"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 152

Какими глупцами порой бывают люди, думала Ульменета. В прошлом году король пожертвовал десять тысяч рагов на городской сиротский приют — сотую долю того, что он тратит на войну, но его полюбили за это еще больше. Весь город только об этом и говорил. В том же месяце одного почитаемого всеми священника обвинили в попытке соблазнить молодую монахиню и с позором изгнали из Юсы. В городе говорили и об этом. Две противоположности, думала Ульменета. Благочестивый муж всей своей предшествующей жизнью не смог искупить один грех, а величайший в истории убийца внушил к себе любовь, пожертвовав толику денег из присвоенной им городской казны.

Кому под силу это понять?

Войско вышло из города, и Ульменета спустилась на дворцовую кухню. Повара сидели сложа руки, и она сама взяла себе на завтрак сыр, яйца и хлеб с густым клубничным вареньем.

За едой она прислушивалась к разговорам. На кухне толковали о молодом дренайском офицере, который в припадке безумия заколол вентрийского чиновника и адъютанта самого Антикаса Кариоса. Теперь его разыскивают по всему городу. На юг тоже послали людей, чтобы проверить, не ушел ли он с Белым Волком.

Поев, Ульменета зашла к Аксиане. Королева сидела у себя на балконе, надев широкополую шляпу для защиты от весеннего солнца.

— Как ты чувствуешь себя сегодня? — спросила Ульменета.

— Хорошо. Калижкан хочет, чтобы я перебралась к нему в дом. Хочет быть рядом, когда мальчик родится.

Ульменета похолодела.

— Что ты ему ответила?

— Сказала, что подумаю. Ты слышала, что говорят о Дагориане?

— О Дагориане?

— Это тот красивый молодой офицер, что всегда смотрел на меня. Я тебе рассказывала.

— Да, помню. Что же с ним случилось?

— Говорят, он обезумел и убил кого-то. Мне трудно в это поверить — у него такие добрые глаза.

— Внешность бывает обманчива.

— Да, наверное. Мне приходилось бывать у Калижкана — там уютно, и сад чудесный. С ним я не буду скучать. Тебе ведь он тоже нравится, правда?

— Его общество я всегда находила приятным, — призналась Ульменета, — но думаю, что тебе лучше остаться здесь.

— Вот как? Почему?

Ульменета не знала, что на это ответить. Не рассказывать же королеве о том, что открылось ей в кровельном саду.

— В доме у него полно шумной ребятни, — сказала она наконец, — а прислуга почти вся мужская. Здесь тебе будет удобнее. — Ульменета заметила, как отвердело лицо Аксианы, и добавила: — Впрочем, решение за тобой, моя госпожа.

Аксиана, успокоившись, сказала с улыбкой:

— Ты, пожалуй, права. Я приму твой совет во внимание. Сделаешь то, о чем я тебя попрошу?

— Ну конечно.

— Узнай тогда, что произошло с Дагорианом.

— Это скорее всего мрачная история.

— Все равно.

— Хорошо, пойду разузнаю.

Антикас Кариос покинул город вместе с армией, и Ульменета прошла пешком две мили до казарм стражи, которая и занималась розыском провинившегося офицера. Сидящий в присутствии чиновник рассказал ей о смерти Зани, и она спросила, каким расследованием занимались эти двое. Услышав, что дело касалось целого ряда убийств, она стала расспрашивать о подробностях.

— Зачем вам это нужно, сударыня? — подозрительно осведомился чиновник.

— Я повитуха королевы, и она просила меня узнать все досконально. Этот молодой офицер ей знаком.

— Вот как! — Чиновник подобострастно заулыбался. —Не желаете ли присесть?

— Нет, спасибо. Расскажите лучше о расследовании.

Чиновник наклонился к ней через свою широкую стойку.

— Все бумаги по этому делу Антикас Кариос забрал себе, — сообщил он вполголоса. — Могу только сказать, что речь шла об убийствах мистиков и прорицателей. Я говорил с Зани, и он был убежден, что за этими случаями скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Понимаю. Где находится таверна, в которой убили Зани?

Чиновник назвал ей место, и Ульменета направилась туда. Когда она дошла, был уже полдень. Пробившись сквозь толпу посетителей, она спросила о хозяине, но ей сказали, что он пошел навестить родных в западной части города. Убедившись, что при таком шуме и толчее узнать что-либо еще будет трудно, Ульменета заняла место в тихом уголке и заказала себе жареного цыпленка и фруктовый пирог со сливками. Так она просидела около двух часов, а когда народу поубавилось, подозвала к себе служанку.

— Ты была здесь, когда случилось убийство?

Девушка отрицательно покачала головой и спросила:

— Подать вам еще что-нибудь?

— Да, еще пирога. А кто-нибудь из других девушек был?

— Дилиана была.

— Она сейчас здесь?

— Нет, ушла вместе с Павиком.

— Павик — это кто?

— Наш хозяин. — Девушка ушла, а взамен нее к Ульменете явилась полная женщина лет пятидесяти.

— Вы что это к моим девушкам пристаете? — осведомилась она воинственно, сложив руки под пышной грудью. — И почему расспрашиваете о моем муже?

— Я занимаюсь расследованием, — заявила Ульменета, но женщина только засмеялась.

— Вот оно как! Раз армия ушла, в сыщики, выходит, баб стали брать? Ты это хочешь сказать, корова?

— А ты, может, в тюрьме отвечать хочешь? — со сладкой улыбкой парировала Ульменета. — Еще одно бранное слово, и я за тобой стражу пошлю. — Она говорила уверенно, и толстуха, дрогнув, спросила:

— Да ты кто будешь-то?

— Сядь, — приказала Ульменета, и хозяйка плюхнулась напротив нее. — Меня прислала некая важная персона, которая может сильно тебе навредить. Теперь рассказывай все, что тебе известно и происшедшем.

— Меня тут не было, зато муж все видел.

— Что он тебе рассказал?

— Так не годится, — заныла женщина. — Мы с Павиком уже сказали, что нам было велено. Нечего нас в государственные дела запутывать.

— Кто научил вас, что нужно говорить?

— Одна важная особа, которая может сильно нам навредить, — осмелев, съязвила хозяйка.

— Я понимаю твои опасения, — кивнула Ульменета. —И ты совершенно правильно поступаешь, не желая путаться в дела знатных господ. Однако ты и без того много мне рассказала.

— Ничего я тебе не рассказывала.

Ульменета заглянула в ее испуганные глаза.

— Ты сказала, что твой муж дал ложные показания. Отсюда я должна заключить, что дренайский офицер, Дагориан, никого не убивал. Выходит, вы с мужем обвинили невиновного, а за это полагается смертная казнь.

— Нет! Павик сначала сказал правду — чистую правду. Потом пришел другой человек и велел ему говорить по-другому, а еще велел уехать из города на несколько дней.

— У этого человека было какое-то имя?

— Да ты кто?

— Я живу во дворце. Назови мне его имя.

— Антикас Кариос, — прошептала женщина.

— Что произошло здесь ночью на самом деле?

— Сыщика, Зани, убили при выходе из таверны, а после трое человек хотели убить дреная. Но он сам убил одного, другого ранил, и те двое убежали. Вот и все, что я знаю. Сжалься же и не говори никому, что это я тебе сказала. Скажи, что слышала от кого-то в таверне. Ты скажешь, да?

— Скажу, — пообещала Ульменета. — Ты говоришь, твой муж и служанка уехали из города — не знаешь, куда именно?

— Нет. Антикас Кариос прислал за ними карету.

— Ну что ж, спасибо за помощь. — Ульменета встала, и хозяйка ухватила ее за руку.

— Ты меня не выдашь, нет?

— Нет, я ведь обещала.

Выйдя из таверны, Ульменета еще раз увидела в окне испуганное лицо толстухи и подумала: больше тебе мужа не видать.

Покинув таверну ночью, Дагориан бегом помчался в новые казармы, сбросил с себя доспехи, переоделся, забрал все свои сбережения и ушел.

Смерть Зани потрясла его, но весть о том, что убийц послал Антикас Кариос, явилась еще более сильным потрясением. Дагориан понимал, что находится в гораздо большей опасности, чем подозревал сначала. Антикасу Кариосу незачем его убивать — значит, приказ исходит от самого Маликады. А с таким врагом, как верно заметил Банелион, он, младший офицер, бороться не в силах.