"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 148

— Правда, чудесно? — воскликнула королева.

— Вы наделены великим даром, сударь, — согласилась Ульменета.

— Мои успехи — плод долгих и усердных трудов, но мне всегда приятно доставлять удовольствие моим друзьям.

— Как поживают твои сироты, Калижкан? — спросила королева.

— Превосходно, благодаря доброте короля и заботам вашего величества. Но на улицах еще так много голодных детей, и так хотелось бы помочь им всем.

У них завязался разговор, и Ульменета, вновь задумавшись о витающих в воздухе демонах, села на качели и прислонилась к мягким подушкам. Солнце, достигнув зенита, светило до боли ярко. Ульменета закрыла глаза, и ей пришло в голову, что демоны тоже не любят яркого света и, возможно, не заметят ее.

Она еще раз взглянула на беседующих и сделала глубокий вдох, чтобы обрести душевный покой. Ее дух освободился из тела и стрелой полетел к солнцу. Поднявшись высоко над городом, она посмотрела вниз. Сад на крыше теперь был не больше ногтя, и протекающая через город река сверкала голубовато-белой нитью. Демонов не было видно, но она чувствовала, что они таятся в тени, под кровлями зданий — сотнями, если не тысячами. Город кишит ими, как гниющее мясо червями.

Трое из них отделились от дворца и помчались прямо к ней, выставив когти. Ульменета в ужасе замерла. Они приближались, и она уже видела их опаловые глаза и острые зубы. Бежать было некуда — они отрезали ей путь к собственной плоти.

Но рядом с ней вдруг возникла сияющая фигура с огненным мечом в руке. Свет слепил Ульменете глаза, и она не смогла разглядеть лица. Демоны шарахнулись прочь, и странно знакомый голос шепнул Ульменете: «Беги скорее!»

Не нуждаясь в повторном приказании, она мигом понеслась обратно к своему телу.

Оказавшись над самой кровлей, она увидела, что рядом с королевой сидит… сидит…

Ульменета открыла свои телесные глаза и вскрикнула. Аксиана и Калижкан подошли к ней.

— Что с тобой, Ульменета? — спросила королева, погладив ее по щеке.

— Ничего, ничего — всего лишь дурной сон. Извините меня.

— Вы вся дрожите — уж не лихорадка ли это? —обеспокоился Калижкан.

— Я, пожалуй, пойду к себе и прилягу.

Вернувшись в свою комнату рядом с опочивальней королевы, Ульменета залпом выпила чашу с водой, села и попыталась вспомнить то, что видела в саду на крыше.

Мимолетная картина вопреки ее усилиям делалась все более расплывчатой.

Ульменета вновь потихоньку поднялась на крышу и стала на пороге так, чтобы ее не заметили. Отсюда она хорошо видела чародея и королеву. Закрыв телесные глаза, она раскрыла духовные, и ее снова охватила дрожь.

Рядом с королевой сидел мертвец с серым лицом. Плоть наполовину отвалилась с его рук, из пальцев торчали кости. Червяк, выбравшись из полусгнившей щеки, упал на голубой шелк его платья.

Ульменета, попятившись, вернулась к себе и стала молиться.

Дагориан стоял в маленькой комнате с белыми, заляпанными кровью стенами. На полу валялся кривой кинжал, запачкавший белую козью шкуру. Тело старухи убрали до прихода Дагориана, но убийца все еще сидел у очага, обхватив голову руками. Двое дренайских солдат стерегли его.

— Дело, мне кажется, ясное, — сказал Дагориан Зани, вентрийскому чиновнику. — Человек этот в приступе ярости убил собственную мать. Здесь нет угрозы королю, и солдаты тоже не нужны. Не понимаю, зачем вы меня сюда вызвали.

— В прошлую ночь вы были начальником стражи, — сказал Зани, маленький и хрупкий, с коротко остриженными темными волосами. — Мы обязаны докладывать вам обо всех многочисленных убийствах.

— Значит, убит еще кто-то?

— Здесь нет, но в пределах города — да. Посмотрите вокруг — что вы видите?

Дагориан огляделся. На полках вдоль стен — глиняные горшки и бутылки из цветного стекла. На низком столике перед очагом — гадальные камни и несколько папирусных небесных карт.

— Убитая была гадалкой.

— Вот именно — к тому же хорошей, согласно общему мнению.

— Это имеет какое-то значение?

— Только в этом квартале прошлой ночью были убиты четверо предсказателей судьбы — трое мужчин и женщина. Двух убили клиенты, третьего собственная жена, а женщину — родной сын.

Дагориан открыл дверь и вышел в маленький садик. Вентриец последовал за ним. Яркое солнце пригревало уже по-весеннему.

— Жертвы были знакомы друг с другом? — спросил Дагориан.

— Убийца сказал, что знал одного из них.

— Тогда это просто совпадение.

— Двадцать семь человек за прошедший месяц вряд ли можно назвать совпадением, — вздохнул вентриец.

— Двадцать семь предсказателей? — удивился Дагориан.

— Не все они предсказывали судьбу — среди них были и мистики, и священники. Их объединяло одно — они могли ходить путями Духа и прозревать будущее.

— Похоже, они не слишком ясно его прозревали, — заметил Дагориан.

— Позвольте с вами не согласиться. Взгляните-ка сюда. — Вентриец подвел Дагориана к двери дома и показал нацарапанный на ней перевернутый треугольник со змеей в середине. — На других дверях тоже начертан этот знак, входящий в оберегающее заклятие. Женщина знала, что ей грозит опасность, и даже мертвая держалась за свой амулет.

— Она защищалась от колдовства, но погибла не от него, так ведь? — терпеливо уточнил Дагориан. — Ее убил собственный сын, который сознался в преступлении. Или он оправдывается тем, что был одержим демонами?

— Нет, он этого не утверждает — хотя, возможно, и следовало бы. Я говорил с соседями — он был привязан к матери и сам не знает, что на него нашло.

Дагориан подошел к сидящему на полу убийце и спросил его:

— Что ты помнишь из происшедшего?

Тот поднял на него глаза.

— Я сидел у себя в комнате, и меня одолевала злость. А потом я вдруг очутился здесь… и колол ножом снова и снова… — Он закрыл лицо руками.

— Что же тебя так разозлило?

Парень, сотрясаемый рыданиями, вытер глаза рукавом рубахи.

— Не помню уже. Правда не помню.

— Зачем твоя мать начертила на дверях хранящие знаки?

— Она боялась. Перестала принимать клиентов и никуда не выходила из этой комнаты. Деньги у нас почти все вышли — потому-то я, наверно, и рассердился. Не на что было купить дров, и у меня в комнате стоял лютый холод. — Парень снова залился слезами.

— Уведите его, — приказал Дагориан, и они вывели парня на улицу. Там собралась кучка зевак, осыпающих убийцу бранью.

— Здесь случилось великое зло, — сказал Зани.

— Расскажите мне о других преступлениях, — попросил Дагориан.

— Вы собираетесь разрешить эту тайну за один день? Разве вы не выступаете завтра вместе со всей армией?

— Выступаю, однако хочу все же посмотреть донесения.

Сев на коня, Дагориан вернулся в новые казармы, где внимательно прочитал доставленные ему отчеты, а затем попросил своего непосредственного командира Антикаса Кариеса принять его.

Его продержали в ожидании около часа. Антикас вошел в кабинет прямо из сада, где упражнялся в фехтовании, голый до пояса и потный. Вытершись поданным слугой полотенцем, он сел за письменный стол и выпил воды. Слуга зачесал назад его волосы, массируя щеткой голову, намаслил их и связал хвостом. Вентриец, махнув рукой, отпустил его и перевел свои темные глаза на Дагориана.

— Вы желали меня видеть?

— Так точно. — Дагориан вкратце доложил ему об убийствах, между которыми, по мнению Зани, существовало нечто общее.

— Зани — мастер своего дела, — согласился Антикас. — Он служит в сыске уже четырнадцать лет, отлично справляется со своими обязанностями, и ум у него острый. А вы что думаете обо всем этом?

— Я читал донесения. В каждом случае убийцы были схвачены и сознавались без применения пыток. Однако водном отношении я согласен с Зани.

— В каком же?

— Двадцать семь провидцев за шестнадцать дней — и каждый из них, судя по донесениям, чего-то боялся.

Антикас взял приготовленную чистую рубашку, стряхнул с нее розовые лепестки, надел на себя и сел снова.