"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 113

— Она очень красива, — сказал Киалл.

— Да — и самый лакомый кусочек, какой мне доводилось видеть. Мужчина может умереть счастливым, переспав с ней.

Киалл покраснел, откашлялся и спросил:

— Куда ты направишься теперь?

— Кто знает? — пожал плечами Челлин. — Опять на север — а может, и нет. Устал я от такой жизни, Киалл. Вот возьму и поеду на юг, в дренайские земли. Куплю себе усадьбу, заведу семью...

— А потом налетят надрены и украдут твоих дочерей. Челлин со вздохом кивнул:

— Да. Эта мечта, как и все другие, не выдерживает близкого рассмотрения. Надеюсь, у вас с принцессой все сладится. Ты пришелся мне по сердцу — надеюсь, мне не прикажут тебя убить.

Челлин ушел, а Киалл просидел на том же месте еще час Потом пришел воин и сказал:

— Тебя зовут. — Киалл прошел вслед за ним в большой дом. Танаки снова ждала его на диване — теперь уже в белой тунике, с обнаженными руками и ногами. На ней не было никаких украшений, если не считать серебряной пряжки на широком белом поясе.

Когда Киалл вошел, она встала.

— Милости прошу к моему очагу, Киалл. Садись и поговори со мной.

— О чем, госпожа?

— Назови мне причину, по которой я не должна тебя убивать.

— А разве вы убиваете без причины?

— Случается. Что в этом удивительного?

— Я уже отвык удивляться, принцесса. Вы поможете мне найти Равенну?

Она взяла его за руку, подвела к дивану и усадила рядом с собой, опершись ему на плечо.

— Не уверена. Ты знаешь, что я посылала людей убить тебя и других?

— Да, — шепнул он, чувствуя шеей и щекой тепло ее дыхания.

— Я сделала это потому, что мне сказали, будто герои едут отомстить за набег. Я думала, вы хотите убить меня.

— У нас и в мыслях этого не было.

— А потом я увидела высокого, красивого невинного юношу, ищущего женщину, которой нет до него дела. Этот юноша заинтересовал меня. — Она коснулась губами его щеки, и ее правая рука скользнула по груди вниз, к напрягшимся мышцам живота. Киалл вспыхнул, и его дыхание участилось. — Мне захотелось узнать, — продолжала она тихим и мечтательным голосом, — как мужчина, еще не знавший любви, способен рисковать столь многим. — Ее рука опустилась еще ниже.

Киалл сжал ее запястье.

— Не нужно играть со мной, госпожа, — прошептал он, повернувшись к ней лицом. — Вы знаете, что я не могу противиться вашей красоте... но я вас не стою. Скажите мне, где Равенна, и позвольте покинуть вас.

Она пристально посмотрела ему в глаза и отстранилась.

— Как восхитительно ты отвергаешь меня — не с помощью силы, а признав свою слабость. Итак, ты предоставляешь решать мне. Хорошо, Киалл. Но тебе не нужно знать, где она. Я говорю это тебе как друг, почти с нежностью. Утром я просила, чтобы ты доверился мне, и теперь снова прошу об этом. Откажись от своей затеи, вернись домой.

— Не могу, госпожа.

— Ты погибнешь понапрасну, и твои друзья тоже.

Он взял ее руку и поцеловал ладонь.

— Будь что будет. Скажи мне, где она. Танаки выпрямилась.

— Твою Равенну купил человек по имени Кубай. Ее увезли в соседний город и подарили другому мужчине, а после переправили на другой край степи, в Ульрикан.

— Я поеду туда и найду ее.

— Ее подарили Джунгир-хану.

Эти слова ударили Киалла как ножом. Он опустил голову и закрыл глаза.

— Вот видишь, — нежно сказала она, — тебе нет нужды продолжать свой путь. Ульрикан — город-крепость. Никто не сможет проникнуть в ханский гарем и похитить одну из его жен. И даже если ты умудришься это сделать, как ты избежишь его возмездия? Он великий хан, и у него под началом пятьсот тысяч воинов. Разве сможешь ты укрыться хоть где-нибудь от него и его шаманов? Киалл улыбнулся ей:

— Я должен хотя бы попытаться. Но теперь это стало еще труднее — не из-за Джунгира, а из-за вас.

— Из-за меня? Не понимаю. Он встал и потряс головой:

— Я не могу объяснить. Простите меня. Вы позволите мне уйти?

Она, казалось, хотела что-то сказать, но промолчала и ограничилась кивком. Киалл поклонился и вышел вон.

Когда он выехал из города, в голове его роилось множество мыслей и душу теснила печаль. Он знал теперь, что не любит Равенну; она всего лишь мечта его юности, недостижимая мечта. Но как же быть? Он дал слово и сдержит его даже ценой своей жизни.

Услышав позади стук копыт, он обернулся в седле. Гарокас, поравнявшись с ним, натянул поводья.

— Можно с тобой?

— Мне твое общество нежелательно — но если хочешь поговорить с Чареосом, то езжай.

— Вот и ладно.

Киалл пустил коня вскачь, и тот дышал тяжело, когда добрался до вершины холма. Гарокас следовал сзади более умеренным аллюром. Чареос, Бельцер и Окас сидели на поляне, Маггрига и Финна не было видно. Киалл спешился и начал рассказывать Чареосу о Равенне, но тот знаком призвал его к молчанию.

— Я знаю, — сказал Чареос, глядя на едущего за Киаллом всадника.

Гарокас соскочил с седла и поклонился Чареосу

— Я ищу тебя целую уйму времени. Князь передает тебе, что ты очищен от всех обвинений и можешь вернуться в город Тальгитир, когда захочешь. Капитан Салида рассказал князю о твоих рыцарских деяниях в Горном Трактире.

— Это все? — холодно осведомился Чареос.

— Все. Твои лучники могут выйти из засады.

— Мне трудно поверить во всепрощение князя, и непонятно, почему он отрядил на поиски воина. Ты, часом, не наемный убийца?

— Все может быть, Чареос, — улыбнулся Гарокас.

— Давайте убьем его самого, — предложил Бельцер. — Он мне не нравится.

— Ты мне тоже, жирный боров, — огрызнулся Гарокас. — Помолчи, пока старшие говорят.

Бельцер тяжело поднялся на ноги.

— Позволь, Чареос, я сломаю ему хребет. Скажи только слово.

Финн вышел из кустов и сказал:

— Чареос, погляди-ка: к городу движется целое надирское войско, и непохоже, что с добрыми намерениями.

Когда молодой человек ушел, Танаки встала, заложив руки за голову, и выгнула спину. В свои жилые покои она вернулась со смешанными чувствами. Невинность Киалла и привлекала, и дивила ее, точно прекрасный цветок, выросший на краю выгребной ямы. Она налила в кубок вина и выпила. Этот юный мечтатель ищет свою любовь. Глаза Танаки сузились.

— Мир готовит тебе еще немало потрясений, — прошептала она. Холодный ветер всколыхнул тяжелые занавески, коснувшись ее голых ног, и она вздрогнула. — Как мне недостает тебя, отец, — сказала Танаки, представив себе высокого худощавого воина и медленную улыбку, смягчающую его жестокое лицо. Танаки была его любимицей, хотя ее рождение стоило жизни матери, Рении. Тенака-хан всю свою любовь отдавал дочери, в то время как сыновья не могли дождаться от него доброго слова или хотя бы скупого кивка, означающего похвалу. Танаки подумала о старшем брате, Джунгире, — как он добивался отцовского внимания!

Теперь Джунгир сам стал ханом. Другие братья Танаки убиты, а она живет в ожидании неизбежного.

Она улыбнулась, вспомнив свою последнюю встречу с Джунгиром. Как он желал ее смерти! Но его воеводы никогда бы не позволили окончательно истребить род Тенаки-хана, а сам Джунгир, как всем известно, бесплоден. Ни одна из его сорока жен ни разу не забеременела. Танаки усмехнулась. Бедняга Джунгир. Он может укротить самого непокорного коня, он хорошо бьется на копьях и мечах. Но надиры относятся к нему с подозрением, ибо его семя не имеет силы.

Танаки прижала руки к животу. Она не сомневалась, что сама способна зачать. Возможно, однажды, когда Джунгир отчается, он вернет ей свою милость и выдаст за одного из своих военачальников. Перед глазами у нее возникло лицо Цудая, и она содрогнулась. Нет, только не он! Ни за что на свете. Его прикосновения — словно кожа ящерицы, а от его могильно-темных глаз пробирает дрожь. Нет, только не Цудай.

Она изгнала его из своих мыслей, вспоминая, как Джунгир смотрел на нее с высоты своего трона. «Пока я не трону тебя, сучка, но знай: настанет день твоего унижения. Не забывай об этом, Танаки».