Необычная гувернантка - Рэнни Карен - Страница 59

Последние недели в Эдинбурге прошли в бесконечных удовольствиях. Если за эту идиллию и приходилось расплачиваться игрой в солдатики до полуночи, Беатрис не считала цену слишком высокой. Роберт поминутно зевал. Недавно герцог и гувернантка поужинали здесь же, в комнате – им доставили еду на подносе. Девлен отправился на официальный прием, который никак не мог пропустить, а без него дом казался странно опустевшим.

Уныло текли минуты. Беатрис стало казаться, что впервые со дня приезда в Эдинбург ей предстоит провести ночь в одиночестве. Где же Девлен? Чем он занят? Часы пробили полночь. Беатрис принялась собирать игрушечных солдатиков, несмотря на бурные протесты Роберта.

– Если вы сейчас же не отправитесь в постель и не попробуете заснуть, завтра вы не сможете заниматься латынью. – Роберт угрюмо посмотрел на нее исподлобья, но гувернантка ответила ему строгим взглядом. – Вы же будете весь день клевать носом, и наша прогулка не состоится.

– Прогулка? Вы пытаетесь подкупить меня, мисс Синклер?

– Пожалуй, да, Роберт. Думаю, нам пора немного оглядеться. Посмотреть Эдинбург. Как, по-вашему? Возможно, нам удастся разыскать здесь кондитерскую.

– Правда?

Беатрис серьезно кивнула. Мальчик позволил подоткнуть ему одеяло и зажечь светильник. Впрочем, в доме Девлена и без того хватало света. Беатрис не переставала удивляться этому непостижимому человеку.

– Вам не снились кошмары с тех пор, как мы покинули Крэннок. Верно?

Мальчик мотнул головой.

– Крэннок-Касл перестал быть для меня домом. – Он беспокойно перевернулся на постели, потянув за собой простыню. – С тех пор как умерли мои родители.

Беатрис ласково улыбнулась мальчику. После смерти родителей деревенский дом Синклеров вызывал у нее те же чувства. Гибель близких меняет жизнь, а мир вокруг становится мрачным и враждебным. Это испытывают на себе все, кому довелось столкнуться со смертью, даже дети.

Беатрис протянула руку и пригладила всклокоченные вихры мальчика. Он снова шумно зевнул.

– Расскажите мне историю, но только не басню.

– Но я не знаю других историй.

– Расскажите о том, как вы были маленькой девочкой.

– Когда я была маленькой?

– Такой, как я.

– Но вы совсем не похожи на маленького мальчика. Сейчас вам семь, а в следующий миг уже все двадцать семь.

– Вы уклоняетесь от темы, мисс Синклер.

Беатрис улыбнулась:

– Ну да, верно. Мою жизнь не назовешь богатой событиями. Раньше с нами жила бабушка. Это она научила меня французскому. Когда бабушка умерла, мы переехали в Килбридден-Виллидж. Мне тогда исполнилось двенадцать. Я хорошо это помню, потому что мы оказались на новом месте как раз накануне моего дня рождения.

– Вам устроили праздник? Вручили подарки?

Беатрис покачала головой.

– Царила такая суматохе, что все об этом забыли. Прошло не меньше месяца, прежде чем моя мать спохватилась.

– Ну, я бы такого не спустил, мисс Синклер, и никому бы не позволил забыть о моем дне рождения. Я родился двадцать шестого июня, – на всякий случай добавил Роберт.

– Надо будет запомнить.

– А где вы жили раньше?

– В маленьком домике, на границе Англии и Шотландии. Чудесное место. Отец держал там небольшое хозяйство. Не слишком хорошо помню те времена, но там я была по-настоящему счастлива. – Беатрис укрыла плечи Роберта одеялом. – Вот и все мои приключения. Я же говорила, что мне особенно не о чем рассказывать.

– А у вас были друзья?

– Моя лучшая подруга жила в Килбридден-Виллидж. Кстати, я познакомилась с ней как раз в свой день рождения. Ее звали Салли.

– Вы все еще дружите?

Салли была среди тех, чью жизнь унесла эпидемия холеры. В день ее смерти на деревню обрушилась страшная буря, дикая и неистовая. Ветром сорвало всю листву с деревьев, остались торчать одни лишь голые сучья. Птицы замолкли. С небес лился нескончаемый дождь. Крупные тяжелые капли напоминали слезы. Но Беатрис молча кивнула в ответ, не желая расстраивать Роберта.

– А к чему все эти расспросы насчет друзей?

– У меня нет друзей. Я ведь герцог Брикин. Разве у меня могут быть друзья?

Беатрис наклонилась и поцеловала его в лоб, прежде чем мальчик успел увернуться.

– У вас обязательно появятся друзья. Может, когда вы пойдете в школу.

– А почему не здесь, в Эдинбурге?

– Пожалуй, я разошлю записки всем своим знакомым с извещением о том, что герцог Брикин принимает гостей. Но только тех, кому около семи лет.

В комнату вошел Девлен. Роберт радостно просиял.

– Вы правда могли бы это сделать?

Беатрис подняла голову и улыбнулась. Девлен был так хорош собой, что на мгновение у нее замерло сердце от восхищения. Она встала, обошла кровать и шагнула ему навстречу. Девлен подошел к девушке, взял ее руку и поднес к губам.

– Как прошел вечер?

– Те четыре часа, что вас не было? Прекрасно.

Девлен наклонил голову, собираясь поцеловать Беатрис, но в последний момент опомнился и бросил взгляд на кузена.

– Отвернитесь, Роберт. Я собираюсь поцеловать вашу гувернантку.

– Я герцог, – возразил мальчик, – и мне стоит научиться подобным вещам.

– Но только не сейчас. И не от меня.

Он повернулся спиной к кровати Роберта, притянул к себе Беатрис и принялся целовать, пока у нее не онемели губы.

– Можно мне проводить вас в вашу спальню? – спросил он, выпустив девушку из рук.

– Я буду рада. – Беатрис остановилась в дверях и бросила последний взгляд на Роберта. – Приятных снов.

На мгновение мальчик притворился спящим, но тут же открыл глаза.

– Я голоден.

– Завтра.

– Я хочу пить.

– Завтра.

Роберт тяжело вздохнул.

– Доброй ночи, мисс Синклер.

– Доброй ночи, Роберт.

– Доброй ночи, Девлен.

– Идем спать, – улыбнулся Девлен, выводя девушку в холл. Он все еще держал Беатрис за руку, и на мгновение ей показалось, что они оба – парочка детей, бесшумно пробирающихся по коридору в дальнее крыло. Впервые она мысленно поблагодарила Девлена за то, что он отвел ей комнату подальше от покоев Роберта.

Надо было попрощаться с Беатрис у дверей ее спальни, но Девлен распахнул дверь и отступил в сторону. Когда Беатрис перешагнула порог, он вошел и закрыл за собой дверь. Их мгновенно окутал мрак. В темноте Беатрис внезапно почувствовала неведомую прежде свободу. Она обвила руками шею Девлена, встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.

– Спасибо тебе, – нежно шепнула она.

– За что?

– За то, что ты так добр к Роберту.

– Любой поступил бы так, – пожал плечами Девлен.

– И все же кто-то желает ему зла.

– Нам обязательно говорить об этом прямо сейчас?

– А нам вообще обязательно говорить?

– Беатрис, я потрясен.

– Правда? – Она потянулась, чтобы поцеловать его смеющийся рот.

– Твое платье не так-то просто снять.

– Ничего подобного, как раз наоборот.

Он обхватил ладонями талию Беатрис, потом его пальцы медленно скользнули вверх и ухватили ее за грудь.

– У тебя много платьев? Боюсь, я скоро сорву с тебя одно.

– У меня их всего три. Но если ты предложишь купить мне новое, хочу заверить тебя, что не приму такой подарок.

– А как ты узнала, что я собираюсь предложить тебе новое платье?

– Это так похоже на тебя. Ты ведь очень щедрый.

Девлен наклонился, прижавшись щекой к щеке Беатрис.

– Не особенно-то я щедр с другими людьми, Беатрис. Но мне очень хочется осыпать тебя подарками.

– Тогда пусть тебя сдерживает мысль о том, что я их не приму.

– Ты любишь танцевать?

– Танцевать? – Беатрис слегка отстранилась и посмотрела на Девлена, но в комнате было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. – Да, мне нравятся деревенские танцы. А почему ты спрашиваешь?

– Я бы хотел потанцевать с тобой. Я понял это только сегодня вечером.

– Правда? Мне так приятно это слышать. Как мило с твоей стороны.

– Во мне нет ничего милого. Ненавижу это слово.