках, которую держал на коленях, обучая грамоте, которая, подрастая, нежно и сердечно улыбалась всему миру. И он не узнавал ее! Застывшее, исхудавшее лицо с синяками под глазами, растерянный взгляд, потускневшие волосы…

Отвернувшись, Тенгель закрыл лицо руками. Теперь он понял, что такое ненависть. Лаурентс Берениус и его мать должны были быть благодарны за то, что их смерть была такой быстрой и безболезненной.

Глубоко вздохнув, он вытер глаза. Сколько раз они с Силье думали съездить навестить Лив, хотя она и явно противилась их приезду. Они тактично настаивали на своем, а Лив просила немного подождать, ссылаясь на то, что еще не готова к их приезду, или на то, что Лаурентс в отъезде — а он хочет быть дома, когда они приедут…

Теперь Лив была среди своих. Каждый хотел обнять ее, поговорить с ней. Ее лицо было совершенно безжизненным. Тенгель подошел к ней — и она бросилась к нему в объятия.

— Забери меня отсюда, отец!

— Да, да, — шептал он в ответ, будучи не в силах говорить. — Добро пожаловать домой, дорогое дитя!

Бледная, худая, уставшая, Лив вернулась домой. Она тихо бродила по двору, лишь изредка совершая прогулки в Гростенсхольм, где подолгу беседовала с Дагом. Из всех сверстников Даг был ей наиболее близок. Шарлотта не вмешивалась в их разговоры, предпочитая держаться в отдалении. Лив и Даг гуляли на лугу.

— Будь добра, Лив, скажи, что тебя так гнетет? — в отчаянии сказал Даг. — Я вижу, что что-то не так. Мы все заметили это, после твоего возвращения домой, и тебе не станет легче, пока ты не расскажешь обо всем. Ведь оба они мертвы, Лив! Чего же ты боишься?

— Не решаюсь сказать об этом вслух, — сказала она, ломая пальцы.

— Ты должна сказать! Иначе тебе не отделаться от этого!

Лив кивнула. Помолчав немного, она сказала:

— Я чувствую себя виноватой, Даг.

Он взял ее за руку, чувствуя, какая она холодная.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не желала смерти Лаурентса, но мои мысли постоянно возвращаются к тому, что я никогда не пыталась порвать со своей унизительной жизнью! А это, в некотором смысле, все равно, что желать ему смерти, не так ли?

— Нет, это не так. Скорее, это было с твоей стороны просто покорностью.

— Может быть, — неуверенно, но с некоторым облегчением произнесла она.

Они остановились.

— Лив, дорогая, попробуй смотреть на все это как на пройденный этап.

Доверься мне, у меня всегда есть для тебя время и терпенье. Не бойся повторяться, если у тебя есть в этом нужда, гони прочь все ужасное из своей души и тела. И тогда мы сможешь начать все с начала.